Похищение или нет?

«Крутится вертится шар голубой

Крутится вертится над головой

Крутится вертится хочет упасть

Кавалер барышню хочет украсть»

Попойка у Савиньяков удалась на славу. Лионель, как всегда, подливал, Эмиль, прибывший в столицу, рассказывал скабрезные истории, а касера и вино лились рекой. Рокэ Алва, обычно знающий меру, сегодня позволил себе расслабиться чуть больше обычного. И теперь, покачиваясь, благоухая на всю улицу (прекрасным шлейфом выпитого алкоголя, который, со слов Эмиля: «Пьётся как вода» ), полным счастливого безрассудства, он возвращался в свой особняк пешком, наслаждаясь прохладным ночным воздухом. И тут он увидел ЕГО. В окне второго этажа особняка (почему-то показавшегося очень знакомым, да, он определённо где-то его видел) горел свет. А в этом свете, спиной к окну, стоял юноша. Несмотря на состояние его было хорошо видно, даже слишком хорошо.Светлые волосы мягко мерцали в полумраке, тонкая фигура в лёгкой ночной рубашке казалась почти невесомой, а силуэт — самым совершенным из всего, что Рокэ доводилось когда-либо видеть. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. Неземная красота завораживала и манила. В голове Алвы, изрядно подогретой выпитым, родилась гениальная, просто великолепная мысль: забраться к этому прелестному созданию, познакомиться, а лучше — сразу украсть, без всяких церемоний. В конце концов, кто посмеет осудить Первого маршала за спонтанное восхищение(или похищение, это уж как рассмотреть)? А с таким сокровищем он бы с радостью просыпался и засыпал каждый день. И не только просыпался, если уж быть до конца честным с самим собой. Фантазии о том, что именно он мог бы сделать с этим чудом, были столь красочными и яркими, что в глазах зарябило. Ворон мечтательно улыбнулся собственным мыслям. Решено! Он действует! В эту ночь удача явно была на его стороне: ставни оказалось открытыми, а рядом с окном росло раскидистое дерево. Идеально подходящее для удобного проникновения. И вот Рокэ, забыв о возрасте, звании и элементарной осторожности, полез вверх. Ветки неприятно хлестали по лицу, но он не замечал, окрылённый предвкушением. Наконец, перемахнув через подоконник, он бесшумно приземлился на пол. Юноша всё ещё стоял спиной, что-то перебирая на столе. — Добрый вечер, tesoro, — промурлыкал Рокэ, стараясь звучать соблазнительно. Фигура у стола вздрогнула и резко обернулась. И Рокэ замер, глядя в широко распахнутые, невозможные серо-голубые глаза. Такие знакомые. Такие родные. Такие… — Монсеньор?! — ахнул Ричард и его голос прозвучал встревоженно. — Что с Вами? Вам плохо? Мальчик подошёл ближе, обеспокоенно оглядывая Алву, восхищённого нежным голосом ангела. Его тёплая ладонь коснулась лба Рокэ, проверяя, не болен ли тот. Забота в этом жесте была такой искренней, такой трогательной, что у пьяного маршала защемило сердце (и не только сердце). — Вам бы проспаться, Вы едва на ногах стоите, — продолжал причитать Ричард, хмуря свои светлые брови. — Что Вы тут делаете? Это же моя комната… — Я Вас похищаю, — счастливо сообщил Рокэ, любуясь тем, как удивлённо расширяются эти прекрасные глаза. — Вы бредите? — голос Ричарда дрогнул от беспокойства. — Может, мне позвать Хуана? Забота в его тоне опьяняла сильнее любой касеры. Но тратить время на уговоры Рокэ не собирался. Вместо ответа он шагнул вперёд и, не слушая возмущённого писка, легко подхватил юношу на руки. Мальчик оказался лёгким, тёплым и пах чем-то невероятно домашним и уютным. — Эр Рокэ! Да что с Вами такое?! — запротестовал он, дрыгая ногами в воздухе. — Поставьте меня немедленно! Вы пьяны, Вы уроните нас обоих! Куда Вы вообще меня тащите?! — Похищаю, — терпеливо объяснил Алва, направляясь к окну. — Я же вроде бы сказал. Вылезать обратно