Родство с Оверлордом

В один из дней Чарли охватила новая волна энтузиазма. — У нас слишком мало гостей! — заявила она за завтраком, размахивая круассаном. — Нужно рассказать всему Аду о нашем отеле! Сделаем рекламу на телевидении! Энджел, развалившийся в кресле с чашкой кофе, лениво поднял бровь: — О, это будет зрелищно. Чарли загорелась: — Отлично! Вы со мной? Мы покажем всем, что искупление возможно! Эви мягко улыбнулась, поправляя складки своего платья: — Если ты считаешь, что это поможет… — Конечно поможет! — Чарли уже металась по комнате, собирая вещи. — Поехали! Чарли и Вегги прибыли на студию телеканала Ада. Атмосфера сразу показалась напряжённой — сотрудники перешёптывались и бросали косые взгляды на дочь Люцифера. В воздухе витал запах серы и дешёвого освежителя, смешиваясь с ароматами кофе из автомата и пота от нервничающих ассистентов. Вегги, стараясь скрыть волнение, в последний раз инструктировала Чарли. Её пальцы нервно теребили ремешок сумки, а глаза то и дело оглядывали помещение — оценивали выходы, потенциальных угроз, пути отступления. — Будь серьёзной. Не отклоняйся от плана. Чётко изложи концепцию отеля, — голос Вегги звучал твёрдо, но Чарли уловила лёгкую дрожь в интонации. Чарли, полная энтузиазма, лишь рассеянно кивала. Она была уверена: их идея способна изменить Ад к лучшему. В мыслях она уже видела, как грешные души обретают шанс на искупление — представляла сияющие лица, слёзы раскаяния, первые шаги к новой жизни. Перед глазами всплывали образы уютных номеров отеля с мягкими кроватями, залов для медитаций с приглушённым светом и садов, где души могли бы обрести покой. Перед входом в студию Чарли попыталась дружелюбно поздороваться с ведущей Кэти Киллджой: — Здравствуйте, Кэти! Я так рада, что Вы согласились меня пригласить… Кэти окинула её презрительным взглядом — холодным, как лёд в коктейле, — и коротко бросила: — Не трогай меня. Её ярко‑красные губы скривились в усмешке, а ногти с острым маникюром постучали по планшету с вопросами для интервью. На запястье блеснул массивный браслет с шипами. В студии царила атмосфера едкого сарказма. Кэти, сидя за столом с фирменной ядовитой улыбкой, представила Чарли зрителям. Стол был выполнен в стиле ар‑деко, с инкрустацией из мелких костей, ножки в виде когтистых лап, а экран позади — мерцающий, словно расплавленная лава. — Дамы и господа, встречайте — Чарли, дочь самого Люцифера, с очередной гениальной идеей, которая, без сомнения, перевернёт Ад с ног на голову! — голос Кэти звучал сладко и одновременно ядовито, как отравленный мёд. Чарли глубоко вздохнула и начала: — Я здесь, чтобы рассказать о «Отеле Счастья» — месте, где грешные души смогут искупить свои грехи и попасть в Рай. Мы предлагаем путь к искуплению вместо ежегодного Истребления. Она говорила с искренней верой в каждое слово: описывала программы реабилитации, групповые терапии, возможности духовного роста. Её глаза горели воодушевлением, руки жестикулировали, рисуя в воздухе образы светлого будущего. Чарли рассказывала о наставниках, которые помогут разобраться в причинах грехов, о творческих мастерских, где можно найти новый смысл, о вечерних беседах у камина, где каждый сможет поделиться своей историей. Но реакция студии оказалась совсем не той, на которую она рассчитывала. Сначала повисла тишина — тяжёлая, давящая, словно свинцовая плита. Затем по залу прокатился шёпот, переходящий в откровенное неодобрение. Чарли заметила, как оператор, наклонившись к коллеге, прошептал: — Тупая сучка… Вегги мгновенно отреагировала — её кулак врезался в лицо оператора с такой силой, что тот отлетел в сторону, зацепив штатив камеры. Металлический лязг эхом разнёсся по студии. Вегги прошипела, склонившись над ним: — Ещё одно слово — и я тебя на лоскуты порву. Её глаза сверкнули опасным огнём, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки — готовая к новой атаке. Кэти, наблюдая за этой сценой, лишь усмехнулась: — О, какие мы горячие! Но давайте вернёмся к вашему отелю. Скажите, Чарли, кто, по‑вашему, пойдёт в это… заведение? Демоны, которые веками творили зло, вдруг решат исправиться? Смешно. Она откинулась на спинку кресла, скрестив ноги, и демонстративно зевнула, показывая полное пренебрежение. Чарли почувствовала, как внутри всё сжимается, но постаралась сохранить достоинство: — У нас