Фальшь

      — Сови, я хочу ещё!       — Успокойся, пакость мелкая! Ты и так съел уже столько этой долбаной клубники, у меня начинают закрадываться подозрения!       Как только Союз сказал это, Рейх будто бы сжался и замолчал, медленно опуская голову. Руки оттянули края большой футболки – единственного элемента одежды на теле немца.       Такая быстрая смена настроя не могла обойти стороной внимание славянина, поэтому он тут же спросил:       — Я сказал что-то не так?       Ещё до того, как Рейх ответил, руки воплощения мягко коснулись талии немца в лёгких объятиях.       — Н-ничего.       Конечно, после столь тихого отрицания, сказанного жалостливым тоном с этим боязливым придыханием, Союз уже не мог успокоиться, пока не узнает правду.       Союз присел на одно колено, чтобы оказаться чуть ниже уровня глаз Рейха.       — Любовь моя, не надо. Не отводи свой взгляд от меня так. В чём дело?       — Сови...       Рейх медленно перевёл взгляд на Союза. Его милые пухлые щёчки немного покраснели то ли от смущения, то ли от слёз, что стремительно наворачивались на глаза.       — Союз, я беременен!       Немец тут же упал на мужчину, обвивая руками его шею. Он сжался вокруг Союза, обнимая того крепко-крепко. Чужая рубашка тут же намокла под прижавшимся к ней лицом.       Сам же Союз застыл. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя от полученной информации. Он крепко обнял немца.       — Ну-ну, чего ты плачешь? Это же замечательная новость, — он говорил тихо и мягко, чтобы не спугнуть своего возлюбленного.       Рейх с трудом оторвался от чужого тела и пробормотал:       — Ты не будешь злиться..?       — Почему я должен злиться? Это прекрасная новость. Мой любимый человек скоро станет мамочкой моего ребёнка.       Рейх отстранился от плеча Союза, но ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядами.       Славянин искренне улыбался каждой маленькой морщинкой на своём лице, его взгляд, такой тёплый, полный любви и заботы, пронзил Рейха, и он опять заплакал.       — Я не заслуживаю тебя.       Их общение началось давно, ещё в далёком детстве, когда оба мужчины не были обременены должностью воплощений. Сначала детская и невинная дружба – потом нечто большее, всё ещё чистое.       Искренние чувства не успели дойти до кульминации, Союз занял свой пост воплощения и утонул в делах и обязанностях страны.       А когда два друга встретились вновь, отношения между ними имели уже совершенно другой контекст.       После войны в душе Союз сохранил маленькую частичку тусклой надежды, и эта частичка стала спасением Рейха и самой большой удачей в его жизни.       Союз ещё долго смотрел на немца с отвращением, прежде чем окончательно принял и простил. Только вот Рейх подобного сделать не мог – ему казалось, что он чуть ли не физически не сможет отпустить свои грехи, особенно перед славянином.       Но время, проведённое вместе, и терпение Союза помогло. Рейх действительно переосмыслил своё поведение, эмоции и действия. Он будто бы заново начал свою жизнь, но не один на один с жестоким правительством, а рядом с любимым и заботливым мужчиной.       — Рейх, — как-то смущённо протянул Союз, когда два воплощения сидели на вершине небоскрёба.       Благодаря своим связям, славянин смог полностью забронировать этот элитный ресторан на вечер, чтобы они насладились ужином вдвоём. Рейх всё никак не мог привыкнуть к подобным знакам внимания со стороны своего возлюбленного даже по прошествии стольких лет. А ведь немцу нечем было ответить столь заботливому Союзу!       — В этот прекрасный вечер я хотел бы тебе кое-что сказать.       Рейх заметно напрягся, смотря, как Союз встаёт из-за своего места, смотря прямо ему в глаза.       Сегодня ветер тих, так что немец мог слышать дыхание Союза.       Тем временем мужчина подошёл к Рейху и встал на одно колено перед ним.       — Ты выйдешь за меня? — с этими словами Союз вытянул руку и раскрыл перед немцем коробочку с бриллиантовым кольцом.       — С-союз... — Рейх испуганно отшатнулся так, что чуть не упал со стула. — Что подумают про нас люди? Что они подумают... про тебя...       — Я больше не могу терпеть! Моё счастье не зависит ни от чьего мнения! Ты мой любимый человек и ты вынашиваешь под сердцем нашего общего ребёнка. После стольких лет только наши чувства имеют значение!       Слёзы хлынули из глаз немца, и в следующую секунду он упал на плечи Союза, рыдая.       — Сови, я согласен. Конечно, я согласен..!       Союз прижался подбородком к ключице немца, вдыхая его приятный запах. Мужчина под ним дрожал и хныкал так жалобно, при этом счастливо, что внутри Союза зашевелилось что тёплое. Это была любовь и все те нежные чувства, которые только был способен проявлять некогда чёрствый и холодный разум мужчины.       Рейх заставил Союза цвести и быть счастливым, и мужчина отплатит своему возлюбленному тем же.       — Рейхи.       — М-м-м, — промычал он в мокрую рубашку.       — Врач не давал тебе противопоказаний насчёт секса, — Союз произнёс это с неким загадочным элементом в голосе, при этом сохраняя равнодушие.       Рейх приподнял свою головушку и уставился большими, красными от слёз глазами на Союза. Сейчас он был похож на маленького лопоухого котёнка, такого милого и непонимающего.       Руки Союза оставались на талии Рейха, поэтому он без проблем поднял его хрупкое тело и положил на стол. Скатерть смялась, что-то с глухим стуком упало на пол, но никого из двух мужчин это уже не волновало.       Их губы сплелись в жарком поцелуе. Союз накрыл своим мощным телом Рейха, напирая. Его язык насиловал чужой рот, раня язык об острые зубы немца.       Немец чувствовал, как горячий член Союза упирался аккурат в его бедро. Рейх громко простонал в поцелуй.       В начале своих отношений Союз и Рейх изо всех сил старались скрываться. Очевидно, что связь двух таких воплощений восприняли бы не очень хорошо.       В то время как Рейх боялся опозорить Союза своим существованием у того под боком, сам славянин искренне считал, что Рейх заботился о своей чести в глазах общественности.       Свадьба была действительно смелым шагом для них. Она публично заявляла о чувствах двух мужчин, выставляя отношения бывших воплощений на всеобщее обозрение.       — Сови, негоже смотреть на невесту в платье до свадьбы!       Несмотря на обиженную интонацию, в голосе Рейха чувствовалась неподдельная радость. Немец слегка засмущался. Это белое платье казалось слишком облегающим и пошлым с этой открытой грудью.       Тёплая шершавая рука коснулась голой спины, по ней тут же пробежали мурашки.       На Союзе - чёрный, идеально выглаженный деловой костюм с розой в кармашке, ничего лишнего, в то время как немец сиял от количества блестящих украшений.              — Я соскучился по тебе. Россия мне уже все мозги выел, — тихонько прошептал Союз, склонившись над ухом немца. — Ты такой укромный уголок нашёл, тут никто нас не увидит.       — Сови, нас ждёт прекрасная ночь. Куда торопиться?       — Я не про это, любовь моя, но мне нравится ход твоих мыслей, — славянин усмехнулся.       Кончики пальцев Союза нежно коснулись выпуклого живота Рейха и проехались по всему объёму. Он встал на колено перед немцем и положил голову на его живот.       — Ты меня смущаешь.       Рука немца оказалась в чужих прилизанных волосах. Недолго думая, Рейх потрепал их, нарушая целостность причёски.       — Моя любимая врединка.       — Дурак.       — Подожди, мне кажется, наш ребёночек хочет что-то сказать, — тон Союза был заигрывающим и шутливым, но Рейх, казалось, воспринял чужие слова слишком серьёзно.       Немец открыл рот, чтобы выдать какую-то колкость, но чудовищная боль сковала его тело. Он содрогнулся, зажмурился и крепко обхватил свой живот.       