Аве Мария

Мягкий ветерок приятно холодит кожу, вызывая табунки мурашек. Шелест листвы вечнозелёных деревьев перемежается с трелью поющей болотной широкохвостки - редкое явление для города, в котором из всего обилия живности остались лишь мыши. Яркое, такое вырвиглазное солнце облепило тёмно-русую голову юноши, сидящего под ясенем. Он вновь здесь, вновь занимается тем же: читает, читает, читает. Потрёпанный плеер лежит рядом, зарывшись в пучки травы. Лёгкий всплеск неподалёку, возле стороны берега напротив. Но, влекомый приключениями Геракла, Синдзи не обращает на это внимания. "...Геракл отправился в соседний лес срубить дерево для весла: в этот день он в борьбе с напиравшими на корабль волнами переломил свое весло. Вскоре нашел он сосну, которая показалась ему пригодной, и, отложив лук, колчан и львиную шкуру, схватил ствол обеими руками и вместе с корнем вырвал его из земли. Всколых воды: уже не такой быстрый и тихий. Кажется, где-то возле плакучей ивы. Или Синдзи так кажется. Между тем прекрасный мальчик Гилас вышел из стана добыть воды себе и своему господину Гераклу: убив его отца Фиодама, царя дрионов, герой взял мальчика к себе и почти никогда с ним не разлуч..." Ещё один бульк вторит прошлому эхом. Кажется, он был настойчивее, ближе. Или Синдзи так кажется. "В местной низменности нашел отрок источник; но в то самое время как он нагибался, чтобы железной кружкой зачерпнуть воды, нимфы источника, воспламенённые любовью, схватили его и повлекли за собой в глубину. Прекрасный Гилас исчез в воде, подобно светилу, сияющему во мраке и гаснущему при падении". Ясный, как удар грома в начале мая, всплеск огласил округу, спугнув прибрежных уток-мандаринок и прячущихся в кронах деревьев дроздов. Раздражённый до бычьего предела Синдзи захлопнул книгу с не менее раскатистым звуком, сердито кидая ту в траву. Пологий камень, более напоминавший осколок метеорита, послужил хорошим пунктом обзора местности. Взобравшись, он осматривает водную гладь: ни следа, ни тела. - Кто здесь? - неуверенно подаёт голос Синдзи. Ни ответа, ни привета. "Я что, брежу? Я разговариваю с водой! Я сумасшедший!!" - мысленно ругает он себя, пока речная гладь, выйдя из недолгого молчания, подаёт знак: очередной всплеск. Подожди-ка, он же прозвучал так близко к... В воде замерцало что-то яркое, такое ослепительное и быстрое, что разглядеть толком не удалось. Такое притягательное и... Недолго думая, Синдзи осторожно приблизился к огромному пологому камню с плоским выступом, погрязшем в вейнике и осоке. - К-кто... кто здесь? - "Синдзи, ты дурак!?" - прозвучали в голове слова Аски; но её здесь нет, а значит отчитать за разговоры с водой никто не сможет. - Я здесь, - раздался голос откуда-то слева. В спешке оглядываясь, Синдзи не сразу заметил бледного юношу, кажется, прятавшегося в высоком вейнике. - Кто ты?! - встревоженный Синдзи неуклюже пятится, неожиданно шлёпаясь на мягкое место. Юноша расталкивает заросли камыша, показываясь полностью. Ну, то есть по грудь, ведь он в воде находится, вообще-то. - Ты позвал меня, вот я и пришёл, - незнакомец мягко улыбнулся, сверкнули кроваво-рдяные глаза. - Ну, вернее, приплыл, - он хохотнул, мелко дрогнув, отчего снежные пряди волос упали на лицо. - Ты... ты... а-а тебе не х-холодно? - забеспокоился Синдзи, всё ещё выглядывая из импровизированного укрытия в виде пологого выступа. - У тебя такая бледная кожа, ты, наверное, совсем замёрз! - он рассматривает откуда ни возьмись возникшего юношу с мёртвенно-молочной кожей и карминово-красными глазами. Что тут странного? "Несчастный, – закричал Полифем навстречу Гераклу, – отчего мне первому суждено принести тебе печальное известие! Гилас отправился к источнику и не вернулся; разбойники похитили его или дикие звери растерзали его на части; я сам слышал его крик". Незнакомец оглядывает себя, останавливается на длинных пальцах. - Всё хорошо, мне не холодно, - продолжает он в той же мягкой манере. - Я... таким родился. - Но ты всё равно выглядишь так, будто в обморок упадёшь! - взвился Синдзи, подползая ближе к уступу. - Вылезай скорее! - Повторюсь: всё в порядке, я не замёрз, - напирает он, но в этом чувствуется некая осторожность и... мягкость? - Что читаешь? - кивает на книгу под деревом. - Но... - прикусив язык, Синдзи сдаётся. - А, это... - хмурится, оборачиваясь, но после возвращает взгляд к незнакомцу. - ...