Тайное становится явным

В тёмно-синих апартаментах горели лишь некоторые светодиодные ленты холодного белого цвета, слабо освещая часть комнаты, которая была дальше от Вокса. Вблизи был приятный полумрак, создающий атмосферу для воплощения самых сокровенных желаний. И Вокс их воплощал, неспешно насаживаясь на фаллос у стены и мастурбируя свой член. На плеере играли вырезки из старых радиоэфиров Аластора, где он вне контекста говорил приятные вещи своим соблазнительным голосом. «Этот голос, что вы слышите сейчас в ваших динамиках, создан для того, чтобы доставить вам удовольствие. Закройте глаза и позвольте ему окутать вас». — Ох, как же ты сводишь меня с ума одним своим блядским голосом, – проговорил Вокс в пустоту, закрыв глаза. Голос звучал соблазняюще. Интонации будто специально были подобраны, чтобы слушатель ощущал манящую интимность во время радиоэфира. «Я не отпущу тебя, пока не скажу самого главного. Оставайся со мной, не переключайся. Я знаю, тебе нравится то, что ты слышишь». Ритмично двигаясь под приятные слова, Вокс прикрыл глаза, даже не замечая, как в углу его апартаментов неподвижно обосновалась тень, беззвучно наблюдая за всем, что происходит. «Вы когда-нибудь задумывались, сколько всего могут сделать руки? Например, диктор в студии крутит ручки эквалайзера, переключает тумблеры, поправляет микрофон... Всё это ради того, чтобы ваш вечер стал чуточку лучше. Можно долго представлять, что делают руками наши слушатели...» В записи прозвучал кокетливый смешок. «Как минимум, включают радио, чтобы для них звучал этот эфир». Вокс собрал фразы, которые подходили к нему, словно Аластор сейчас находится где-то рядом и обращается в томных интонациях исключительно к своему любимому глупому озабоченному телевизору. От таких представлений темп мастурбации усилился, и возбуждение практически достигло своего пика. Вокс слушал Радио-демона и представлял, словно тот жадно берёт его, словно сейчас всё, что он может, это принадлежать своему оленёнку, словно всё остальное неважно. «И вот мы подошли к самому сладкому – к финалу нашей сегодняшней программы. Напоследок хочется сказать...» Вокс делает несколько движений ладонью по члену, насадившись на всю длину фаллоса и кончая с громким стоном. Слова отдали шумом в динамиках, практически заглушившись. «Это был мощный заряд энергии, не правда ли? А теперь тишина». Вокс упал на кровать, тяжело дыша и издавая слабый шум статики. В беспечной неге после оргазма он не заметил, как слабая тень в комнате растворилась и исчезла. На следующий день всё повторилось. И через день. И спустя неделю. Не помогало даже то, что Вокс в течение этого времени периодически виделся с Аластором и сам брал его, чувствуя себя самым счастливым телевизором в аду. Ему безусловно нравилось обслуживать Аластора, слышать его стоны, доставлять удовольствие, но какая-то часть боялась даже себе признаться в том, что сама хочет подчиниться, хочет, чтобы её лишили контроля, взяли податливое тело в руки и насадили на член. Что-то в нём пыталось заглушить эти желания. Первой и самой главной причиной, не дающей отдаться Аластору полностью, был страх потери контроля и, тем самым, демонстрация собственной уязвимости. «Быть снизу» для него была не просто поза, а давящая метафора полной потери привычного владения ситуацией и своим телом. Это момент уязвимости, когда держать руку на пульсе уже не выходит, и пол под ногами словно проваливается. Второе и не менее важное: в аду среди демонов существует что-то сродни культу силы, где настоящий лидер не может быть ведомым. Лидер – это тот, кто стоит у власти, тот, кого слушаются остальные грешники, тот, кому подчиняются. Ему стыдно, когда разум кричит: «Я тут оверлорд, я здесь власть, я доминирую», но тело хочет обратного – подчиниться, дать завладеть своим телом, передать скипетр в руки господина и бездумно наслаждаться доминированием над собой. Наконец, третье, но далеко не последнее: Вокс – элементарно нарцисс. Он должен вести себя так, чтобы им восхищались, чтобы чувствовать себя сильным и восполняться этой же силой через мнение других, носить маску высокомерного и доминирующего, а также очаровательного и властного папочки в аду, чтобы получать больше признания. Это его щит, который позволяет ему держать себя в руках, быть тем, кем ему хочется себя видеть. Признать желание подчиниться для него всё равно, что разрушить этот щит, обнажить свою броню, снять все маски, понизить все