Причина

Это было жаркое лето 1908 года. Штат Луизиана утопал в знойном мареве. Влажный воздух казался густым, почти сладким — он пах рекой, пряностями и горячей древесиной. Новый Орлеан просыпался медленно, лениво. Где-то уже раздавались первые аккорды корнета, хлопали ставни, торговцы раскладывали товар. Город, который называли беззаботным: ночные клубы, музыканты, смех, острая еда и смешение культур, будто сама жизнь здесь танцевала. А на окраине, ближе к лесу, стоял маленький домик. Там утро начиналось иначе — тихо, по-домашнему. — Маааам, ну пожалуйста! — Аластор повис на её руке. — Я всего на чуть-чуть! Я больше не буду приходить весь грязный, честно-честно! Владлен поправила ему ворот рубашки и вздохнула. — Ты каждый раз так говоришь. — В этот раз по-настоящему! Клянусь… э… своим зубом! Она невольно улыбнулась. — Тем самым, который выпал и за который ты получил монетку? Он резко замолчал и насторожился. — Ты знала?! — Я твоя мама. Я всё знаю, — она мягко коснулась его щеки. — Нет, мой хороший. Мы погуляем вместе, когда я вернусь. — Но ты поздно придёшь… — его голос стал тише. — Все жуки уже будут спать. А муравьи уйдут по своим делам. — Муравьи всегда заняты, — тихо сказала она. — А вот ты ещё слишком маленький, чтобы гулять один. Он отвернулся к окну. Солнце уже золотило траву, лес манил прохладной тенью. — Ну не смотри так, Аластор… — в её голосе появилась мягкость. — Хочешь, я вечером приготовлю джамбалаю? Настоящую, как ты любишь, супер острую. Он изо всех сил пытался не улыбнуться. — Может быть… если она будет с теми колбасками. — Ах ты хитрец, — рассмеялась она и притянула его к себе. — На выходных мы нагуляемся вдоволь. Обещаю. Небольшая пауза. — Жди меня или папу. Он должен прийти пораньше. Слово «папа» будто изменило воздух. — Мам… — он замялся. — А можно я не буду его встречать? Она застыла лишь на секунду. — Солнышко… — её пальцы аккуратно расправили его волосы. — Он твой отец. — Я знаю, — тихо ответил Аластор. — Просто… он...я.. Она присела перед ним. — Аластор, все будет хорошо мой маленький летчик. Её голос стал твёрже. — Будь вежливым. Будь добрым. И самое главное — улыбайся. Она легонько коснулась его губ. — Без улыбки мы словно голые. Он кивнул, но глаза его оставались серьёзными. — До вечера, мой оленёнок. — Пока, мам. Он смотрел из окна, как её фигура растворяется в солнечном свете. Он ещё долго махал ей из окна, пока она шла в сторону города. Когда она исчезла из виду, дом стал тише. Слишком тише. Девять утра, — подумал он, взглянув на часы. Целый день. Он схватил свою потёртую сумку, аккуратно положил туда хлеб и сахар — стратегические припасы. .Надел старые пилотские очки — подарок из лавки старьёвщика, которые были ему чуть велики — Бзззз! — зашепелявил он, выбегая через заднюю дверь. — Внимание! В небе отважный лётчик! Всем укрыться! Лес встретил его влажной прохладой. Корни деревьев выступали из земли, словно спины древних зверей. Цикады трещали в высокой траве. Воздух был густой, зелёный. Он мчался вперёд, раскинув руки, представляя, что облака под ним — это вата, а город — игрушечный. Мама читает о нём в газетах: «Самый молодой исследователь насекомых пересёк океан!» Он поднимался всё выше в воображении — и не заметил огромного дуба. Удар. Земля резко обняла его. — Ай… Листья медленно спланировали на лицо. Он коснулся носа — кровь. — О нет… мама меня убьёт… — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Ты в порядке? Голос был тихим, осторожным. Перед ним протянулась рука. Свет солнца заслонял лицо незнакомца. Аластор колебался секунду — и всё же взял её. Его легко подняли, словно он был легче ветки. — С-спасибо… Он моргнул — и замер. — Ух ты… твои глаза! — Что с ними? — мальчик явно смутился. — Они разные! Один голубой, как небо, а второй зелёный, как трава! Это… это магия? Ты маг? Колдун? Волшебник? У тебя есть палочка? — Нет, — тихо ответил он. — Это называется гетерохромия. С рождения. — Ге-те-ро… — Аластор нахмурился. — Это звучит как заклинание. Незнакомец не удержался от улыбки. — Никакое это не заклинание. Просто особенность. Неловкая пауза. — Меня зовут Винсент, — сказал он, собираясь с духом. — А тебя… я знаю. — Знаешь?! — Я часто видел, как ты здесь играешь. Ты всегда разговариваешь с жуками. И летаешь. Аластор выпрямился. — Я тренируюсь. — Я понял. — Почему не подходил? Винсент опустил взгляд, сильно покраснев. — Ты казался… смелым. А я не такой. Аластор задумался. — Ты подошёл ко мне сейчас. — Потому что ты упал. — Значит, ты смелый, — уверенно заявил Аластор. — Смелость — это когда страшно, но всё равно идёшь. Винсент посмотрел на него по-новому. — Правда? — Конечно. С сегодняшнего дня ты мой друг. — Так просто? — Да. Но у меня есть условие. — Какое?—немного с сомнение спросил Винсент. Аластор достал из сумки сахар и заговорщически улыбнулся. — Мы идём искать муравьёв. И наблюдать. Настоящие учёные всегда работают в команде. Винсент тихо рассмеялся. — Тогда веди, капитан. И где-то в глубине леса, под густым южным солнцем, начиналась дружба. Тихая, осторожная — но настоящая.