ну, там про мифы Древней Греции, - он чешет затылок, неловко улыбаясь. - Какого-то русского писателя... "Всю ночь они искали Гиласа и звали его громкими голосами, и вот, как будто издалека, достигли до их ушей слабые звуки откликавшегося мальчика. Они и не подозревали, что голос этот исходил из соседнего источника, где нимфы старались поцелуями успокоить боязнь и тоску прелестного отрока". - Расскажи, - подплыв ближе, сказал незнакомец. В его глазах плещется неподдельное любопытство. - А тебе разве... разве интересно? - замешкался Синдзи. - Очень, если будешь рассказывать ты, - странный до ужаса юноша чуть ли не обнимал выступ камня, внимательно глядя на нового знакомого сверху. Синдзи, словно рак варёный, покраснел, наверное, до корней волос, всё также глупо и неловко улыбаясь. - Ты выглядишь мило, - отозвался он, подперев кулачком щёку. - Когда смущаешься. - Я-я...? Да ну, что ты... - Синдзи "научись-уже-принимать-похвалу" Икари. - Ты т-тоже красивый! Очень. Незнакомец по-лисьи щерит мягкую улыбку, прикрывая глаза. Мёртвенная кожа слабо алеет, придавая лицу... живости? - хотя она ему ни к чему. - Хочешь, почитаем вместе? - Почему бы и нет? Синдзи, обрадованный донельзя, только успел сигануть с камня на траву, как тут же замирает, покосившись на него. - Что-то случилось? - спрашивает юноша, клоня голову набок. - Да так... - Синдзи задерживает взгляд на его руках: между пальцев виднеются натянутые складки кожи. Это что, перепонки? - ...не уходи никуда, я сейчас. - При всём желании бы не смог, - он всё также по-лисьи улыбается, так ещё и щурится. Словно лис! Вернувшись в мгновение ока, Синдзи заметил, что незнакомец скучающе оглядывает лягушонка, греющегося на солнышке. - Быстро ты, - отозвался он, взяв земноводное. - Красивый, правда? - А... д-да, наверное... - Ему ещё так многое предстоит узнать, - с толикой заботы оглядев лягушонка, он усаживает его в укромное местечко - на лист лилии. - Здесь тебя никто не потревожит. Ну что, готов? - вновь обращается к Синдзи. - Конечно! - взволнованно отзывается Синдзи, раскрывая книгу на законченном месте. - Я... читаю про аргонавтов со сцены где- "А Ясон, беспомощный и озабоченный, сидел, не говоря ни слова. Гнев одолел наконец Теламона, вернейшего друга Геракла, и, обратясь к Ясону, воскликнул он: "И ты можешь так спокойно сидеть? Да, выгодно тебе оставить Геракла! Все это случилось по твоему старанию: боялся ты, чтобы герой не затмил твоей славы. Впрочем, к чему слова! Я не желаю продолжать пути с тобой и твоими спутниками: вы задумали и выполнили все случившееся". - Тебе... ты слушаешь? - Конечно, но... не торопись. Читай помедленнее, - он провёл кончиками пальцев по его руке, вызвав табунки холодных мурашек. - Затем с блист... ой! - Синдзи дёрнулся. - У тебя такие холодные руки! - А у тебя такие тёплые... - загадочно промурлыкали в ответ. - Вылезай же скорее, а то совсем в ледышку превратишься! - Синдзи, я... Синдзи опешил, замерев. - Откуда ты знаешь моё имя? - Я много чего о тебе знаю, Икари Синдзи, - он склонил голову набок, приятно улыбаясь. - Я давно за тобой наблюдаю. - Ты с-следишь за мной? - подскочил резко Синдзи, отчего закружилась голова. "Затем с блистающими гневом глазами кинулся он на кормчего Тифия и принудил бы его повернуть корабль назад и опять направиться к мизийскому берегу, если б оба бореада с бранью не удержали его". - Присядь, а то ещё упадёшь. И что же сделал Синдзи? Правильно! Послушался совета незнакомого ему человека, сидящего в луже. В глазах потемнело, его облик расплывался, скручивался в спирали; но взор Синдзи уцепился за странные узоры, медленно расходящиеся по кромке воды. - Всё хорош... - СИНДЗИ! Придурок, где ты?! - а вот и она - причина, по которой ваш сын не спит ночами, и вовсе не из-за влажных фантазий, а по милости злобного гаркания, направленного на криворукость Икари, которое не прекращалось даже в тёмное время суток, - Сорью Аска Лэнгли. Синдзи опешил, словно антилопа в свете фар. Аска. Аска! Он же обещал встретить её возле полуразрушенной садовой братской могилы - раньше это называлось парком. - Аска! Я здесь! - крикнул Синдзи, переводя удивлённый, но в то же время удручённый взгляд на незнакомца. - Придурок, что ты забыл в болоте этом?! Дуй сюда да поскорее! - словно громофон возле самого уха звенит её голос. - Иду! - крикнул напоследок Синдзи, неловко перебирая страницы книги. - Ты... - Иди, я не держу тебя, - спокойно отозвался он. - Ты можешь пойти со мной. - Нет, не могу, - твердит он, разглядывая Синдзи. - Ты иди, а я останусь, - всё же настоял на своём. - Ты... ув-верен? - Конечно, - и вновь эта лисья улыбка! - Тогда... до встречи? - До ближайшей встречи. Незнакомец всё так же разглядывал фигуру Синдзи, только теперь удаляющуюся туда, вглубь куцых деревьев. - Каору. Последнее, что услышал Синдзи, забирая воспоминания о прекрасном юноше с собой. Каору. Тебя зовут Каору.