Союз встрепенулся и тут же отстранился от чужого живота. Его зрачки сузились, а на лице отразился страх. Он попытался поддержать своего возлюбленного руками, но в этот миг нечто вырвалось из беременного живота Рейха, окрашивая двух мужчин в красный брызгами крови и околоплодными водами. Немец издал крик боли.       Из рваной дыры в чужом животе торчало нечто продолговатое. Это был топор. Самый настоящий топор больших размеров с грязной старой рукоятью из полусгнившего дерева и тупым ржавым клинком. На нём висела часть кожного покрова и мышц немца. Этот топор держала перебинтованная рука, обладатель которой начал стремительно показываться.       Прежде чем Союз отошёл от шока, топор метнулся в его сторону. Лезвию пришлось пройти всего несколько сантиметров, чтобы впиться в лицо славянина – у того чисто физически не было возможности увернуться от удара.       Топор вошёл аккурат поперёк лица, с громким хрустом ломая кости лица. Чудовищной силы удара хватило, чтобы оттолкнуть массивное тело Союза – он улетел к стене.       Вторая рука неизвестного схватилась за нижний край раны и с влажным булькающим звуком живот Рейха разорвался.       Тут же показалась явно не детская окровавленная голова. Отросшие волосы прилипли ко лбу мужчины, а злобный взгляд исподлобья был направлен чётко в единственный глаз Союза, что всё ещё сохранял работоспособность.       Миг спустя он полностью вылез из чрева.       — Пруссия..? — неверяще произнёс Союз, узнавая старого знакомого. — Ты же мёртв..?       — Да!? А я и не заметил блять! — чересчур агрессивно выкрикнул Пруссия.       Внезапно появившийся мужчина обернулся на Рейха.       Младший немец лежал на полу и учащённо дышал, хотя Пруссия мог бы поклясться – целостность лёгких в чужой груди непоправимо нарушена. В его глазах был страх – самый животный и естественный ужас.       Пруссия равнодушно хмыкнул и пнул маленькое тело у себя под ногами – Рейх тут же издал полный боли визг.       В этот же момент во второй руке Пруссии оказался пистолет. Два громких выстрела, характерный запах пороховых газов – и Союз окончательно обездвижен при попытке помочь своему возлюбленному.       — Это за государственный бюджет, который вы пилите для своих свиданок, ёбаные пидорасы!       В отношении славянина оставался последний штрих, и Пруссия совершил его, не медля. Топор молниеносной стрелой размозжил голову Союза до обильных брызгов на стене.       Пруссия плюнул в сторону Союза, и вернул своё внимание к сжавшемуся Рейху.       — Просто какое-то блядское позорище, — выдавил Пруссия с максимальным уровнем отвращения.       Следовало побыстрее завершить дело, потому что громкие выстрелы пистолета точно привлекли внимание.       — Сучьи фетишисты!       С этими словами Пруссия всадил оставшиеся 6 патронов из обоймы в разные части тела немца – преимущественно в голову.       После этого он откланялся, и направился подальше от этого проклятого места.       Пруссия не знал, какого повеления всевышнего его решили реинкарнировать в ребёнка двух представителей воплощенческого вида, но он, безусловно, рад, что смог возродиться в своей истиной форме.       Пруссия думал, что не жалеет. Он променял полноценную жизнь на пару часов в теле зомби и смерть двух влюблённых мужчин.       На самом деле Пруссия просто завидовал счастью Союза и Рейха. В глубине души он хотел бы тоже быть маленькой миленькой жёнушкой одного конкретного самца, но жизнь распорядилась с воплощением жестоко.       Эта агрессия, проявление буйства эмоций, была направлена не на Союза с Рейхом, а на своё собственное бессилие перед мирскими законами.       А ведь Пруссия мог бы познать семейное счастье, родившись как плод двух заботливых отцов. Он мог бы стать любимым ребёнком и избавиться от зависти,       — Блять, что несёт этот закадровый голос. Какому семейному счастью я должен завидовать, если этот щенок даже не от Союза беременный был? — Пруссия сел на корточки и заплакал.