Ну и поколение

      Карамон с Крисанией, повисшей на руках грязно-белой тряпочкой, исчез во вратах. Рейстлин тоскливо проводил взглядом посох Магиуса. В груди образовалась неприятная пустота, магический артефакт был верным другом и спутником несколько лет и Рейстлин почти не выпускал его из рук, не отдавал. Если быть точным, то несколько раз приходилось, но маг всегда знал, что посох вернется.       «Так надо, — тоскливо подумал он. Врата с рычанием пяти драконьих пастей захлопнулись. Рейстлин остался в Бездне. — Это меньшее зло, меньшее зло для меня.»       Хотелось завыть от безысходности и бессилия. Столько усилий, столько работы, энергии, здоровья, времени, в конце концов, было вложено в эту затею, а вознаграждения никакого. Маг тяжело вздохнул и сгорбился. Он слишком устал, чтобы как-то противостоять разгневанной Такхизис.       Рейстлин сел на розовый песок бездны, повернувшись спиной к вратам, плотнее закутался в рваный и опаленный, прожженный в нескольких местах кислотой, плащ. В небе на фоне вечной зари кружилась драконица. Пять разномастных голов на длинных змеиных шеях вытягивались в разные стороны, высматривая добычу. Такхизис прекрасно видела мага, Рейстлин знал. Да и сложно было не заметить одинокую черную фигурку, единственное живое существо на многие мили вокруг.       Рейстлин не прятался, не пытался сбежать, он слишком устал и перестал понимать смысл вообще хоть каких-то дальнейших действий. С самого раннего детства он прикладывал неимоверное количество усилий, чтобы держаться на плаву в реке жизни. Всю жизнь он боролся, а добился того, что будет сожран Такхизис в Бездне, потом воскрешение, а потом опять сожран. И это будет длиться вечность. Рейстлин напомнил себе об альтернативе и передернул плечами. Он выбрал меньшее зло.       Наконец Такхизис надоело кружить над черной фигуркой, точно ястреб над цыпленком. Рейстлин подумал, что видимо богиня заскучала. Несмотря на внушающие уважение размеры, пятиглавая драконица приземлилась на розовый песок с грацией и изяществом. Под последним взмахом широких нетопыриных крыльев с земли поднялся вихрь песка. Рейстлин уткнулся лицом в рукав плаща, укрываясь от пыли и песчинок. В груди, где-то в легких, родилось тяжелое чувство, предвещающее приступ кашля.       — Рейстлин, мой Рейстлин! — сладким, точно глоток яда, голосом пропела Такхизис.       Рейстлин отнял руку от лица и мельком посмотрел на богиню, принявшую к тому времени облик прекрасной женщины. Что-то в ее чертах неуловимо напоминало Крисанию. Такхизис издевалась. Рейстлин снова опустил голову, подперев ее локтем. Было тоскливо, гадко, а еще у его покинули все силы. Рейстлин ждал удара. Его не последовало. Такхизис ходила кругами, меняя облики и издевательски хихикая, но ничего не предпринимала.       — Да что с тобой? Ты болен? — наконец недовольно воскликнула Такхизис.       Рейстлин снова открыл глаза и хмуро посмотрел на богиню. Он не понимал ее поведения и нервничал по этому поводу.       — Я сдаюсь, Такхизис. Полная капитуляция.       Сказав это, Рейстлин лег на песок и снова закрыл глаза. Сейчас его будут пытать.       «Меньшее зло, — повторил он про себя, — меньшее зло… Я так устал».       — Чушь не неси! — возмутилась Такхизис.       Она подошла вплотную и встала над магом. Тот не видел, сквозь прикрытые веки, но ощущал присутствие богини рядом. Он не пошевелился. А какой в этом был смысл? Богиня сделает с ним все, что захочет, бейся, не бейся.       — А ну вставай и дерись! — приказала Такхизис. — Ты же сам хотел сразиться!       Он только пожал плечами, даже не открыв глаз. Такхизис попробовала поднять мага на ноги. Рейстлин встал, повел плечами, скидывая руку богини, уронил голову на грудь.       Такхизис недовольно фыркнула, зашипела, потом глубоко вздохнула, натянула улыбку и обратилась к магу почти ласково:       — Если ты не выспался, я все понимаю. Ты просто бредишь. Конечно, ты хочешь сражаться. Ляг, выспись, я подожду.       Богиня щелкнула пальцами. Рейстлин от удивления встрепенулся и открыл глаза. Пытка откладывалась? Вокруг них материализовалась комната, на манер ученических келий в Башне Высшего волшебства. Рейстлин удивленно моргал, глядя исподлобья на Такхизис. Та же подкрутила в воздухе пальцем, в комнате стало много уютнее, а на столе появилась вазочка с фруктами. Такхизис снова посмотрела на Рейстлина, который не мог понять, чего хочет Всебесцветная.       — Иди сейчас и выспись, поешь, прими ванну, смени мантию на новую… или что вам, людишкам, еще мотивации жить дальше дает? А потом нормальный возвращайся!       Рейстлин, хмурясь глядел вслед уходящей богини, которая перед тем, как снова обратится в пятиглавую драконицу проворчала себе под нос:       — Ишь че удумал, сражаться он не хочет! Ну и поколение!       Рейстлин почел за благо выполнить приказ, хотя и был уверен, что богиня придет мучить его во снах. Так или иначе, но теперь иного выхода не было. Всебесцветная могла теперь делать с ним все, что бы ни пожелала.       Рейстлин спал спокойно и мирно, и, если ему и снилось что-то, то он не смог вспомнить это после пробуждения.       — Доброе утро, маг, — нежно пропела Такхизис, заглядывая в окно комнаты, — как настрой? Боевой?       — Нет, — с флегматичным видом сообщил Рейстлин, глядя в потолок.       — Это нужно исправить. Что ты хочешь на завтрак?       К сожалению для Такхизис, Рейстлин продолжал придерживаться пацифистской позиции, несмотря на все ее ухищрения. Спустя неделю пребывания в Бездне оба пришли в компромиссу и сошлись в суровом и кровопролитном шахматном турнире.