* * *

Ясное небо с распростёртыми объятиями целиком и полностью поглощает солнечное тепло и барашковые облака, порывы ветра и горячего воздуха; винноцветная вода мерцает и переливается, мерно покачиваясь. Странно, но с момента встречи с тем обаятельным парнем прошло чуть больше недели. А увидеться ещё так хотелось. Почему-то, но хотелось. Странно, но Синдзи пошёл купаться, несмотря на то, что не любит воду. Он не взял с собой ни громкоговоритель-Аску, ни церковную мышку-Рей (что странно, учитывая то, что это его единственные, как бы так выразиться, "друзья"). А ощутить холоднющую воду так хотелось. Почему-то, но хотелось. Может, так бы он был ближе к тому незнакомцу? Раздевшись и сложив в аккуратную стопку одежду, Синдзи направился к воде, к тому самому месту, где встретился с ним, - на пологом выступе горемыки-камня. Всматриваться в своё отражение было странно и непривычно; изображение расплывается, двоится, троится, собирается вновь, и так по кругу. Вдруг, откуда-то слева, совсем близко, послышались перекрики и гоготание. Отражение завибрировало, покрывшись мелкой рябью. Кричащее скопище приближалось. Это были одноклассники Синдзи, которые, бесперебойно горланя и невпопад смеясь, стягивали с себя футболки и шорты, быстренько устраивая заплыв, брызжа всклоками воды во все стороны. Вода беспокоится - отражение стало мутноватым, совсем не похожим на своего хозяина. Инстинкт "прячься" срабатывает мгновенно: Синдзи стекает с камня в поросший вейник у берега. Но один из них - тех, что пришли, - остался стоять на месте. - Тебе не кажется, что здесь есть кто-то ещё? - Нет? - осмотревшись, отзывается Кенске. - Идём, тебя одного ждём! - и вновь он крутит-вертит этой дурацкой камерой. - Убери её, - фыркнул Тодзи, закрывая объектив. Что-то настораживало. Что-то не так. Где не так? Он складывает руки на груди, пристально вглядываясь в заросли. Синдзи весь сжался, стараясь не шевелить ни единым волоском на голове. - Дурацкая чуйка, - Тодзи, сощурившись, хмыкает, потеряв всякий интерес к уродливым деревцам и хилым кустикам. Он быстро стягивает с себя одежду, опускаясь на низкий старт. - Посторонись, папочка идёт! Тодзи, кажется, выплескал всю воду из речки, окатывая ею других. - Тодзи, идиот! - ругается Кенске. - Камеру же намочишь! - Да оставь ты её уже наконец! - фыркнул тот в ответ. Мгновение - и он хитро поглядывает на него. - Ты чего? - недоумение Кенске - одна из любимых вещей Тодзи. Он ныряет, явно намереваясь утащить на дно морское - ладно, не морское, а речное - бесючего Аиду. - Тодзи? - раздаётся немного тревожное спустя пару минут. "...из глубины моря вынырнул морской бог и прорицатель Главк с взъерошенной головой: твердой рукой схватил он киль корабля и объявил аргонавтам, что Геракл и Полифем остались по воле богов; что Гераклу суждено свершить для Эврисфея двенадцать подвигов и за сим обрести бессмертие, что Полифем по воле рока должен основать город Киос и окончить жизнь свою в стране халибов; что наконец оба они остались, отыскивая Гиласа, похищенного влюбленными нимфами".

* * *