уже есть первый жилец — ЭнджелДаст. Он готов работать над собой и начать новую жизнь. Кэти разразилась хохотом — резким, звенящим, как разбитое стекло: — ЭнджелДаст? Да он готов стать кем угодно за порошок и смазку! Вы правда верите, что такой, как он, способен исправиться? Её смех подхватили ассистенты, операторы, даже гример, который стоял у стены. Волна издевательского хохота прокатилась по студии. Внезапно экран в студии переключился на прямую трансляцию. Все увидели, как ЭнджелДаст в этот самый момент участвовал в Уличной драке между Черри Бомб и Сэром Пентиусом. Кадры были сняты с дрона — чётко, в высоком разрешении: Энджел с безумной ухмылкой швыряет коктейль Молотова, пламя вспыхивает ярким цветом, а вокруг разлетаются осколки стекла. Том Тренч, соведущий Кэти, радостно воскликнул: — Смотрите! Ваш «исправившийся» клиент только что швырнул в противника коктейлем Молотова! Чарли замерла. Её лицо побледнело, а ладони вспотели. Она смотрела на экран, не в силах поверить, что их единственный «успех» публично дискредитирован. В зале раздался смех — громкий, издевательский, эхом отражающийся от стен студии. Кто-то даже захлопал, будто это была отличная шутка. Гнев вспыхнул в Чарли внезапно и яростно. Кровь прилила к лицу, в ушах застучало, а перед глазами на мгновение потемнело. Она вскочила со стула и бросила в лицо Кэти: — Сука! Кэти мгновенно изменилась. Её лицо исказилось, из‑под кожи проступили рога, глаза загорелись адским пламенем, а руки превратились в когтистые лапы. Она рыкнула: — Ты что себе позволяешь, мелкая выскочка?! Между Чарли и Кэти началась драка прямо в студии. Вегги бросилась к Чарли, пытаясь оттащить её: — Чарли, остановись! Это того не стоит! Её голос звучал отчаянно — она понимала, что ситуация выходит из‑под контроля. Том в панике метался вокруг, вопя: — Выключите камеры! Он размахивал руками, спотыкался о провода, задевал оборудование. Ассистент судорожно нажимал кнопки на пульте управления. Камера медленно отъехала назад, показывая хаос студии. Экран потемнел. В тишине раздался голос диктора — спокойный, почти издевательски ровный: — Это был прямой эфир с Кэти Киллджой. Оставайтесь с нами — после рекламы продолжим издеваться над наивными идеями! *** После провального интервью с Кэти Киллджой Чарли вернулась в отель совершенно опустошённой. Её моральный дух был на нуле, глаза покраснели от слёз, а в душе царила пустота. Она едва переставляла ноги, словно каждый шаг давался ей с неимоверным усилием. Эви, которая ждала их в холле, встала со своего места. Она видела, как Чарли изменилась после интервью, и её сердце сжалось от сочувствия: — Чарли, я слышала о твоём выступлении. Мне очень жаль, что всё обернулось так… неудачно. Может, присядешь? Я приготовила чай. Он поможет немного успокоиться. Чарли подняла на неё заплаканные глаза и кивнула. Эви подвела её к мягкому дивану у камина, усадила и протянула чашку тёплого чая с мятой — того самого, который всегда помогал Чарли прийти в себя. Пока Чарли пыталась собраться с мыслями, Эви незаметно наблюдала за ней. Она понимала, что сейчас не время для утешений — нужно дать Чарли возможность самой принять ситуацию. Внезапно раздался стук в дверь. Но ещё до того, как Чарли успела сделать шаг к двери, Эви почувствовала его. Знакомое, пугающее присутствие за порогом. Её сердце пропустило удар — она хотела убежать, испариться, лишь бы с ним не пересекаться. Эви сжала кулаки, стараясь унять дрожь в руках. Мысли были запутаны: «Только не сейчас. Только не когда Чарли так уязвима. Почему он пришёл именно в этот момент?» Дверь открылась, и холл заполонила черная тень. Его появление заставило Эви застыть на месте. Она знала, что должна защитить Чарли, но страх перед братом был сильнее. Её пальцы непроизвольно сжались на веере. Аластор начал говорить до того, как полностью появился. Его голос — это микс живого голоса и радиоэха: — Ах, принцесса Чарли… Какое интересное зрелище вы устроили сегодня! Чарли резко подняла голову. Её глаза расширились — она узнала его. Вэгги мгновенно встала между Чарли и источником звука, выставив вперёд руку с зажатым в ней копьем. Эви сделала ещё один шаг назад, её глаза сверкнули красным светом в полумраке комнаты. Трещины на шее пульсировали в такт участившемуся сердцебиению. Она не сводила взгляда с места, где должен был