shut up, kimi, just get in the car

             Полицейские машины уже уехали, шум мигалок сравнялся с остальным фоном города. Остался только запах горелой резины и желтый свет дорожных фонарей. Кими стоял на обочине: руки в карманах, взгляд в асфальт. Рядом остановилась машина, чёрный «мерс», и Кими, даже не поднимая головы, знал, кто это. Слышал, как хлопнула дверь, слышал тяжелые шаги. Он снова облизал губы, почему они так быстро сохли? В голове пронеслись сотни объяснений. Он поднял голову, уже открыл было рот, чтобы сказать: — Тото, я…       — Заткнись, Кими, просто сядь в машину.       Фраза вылетела моментально, резко, но встречный взгляд не был злобным, скорее… усталым. Тото уже обошел машину и открыл пассажирскую дверь. Не приглашение — команда.       Кими сглотнул. Все слова испарились из мыслей. Он шагнул вперёд, что получилось проще, чем ожидалось. Никакого привычного касания пальцев — только холодный металл. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком.       Во время поездки не было ни единого звука, кроме гула шин. Тото не говорил. Он не включил радио, не отбивал ритм на руле. Ничего. Кими почувствовал, как глубже погружается в свои мысли.       Он ведь даже не был пьян. Просто нервы, просто злость и теперь кажущаяся ничтожной перепалка с Тото, которая случилась незадолго до произошедшего. Сидя на пассажирском кресле, Кими кусал губы, непроизвольно дёргал ногой и не мог сконцентрироваться ни на чём. Первичный шок прошёл. То, как он жестикулировал руками и ругался себе под нос рядом с новой, разбитой, машиной — это всё уже в прошлом. Как объяснялся полиции и стыдливо прикрывал лицо от проезжающих мимо людей (что и стоило делать, ведь в сеть, оказывается, уже слили фото его разъёбанной тачки). Тишина в машине Вольффа давила. Кими снова и снова кусал губы.       — Ты сейчас себя буквально съешь, — бормочет Тото, на светофоре отрывая одну руку от руля и поддевая его нижнюю губу, чтобы освободить её от плена зубов. Кими молчит и остаток пути они вновь едут в тишине.       Дорога не заняла много времени — врезался в отбойник Кими совсем недалеко, даже не успев выехать на магистраль или за город. Тото заглушил машину. На автомате отстегнул свой ремень безопасности и открыл дверь.       — Поговорим дома.       Почти как приговор. Кими тихо выругался себе под нос, судорожно провёл ладонями по лицу и искренне постарался взять себя в руки. Пальцы не сразу нашли замок ремня. Небольшая заминка — и спустя пару секунд он тоже вышел из машины, легко хлопнув дверью. Пискнул звук сигнализации. Тото даже не обернулся, направившись к дому. Знал, что за ним и так последуют. Разве можно ёрничать после того, как самым тупым способом доказал бессмысленность упрямства? «Дорогой урок», проносится в голове. И давно этот унылый тон внутреннего голоса укрепился в голове? Наверное, с момента, когда Кими почувствовал удар всем телом. Когда в приступе паники чуть ли не задохнулся. Когда в голове пронеслись все молитвы Богу на родном языке. Тц.       Антонелли нервно взъерошил волосы, снова, как будто это физически могло освежить голову. Но мысли оборвались сами собой: он врезался в широкую спину резко остановившегося Тото перед собой. Ойкнул, поднял взгляд. Даже не смотрел, куда идёт.       — Bambino, я буквально слышу, как шумят шестерёнки в твоей голове.       Щёлкнул замок. Кими послушно зашёл за Тото в прихожую. Снова завис, пребывая в прострации, пока не услышал все еще твёрдый голос:       — Куртку.       