Всколыхи реки утихали, доходя до края берега, на котором сидел Синдзи. Кромка воды приятно холодила кончики пальцев, заставляя те покрываться синюшностью. Разглядывать однотипные круги на ней порядком поднадоело, а вылезать из укрытия совсем не хотелось. Резкий вплеск вытолкнул из потока мыслей - всё хорошо, это где-то слева, в стороне шайки Тодзи, не о чем беспокоиться. Но вот он повторяется, двоится, заставляя обратить на себя внимание. Больше похоже на... удар? Они что, решили удушить друг друга под водой? Но внезапно всё стихает - о прошлых выходках напоминают лишь клочки пены. "Что-то они притихли. В чём дело?" - крутится в голове, но желания высовываться нет никакого. Осталось ещё немного: схватить бы его за ноги, потащить на дно, зажав рот, сдавить горло, сломав подъязычную косточку и хрящики трахеи. И вот, всплывает он. - Синдзи... - из воды показалась знакомая фигура. - Каору! - бросившись было к нему, резко останавливается. - Где ты- Каору лишь клонит голову набок; в его глазах блещет мягкое любопытство. А плечи по-странному подрагивают. - Я... я слышал шум на воде, - Синдзи нервно указывает на место в центре реки. - Это... это был ты? - Да, это был я, - Каору по-кошачьи щурится. - А что? Я напугал тебя? - Д-да! Ещё как! А ведь там ещё... там... Казалось, это было невозможно. Но это было очевидно. - Что там "ещё"? - он подплывает ближе. - Не подходи! - страх дал о себе знать: Синдзи взметнулся на камень, тот самый, будто надеясь, что он его спасёт. - Уходи, Каору! - Что ты там видел? - мягко, но настойчиво спрашивает Каору. - Я... там слышались всплески, будто били по воде и- Рядом с Каору зазмеилось что-то огромное. Чешуйчатое, рыбье. Мерцающее и переливающееся. - Каору... - Синдзи? - он подплыл ещё ближе, цепко ухватившись кончиками пальцев за скользкий выступ. - Ч-что это? - обеспокоенно тычет пальцем в странную рыбу. - Это... это твоё? - Ты о чём? - он пожимает плечами. - Т-там... там что-то плавает. Рядом с тобой. Что-то длинное и рыбье. Это... это з-змея? Каору осматривается. Вот ведь глупый Синдзи. - Я ничего не вижу, - и вновь он пожимает плечами как ни в чём не бывало. Исполинское нечто вмиг исчезло. Забавно. - Где... г-где оно... - Синдзи беспомощно озирается. - Ты сказал, - начал тут же Каору, потянув ладонь к руке Синдзи. - Что слышал какие-то всплески, похожие на удары. - Ага... - настороженно отрезает Синдзи, подмечая маленькую деталь: у Каору мягкая кожа. - Как думаешь, что это было? - аккурат обводит контуры костяшек. - Не знаю даже, - угрюмит в ответ. - Может, рыба, а может ч- Каору встрепенулся. - Нет. Нет... быть такого не может. - Его постигла та же участь, что и когда-то тебя, - надавливает на костяшку, поглаживая её: "Всё будет хорошо, верь мне". - Не волнуйся, он заслужил этого. - Это... - осевшим голосом шепчет Синдзи. - ...т-ты е-его? - Нет, что ты! - Каору мягко улыбается. - Его понесло течением, а там уж он зацепился за корягу под деревом, вот и... случилось то, что случилось. - ... - Я не делал этого, Синдзи, - глаза странно блестят. - Даю слово. Веришь? А под водой он медленно водит хвостом из стороны в сторону, взметая ил, песок и сгнившую кору деревьев, будто заметая следы. "Геракл после долгих и тщетных поисков любимого Гиласа отправился в Аргос служить Эврисфею; но перед этим он заставил мисийцев поклясться в том, что они будут искать Гиласа до тех пор, пока не найдут его. Вот отчего и впоследствии обитатели этой страны ежегодно бродили по лесам, отыскивая Гиласа". - Верю, - робко отвечает Синдзи после продолжительного молчания.