на дерево с драгоценной ношей оказалось задачей не самой простой. Ветки цеплялись за длинную ночную рубашку Ричарда, тот возмущённо шипел и крепче цеплялся за шею Рокэ от страха упасть. Но Первый маршал, окрылённый любовью (а также прекрасным алкоголем, который яростно бурлил в крови), чувствовал себя непобедимым. Он ловко, хоть и не слишком грациозно, спустился вниз, прижимая к себе свою добычу. — Вы сумасшедший! — выдохнул Ричард, когда они оказались на земле сил на сопротивление не было, да и желания, но сдаваться так легко Окделл не привык. — Совершенно безумный! И холодно же! Я босиком! Рокэ глянул вниз. Действительно, босые ступни трогательно белели в темноте. Он только крепче прижал юношу к груди. — Сейчас согреемся, mi alma. И зашагал к своему особняку, который, по счастливой случайности (или промыслу судьбы или воле Создателя, а может и Леворукого), находился совсем рядом. Дошёл он на удивление быстро — даже сам удивился, как близко оказалось идти (и главное никаких границ, заборов и ограждений, вот так легко можно взять и украсть. Без усилий забрать такую драгоценность). Хуан, открывший дверь на настойчивый стук, замер, глядя на открывшуюся картину, способную поразить любого зрителя. Его соберано, пьяный в стельку, с растрёпанными волосами и счастливой улыбкой, держал на руках своего оруженосца. Ричард, в одной тонкой ночной рубашке, босой, красный как рак, сжимался в его объятиях и, казалось, мечтал провалиться сквозь землю. — Хуан, — торжественно объявил Рокэ, проходя мимо остолбеневшего управляющего, — этот милый юноша со мной. Проследи за тем, чтобы никто не смел его отпохитить обратно. Он моя законная добыча. —…— Хуан открыл рот, но не смог произнести ни звука. Он только переводил взгляд с сияющего Алвы на сгорающего от стыда Ричарда и обратно. К такому жизнь его не готовила. — Хуан, — подал голос Ричард жалобно, — он пьян. Я не виноват. Я вообще собирался спать. — Вы спали, а я Вас похитил, — довольно подтвердил Рокэ, направляясь к лестнице, ведущей в его покои. — Всё честно. — НИЧЕГО не честно! — донёсся уже с лестницы отчаянный голос оруженосца.— Я прот... Хуан проводил их взглядом, медленно закрыл входную дверь и прислонился к стене. Ситуацию необходимо было переварить, но в голове у него было гулкое эхо. Он проработал у Алвы много лет, видел всякое. Но такого… Такого не было. Кажется, с этим Окделлом соберано слетел с катушек окончательно. Разумеется, это был лишь вопрос времени, когда холодность и осторожность дадут сбой и чувства выйдут наружу. И судя по тому, как бережно он нёс этого мальчишку, теперь всё будет иначе. Но всё же. Наверху хлопнула дверь спальни Алвы, и наступила тишина. Хуан перекрестился (просто на всякий случай) и пошёл готовиться к новому дню. Утро обещало быть насыщенным. Весьма насыщенным. И возможно, полным криков. Но вот вопрос, кто будет кричать: соберано или Окделл, а может оба, одновременно. Да, тяжела жизнь. А в спальне Рокэ уложил растерянного, всё ещё пытающегося возмущаться Ричарда на свою кровать. Укрыл его одеялом и улёгся рядом, обнимая со спины, создавая защитный кокон. — Спи, сокровище, — счастливо выдохнул он в светлый затылок. — Теперь всё будет хорошо. Я тебя никому в обиду не дам. Ты будешь самым счастливым человеком. Ричард, чувствуя спиной тепло его тела и слыша ровное, пьяное дыхание, вдруг понял, что возмущаться больше не хочется. Совсем. Он тихонько вздохнул, прикрыл глаза и позволил себе улыбнуться в темноту. Кажется, его монсеньор действительно сумасшедший. И это, наверное, самое лучшее, что могло с ним случиться. Хотелось просто лежать и получать максимум удовольствия от этой ночи. От любви и заботы Алвы. Как говорится: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».