А, точно. Никакого сопротивления, она легко сползла со спины и отправилась в шкаф. Почти сразу Кими почувствовал руку на плече — не мягко, с ощутимым весом, так знакомо. Тото притянул его к себе, и Кими был готов растаять прямо здесь, прикрыв глаза от правильности этого момента. Тото смотрел на него молча. Долго. Большой палец лёг на скулу, провёл один раз, и от этого в груди что-то затрепетало.       Момент длился недолго — его мягко потянули внутрь дома. Тото прошел в гостиную, утягивая Кими за собой, и сел на диван. Места хватило бы ещё на пятерых, но прозвучало спокойное:       — Сядь сюда.       Такие простые приказы помогали немного рассеять туман в голове. Конечно, Антонелли сел, пока его направляла тяжелая рука на талии — не то чтобы он мог ослушаться. Привычно расположился на полу между ног Тото, сев на колени. Опустил взгляд на свои руки: они всё ещё подрагивали, пальцы судорожно сжимались-разжимались. Тото протянул ладонь к подбородку, поднял его голову легким движением и на секунду потерялся в карих глазах. Маленький Бэмби.       Потянул ближе, медленно, пока щека Кими не коснулась его бедра. Антонелли замер — дыхание обжигало через ткань брюк. Тото не двигался, только успокаивающе гладил по затылку, наблюдая.       Минуты тянулись. Кими ничего не говорил, только тихо дышал — сначала коротко, прерывисто, потом глубже, ровнее. Властное присутствие Тото удивительным образом успокаивало, хоть вселяло ощущение надвигающейся беды. Пальцы, которые он сжимал в кулаки, разжались. Одна рука сама собой легла на бедро Тото, опираясь. Ладонь тёплая, чуть влажная от пота. Вольфф накрыл её своей — переплёл пальцы, слегка сжал. Кими уткнулся носом в ткань, ближе, сильнее.       — Дыши со мной. Вдох, выдох.       Кими послушался. Не сразу, но синхронизировался. Вдох на счёт Тото, выдох вместе. Ритм замедлился. Дрожь в плечах ушла. Волосы на затылке больше не торчали — Тото пригладил их ладонью. Тишина стала другой, мягкой. Кими не поднимал голову, только чуть повернул лицо, притёрся щекой к бедру. Тото продолжал гладить, спускаясь с затылка ниже: по шее, плечам, лопаткам…       — Вот так, молодец. Просто дыши.       Кими кивнул, щека вновь потёрлась о ткань. Впервые за весь вечер он не пытался выдумать оправдание или логичные ответы на вероятные расспросы Тото. Он просто позволил себе расслабиться и плыть по течению.       Когда его потянули вверх, усаживая на колени, Антонелли не сопротивлялся и не протестовал, только негромко вздохнул. Тото гладил его спину, потом соскользнул ниже, нырнул под футболку. Пальцы мягко пробежались по выступам позвонков — медленно, как будто вырисовывая незамысловатую линию. Кими вздрогнул, дыхание снова сбилось.       Ладонь спустилась ниже, по-хозяйски сжала бедро. Другой рукой Тото провёл по щеке Кими, большой палец лёг на нижнюю губу, которую тот так любил кусать. Надавил, заставляя приоткрыть рот. Кими послушался. Тото наклонился ближе — дыхание коснулось губ. Не поцеловал, но этого и не требовалось, ведь Кими сам подался вперёд, словно действительно нуждался в этом. Тото ответил не сразу, но чувственно, глубоко. Язык скользнул внутрь, исследуя. Руки Кими тут же легли на плечи Тото, сжали их.       Одна из ладоней — больших, грубоватых — вновь скользнула под футболку, с ощущением лёгкой щекотки провела по животу, ключицам, груди. Пальцы нашли сосок и слегка его сжали. Кими вздрогнул и, разорвав поцелуй, инстинктивно выгнулся в спине. Губы Тото поймали нужный момент и спустились ниже, кусая и засасывая кожу на шее и ключице.       Кими задрожал всем телом, и, в попытке сохранить толику самообладания, с разгромом проиграл, как только его бёдра проскользнули по бёдрам Тото в поиске более тесного прикосновения. Он знал, что сходил с ума не один — чувствовал чужое возбуждение через ткань брюк.       — Не торопись, bambino, — прошептал Тото в тёплую, порозовевшую шею.       Кими кивнул, быстро и почти отчаянно. Веки сомкнулись, и Тото продолжил свою изысканную пытку — расстегнул пуговицы на своей рубашке, потом на поло Кими. Стянул ткань через голову, и Кими поднял руки, помогая, потом прижался ближе, кожа к коже. Это было так... привычно и приятно. Кими наслаждался, даже не пытаясь ловить ускользающие мысли.       Рука Тото спустилась ниже по животу, к джинсам. Он расстегнул молнию неспеша, будто намеренно дразнясь и издеваясь. Антонелли приподнял бёдра и выдохнул, когда с него наконец стянули вниз джинсы и нижнее бельё. Кожа горела, а каждое прикосновение, хоть и было желанным, ощущалось почти невыносимым. Облизнув губы, он уже хотел что-то попросить, но Тото отстранился и опрокинул Кими на диван, укладывая головой на подушку у подлокотника. Кими вдруг почувствовал горячее дыхание на своём члене, а потом — звучный плевок прямо на головку. Слюна медленно потекла вниз. Тото обхватил ствол ладонью и провёл вверх-вниз, растягивая влагу по всей длине.       Кими выгнулся, тихо застонав. Какое-то невнятное ругательство слетело с его губ и он смущённо закрыл лицо ладонями. Всё это было так странно. Он провинился, разбил машину, чудом не пострадав, а Тото вместо обвинений вытворял это. Удивительный мужчина.       «Gott, ist der gutaussehend», — думал тем временем Тото, глядя на дрожащие пальцы и приоткрытый рот. Он не остановился. Провёл ладонью по длине ещё раз, сильнее сжимая у основания, чтобы Кими почувствовал каждое касание пальцев. Антонелли дёрнулся, бёдра снова сами собой дёрнулись вверх, но Тото другой рукой прижал его к дивану — твёрдо, но не больно.       — Не дёргайся. Я сам.       Кими снова начал кусать губы и послушно замер. Тото наклонился ниже — сплюнул ещё раз, в этот раз на ладонь. Теперь стало достаточно мокро, горячо, скользко. Движения стали плавнее — вверх, вниз, поворот запястья у самой головки. Кими стонал громче, каждый звук вырывался с резким выдохом, будто он попросту не мог их сдержать, практически скуля от лёгкой ласки.       Тото отстранился, но только на секунду. Потянулся к тумбочке у дивана, чтобы достать тюбик со смазкой. Щелчок крышки. Холодный гель на пальцах. Сладкий, приторный запах. Он потёр вязкую жидкость между пальцами, согревая. Кими смотрел на него из-под пальцев, сквозь свои густые ресницы. Губы его были приоткрыты, а грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.       Когда Тото коснулся его сзади — тёплыми, скользкими пальцами, Антонелли напряжённо вздохнул. Первый палец вошёл медленно, с лёгким усилием. Кими слишком остро чувствовал, как неспешно его растягивали, и пытался расслабить мышцы. Вскоре Вольфф добавил второй палец, и Кими застонал, откидывая голову назад и вцепляясь пальцами в диван.       — Дыши, — шепнул Тото, целуя внутреннюю сторону бедра. — Молодец, вот так.       Слёзы выступили на ресницах, но не от боли. От переполнения, от эмоций и чувств, будто он вот-вот взорвётся. Тото продолжал — ввёл третий палец, медленно, глубоко, растягивая тугие мышцы. «Так, как надо», — пронеслось в голове Кими, и его бёдра мелко задрожали от интригующего напряжения.       Неожиданно он почувствовал пустоту и возмущённо вскинул голову. Но Тото уже расстёгивал свои брюки — неспешно, глядя Кими в глаза. Это была захватывающая картина: самый красивый на свете мужчина возвышался над ним и лишал себя последних преград между их близостью. Когда член оказался на свободе, Тото выдавил ещё геля, размазал по своей длине и наклонился ближе, подтягивая Антонелли ближе к себе за бёдра.       — Готов?       Кими кивнул, прикусывая губу. Бесстыжая, бесконечная жадность плескалась в его глазах, когда он смотрел на торс Вольффа, на перекаты косых мышц, на эрегированный крупный член.       Тото подался ближе, теснее, и Кими тут же почувствовал слегка болезненное проникновение. Он машинально напрягся, вцепившись пальцами в крепкие предплечья. Сантиметр за сантиметром. Рука сама потянулась вниз. Чтобы остановить? Помочь? Обхватить себя? Но её остановила рука Тото — он осторожно убрал её в сторону и наклонился, чтобы поцеловать в висок, потом в уголок глаза, щёку, губы. Он толкнулся глубже, чувствуя, как стенки начали судорожно обхватывать его, сдавливая со всех сторон. Было что-то невероятно развратное и греховное в этом смущающемся bambino, в его стонах и похотливом взгляде, которые контрастировали с мягкими чертами и тёмными кучеряшками. Кими напряжённо застыл, когда Тото вошёл ещё глубже, но когда тот изменил угол, толкнувшись немного вверх… Кими содрогнулся всем телом, а рот беззвучно распахнулся.       Тото улыбнулся в его шею, их пальцы переплелись и он начал двигаться. Каждый толчок — звёзды в глазах Кими и надломанные стоны. Бёдра дрожали, возбуждение вновь начало растекаться по всему телу от стимуляции заветной точки внутри, но крепкая рука на талии не давала ускориться.       — Не дёргайся.       Кими уже не мог отвечать, только тихо стонал. Тото продолжил — ритмично, точно, поддерживая один темп. Каждый раз, когда он входил под нужным углом, Кими выгибался дугой, тело сжималось вокруг горячего ствола, словно хотело удержать внутри.       Волна острого наслаждения накатывала медленно — от низа живота, вверх по позвоночнику — и била в голову. Кими не сопротивлялся. Просто позволил ей прийти. Тело напряглось — мышцы обхватили Тото крепко, судорожно. Рот открылся, протяжный тонкий стон слетел с губ, и одиночная слеза скатилась по виску.       И после — тишина. Внутри — совсем ничего. Ни послевкусия аварии, ни воспоминания о разбитом металле, ни фото в сети, не изъятых прав. Ни одной мысли. Только пульс: его и Тото. Только тепло, разливающееся по венам, заполняющее пустоту. Голова стала лёгкая, чистая, пустая. Как будто весь мир выключили.       Тото кончил следом, низко рыкнув в шею Кими. Замер над ним. Дыхание тяжёлое, но ровное. Он медленно вышел и лёг рядом. Притянул Кими к себе, грудь к груди, рука на затылке, пальцы в волосах.       Кими уткнулся носом в ключицу. Выдохнул спокойно, умиротворённо. Напряжение, наконец, отпустило, и уголки губ дрогнули в улыбке. Из него только что вытряхнули всю дурь в виде бесконечных тревожных мыслей.       — Спасибо, — буркнул он, пока рука Тото нежно гладила его по спине.       Минуты тянулись. Сердце Тото билось под ухом Кими, замещая весь предшествующий хаос. Антонелли просто лежал и молча его слушал. А потом — тихо, почти шёпотом, с ленивой улыбкой в голосе:       — Так что... Я заслужил новые права?       Кими чуть повернул голову, коснулся губами ключицы напротив.       — И новую машину. Не будешь же ты меня везде возить?       Тото замер. Потом тихо рассмеялся — грудь задрожала под щекой Кими.       — Наглый.       Тогда Кими поцеловал его ещё раз, в нетерпении реального ответа, но получил лишь тихое «посмотрим». Это тоже ответ, конечно. Антонелли сонно хмыкнул, и Тото поцеловал его в макушку.       — Спи, bambino. Утром разберёмся.       Кими кивнул. И уснул, улыбаясь и прижимаясь к крепкой груди.