* * *

- У тебя руки дрожат, - Каору мягко заключает запястья в кольцо тонких пальцев. - Я... я... н-не понимаю. Не понимаю, зачем с ним ты... с ним так поступили, кто это сделал, и вообще, почему ты вечно находишься в воде, не выходишь на берег, и... и... - Спокойствие крайне важно для победы, - Каору провёл большим пальцем по скуле Синдзи. - Не волнуйся, прошу, его найдут. И очень скоро. Нервно сглотнуть - вот и всё, что мог Синдзи. Но ощущение того, что он, Каору, не врёт, росло и крепло с каждой секундой. Почему-то хотелось... верить. - Почему у тебя такие холодные руки? - поёжившись, он осторожно отстраняется от ласкающей его ладони. - Проблемы с сосудами, - вновь касается щеки. - А ещё я очень долго нахожусь в воде, забыл? - Ха... точно! А ты- Из кустов послышалась возня вперемешку с топотом и тихим фырканием. - Мне пора, - отрывисто отвечает Каору. - С-стой, подожди, куда это ты?! - Синдзи тянется к нему, словно маленький ребёнок, который просится на руки. Каору вдруг резко сокращает между ними расстояние; прижавшись к его лбу своим, он мягко мурлычет: "Приходи завтра. И послезавтра. И послепослезавтра. Приходи всегда. Я буду ждать здесь". Цена секунде - мгновение, двум - потеря нежного взгляда. Каору отстраняется только с тем, чтобы отплыть и занырнуть, обнажив невероятной красоты и длины хвост серебряно-малахитового цвета. Голоса приближались, стали распознаваться неприятные слова и скомканные перепалки. Почему-то хотелось... доверять.