появиться Аластор: — Будь осторожна, Чарли, — прошептала она. Аластор предстал перед ними во всём своём жутком великолепии: ярко-красная рубашка с чёрным крестом, незастёгнутое пальто, вечная улыбка, обнажающая острые зубы. В руке — трость с прикреплённым разумным микрофоном. — Я наблюдал за вами… с самого начала, — продолжил он, медленно обходя комнату. — Эта наивная вера в искупление — она так трогательна. Его улыбка стала шире, зубы — острее. — Но вы допустили ошибку, моя дорогая. Вы обратились к толпе. А толпа любит только одно — кровь и смех. Аластор плавно переступил порог, и звук его шагов сопровождался легким шипением старой виниловой пластинки. Он поправил монокль и с лучезарной, застывшей улыбкой оглядел обшарпанный холл отеля. — Какое... очаровательное запустение! — провозгласил он, и его голос зазвучал из невидимых динамиков по всему залу. — Настоящий памятник несбывшимся надеждам. Мне это нравится! Вэгги не опускала копье. Её глаз яростно горел, а пальцы сжимали древко так, что костяшки побелели. — Убирайся, Радио-демон. Тебе здесь не рады. — О, дорогая, не будь такой колючей! — Аластор небрежно отодвинул копье кончиком своего микрофона. Тот издал короткий, язвительный смешок. — Я здесь, чтобы предложить свою помощь принцессе! Чарли, затаив дыхание, переводила взгляд с Вэгги на легендарного Повелителя. А Эви... Эви чувствовала, как её сердце бьётся о рёбра, словно пойманная птица. Трещины на её шее горели огнём, светясь алым сквозь воротник, а ладони, сжимавшие веер, стали влажными. «Он здесь. Он действительно здесь. Но он... он смотрит прямо на меня и не видит», — пронеслось у неё в голове. Взгляд Аластора скользнул по фигуре Эви. Он задержался на секунду дольше, чем на Чарли, изучая её необычный облик: светящиеся красным глаза, напряжённую позу и то, как она инстинктивно пыталась прикрыться веером. — И кто же эта прелестная, пусть и крайне... нервная особа? — Аластор склонил голову набок под неестественным углом, и в воздухе раздался звук настройки радиочастот. — Одна из твоих пациенток, Чарли? Или, может быть, горничная? У неё такой вид, будто она только что увидела собственную казнь. Дважды! Он рассмеялся, и этот смех, механический и звонкий, ударил Эви в самое сердце. Он не узнал её голоса. Он не узнал её глаз. Для него она была просто частью интерьера этого гиблого места. — Это Эви, — быстро сказала Чарли, пытаясь разрядить обстановку и аккуратно отодвигая Вэгги в сторону. — Она моя подруга и... и она очень важна для отеля. — Эви? — Аластор повторил имя, пробуя его на вкус. В его глазах на мгновение вспыхнули помехи, но он лишь равнодушно пожал плечами. — Что ж, Эви, дорогуша, тебе не помешало бы больше улыбаться! Улыбка — это ценный инструмент, он помогает контролировать ситуацию... или хотя бы скрывать, как сильно ты напугана. Он подошёл к ней почти вплотную. Эви почувствовала знакомый, едва уловимый запах озона и старой древесины — запах, который она помнила из их старого дома в Новом Орлеане. Но сейчас к нему примешивался тяжелый, медный запах крови. — Ты... ты меня не помнишь? — слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их остановить. Голос дрожал, выдавая её с головой, его фраза, столь знакомая, выбила ее из колеи и помешала держать язык за зубами. Аластор замер. Его улыбка не дрогнула, но зрачки-циферблаты на мгновение сузились. Он наклонился к самому её лицу, так близко, что она видела отражение своего страха в его чёрных глазах. — Мы разве встречались раньше, милочка? — в его голосе проскользнуло искреннее, но холодное любопытство. — Прости, но в Аду столько душ, и все они так отчаянно ищут внимания... Боюсь, я не запоминаю каждое лицо из массовки. Он выпрямился, крутанул трость и снова повернулся к Чарли, потеряв к Эви всякий интерес. — Итак, Принцесса! С чего начнём наше шоу? Нам определённо нужно больше персонала! И, возможно, стоит сделать что-то с этим ужасным запахом отчаяния в вестибюле. Эви медленно опустила веер. Её пальцы дрожали. Она смотрела на его удаляющуюся спину — на этого монстра в красном, который когда-то был её братом, защищавшим её от гроз в «Нижних доках». Теперь он был здесь, в паре шагов от неё, но между ними была пропасть в десятилетия и тысячи загубленных им душ. Она была для него никем. И от этого было даже страшнее, чем если бы он пришёл за ней.