* * *

- Ты пришёл, - в нотках его голоса слышится тихий восторг. - Я ждал тебя. - Привет, - неуверенное и сбивчивое. Каору спокойно разглядывает Синдзи, положив голову на скрещённые руки. - Спрашивай. - Ты... ты русалка?! То есть, ну, ты... рус-сал? - как по команде выпаливает Синдзи. Каору замирает, склонив голову набок. - Подойди, Синдзи, - манит изящным пальцем. - Или боишься? - лисьи улыбается. - Ничего я не- - Ну же, - манит уже всей ладонью. Это была последняя капля. Насупившись, Синдзи осторожно подкрадывается к беззаботному Каору. - Ты похож на сердитого ёжика, - подмечает он, с жадностью следя за каждым его шагом. Лицо Синдзи как маков цвет - заалевшее, смущённое. Он неловко устроился на высоком уступе, фыркнув. - Да, я русал, - и словно в подтверждение своих слов Каору поднимает из водной пучины изумрудный хвост. Синдзи опешил, плюхнувшись на мягкое место. - М-можно... - Конечно, только, - опередил его Каору, слабо улыбнувшись. - Спустись ко мне. - Что? Но я же мог- - Чтобы потрогать, нужно и мокрым из воды выйти, - Каору не удержался: вытянувшись во весь рост, целует Синдзи в ушко. Это больше похоже на детскую игру - с тем только условием, что победа определяется не жульничеством или выкриком "Я первый!", а мягкой улыбкой и глубоким смущением.

* * *

Стоять по линии тазовых косточек в продрагивающей до корней волос воде было, скажем так, не очень. Сжавшись, словно кокон, Синдзи зачарованно глядит на неописуемое: длиннющий хвост змеился по кромке, то медленно уходя на дно, то резко всплывая. Неосознанно, даже инстинктивно, Синдзи потянулся к нему. Чешуйки царапали нежную кожу пальцев, переливаясь в солнечном свете всеми оттенками крыльев Ириды. По бокам располагаются небольшие плавнички, значительно темнее, мерно подрагивая, а замыкает всю непостижимую человеческому уму красоту главный, хвостовой плавник, увитый воланами. - Он такой... такой красивый, - лепечет Синдзи, осторожно потрогав нежно-персиковую рюшечку. - То есть ты красивый... то есть я хотел сказать, что и ты красивый, и твой хвос- Едва ощутимое прикосновение кончиков пальцев посеяло табунки мурашек. - Нравится? - с нескрываемым любопытством мурлычет Каору, перебивая несуразный поток мыслей Синдзи. Каждое прикосновение словно целый ритуал: кончиком пальца - поглаживание по косточкам воланов с небольшим нажимом, ноготком - покалывание чешуек, разлепляя те между собой, ладонью - согревание холодной склизкой кожи. - М-м... - Синдзи невнятно пробубнил что-то одобрительно-смущённое. - Ты... тёплый, - завороженно отзывается Каору, глаза которого не то что блестят, а натурально мерцают странными искрами. - Такой настоящий. Живой. Он подкрадывается к Синдзи, приобнимает со спины за плечи. - Ой! - дрожь прошлась по телу, когда он огладил выступающую косточку шейного позвонка. - Ты... всё ещё холодный! - Так согрей меня, - Каору вытягивается, заглядывая Синдзи в глаза. - Будто я тебе откажу. Он сильнее сжимает его в объятиях, неловко прижимаясь. Словно ищет утешения в прикосновениях. - Хочу, чтобы ты был моим, - бархатно мурлычет Каору после недолгого молчания, потираясь носом о шею Синдзи. - Навсегда, навечно, на бесконечность моим. Подмывало спрятаться.

* * *

Тишина порой бывает оглушительнее криков. В этом убедился Синдзи, когда оказался прижатым спиной к илистому дну. А над ним, властно восседая сверху, Каору. Каору. Каору, чьи руки сдавливали в силках лебединую шею Синдзи. Каору, чей хвост метался из стороны в сторону, вздымая тину и песок, бесперебойно хлеща по поверхности воды. Потянуло тленным запахом разлагающегося трупа. Или ему кажется? Нет. Нет, не кажется. Это не тело Синдзи, другого. Другого человека. Юноши? Того самого? Всё, что он успел разглядеть, - это бездонные дыры на месте глаз и широко открытый рот, застывший в немом крике беспомощности. Юноши.