рейтинги. Доверяет ли он Аластору? Да. Был ли он готов сделать это для Аластора? Возможно. Был ли он готов сделать это для себя? Нет. На самом деле, периодически в голове Вокса роилось много различных причин, колющих его, как только появлялось желание открыться перед своим оленёнком. Эти причины сплетались одна с другой, с каждым долгим раздумьем образовывая и увеличивая количество шипов, не дающих подобраться к заветному желанию. Но любая из причин ведёт к тому, что Вокс даже в любовных и доверительных отношениях боится не Аластора, а бездны внутри себя. Его пугает, что, отпустив контроль, он может провалиться в ту часть себя, которую считает недостойной или даже опасной, и уже не сможет выбраться обратно на поверхность. Если бы Аластор только знал, что творится в этом тревожном телевизионном разуме... Радио-демон, в свою очередь, тактично молчал о том, свидетелем чего он стал несколько раз, выискивая подходящий момент для того, чтобы продемонстрировать знание об увиденном. — Вокс, – начал Аластор, лёжа с ним в постели после очередного прекрасного вечера у него в номере и нежно приобнимая. – Мы с тобой уже столько являемся... партнёрами. Вокс напрягся, внимательно глядя в глаза Аластора, словно пытаясь предугадать, что тот хочет сказать. — Я хотел спросить, – Радио-демон продолжил. – Ты мне доверяешь? — Конечно, – не раздумывая, сказал Вокс. – К чему этот вопрос? — Ты бы мне сказал, будь что-то не так? Или, может, будь у тебя какие-либо пожелания или идеи. Глупо поморгав пару раз, Вокс всё же ответил: — Ну да. – Возникла небольшая давящая пауза. – Всё в порядке, Ал? Произнеся короткое, едва саркастичное «мхм» с грустной улыбкой, Аластор устроился на груди Вокса, прикрывая глаза и желая ему приятных снов. Теле-демон был слишком уставшим, чтобы обработать информацию из этого разговора, поэтому почти мгновенно уснул до утра, с наступлением которого он снова испарится из номера Аластора, чтобы провести очередное утреннее шоу. Утром у Вокса не было времени даже думать о ночном разговоре, поэтому он просто погрузился в работу до самого вечера, желая только поскорее вернуться в свои апартаменты. Спустя ещё пару вечеров снова была та самая атмосфера для приятного времяпровождения. Вокс стоял на четвереньках, терпеливо разрабатывая себя и обильно смазывая анальное колечко, а затем и длинное гибкое дилдо, прежде чем вставить его в себя. Направив головку ко входу, он надавил ей, аккуратно проталкивая внутрь и издавая тихий стон. «Громкость – это не главное. Главное – проникновение. Проникновение в самую суть. Туда, куда не добирается свет софитов. Туда, где темно и тихо. Только ты и мой голос». Вокс так увлёкся приятными ощущениями внутри, что не заметил, как запись закончилась, сменившись только тихими стонами, разносящимися по комнате. Вставив в себя дилдо как можно глубже, Вокс отпустил его, переведя руку на свой член и начиная ускоренно дрочить, периодически останавливаясь, когда возбуждение было на пределе, желая немного оттянуть момент. «У нас тут небольшие технические шумы в эфире.» Возникла небольшая пауза, за которой вновь последовал хрипловатый дурманящий голос: «Вокс, Вокс... если ты хотел моего внимания, мог просто позвонить. Хотя так даже интереснее». Вокс не помнил этой фразы в записи, но огромное наслаждение отвлекало всё внимание на себя. Ровно до того момента, как он почувствовал, что дилдо резко вышло из его тела, заменившись чем-то другим. «Обычно я не вмешиваюсь, когда зритель... «взаимодействует» с искусством. Но у тебя руки, кажется, заняты. Позволь помочь». Вокс почувствовал, как горячий член толкнулся в него глубже. Аластор издал сдавленный стон, схватившись за бёдра Теле-демона. — Ал, ты что здесь... – Он не успел договорить, как темп движений резко увеличился, выбивая из Вокса только стоны. — Ты мог просто попросить меня, глупый телевизор, – сказал Аластор со всей нежностью, наклоняясь ниже и продолжая шептать, – и я бы исполнил любое твоё желание. Стоило твоё упрямство того? Радио-демон выпрямился, и в наказание толчки стали грубее, вызывая у Вокса ещё больше стонов. По всему его телу пробегали электрические разряды, заботливо заземляясь около точек соприкосновения с Аластором, чтобы не причинить ему внезапного дискомфорта. Сейчас это была единственная форма контроля, на которую он был способен. Постепенно Вокс стал более податлив, начав подмахивать бёдрами и насаживаться на член Аластора в такт его движениям. В ответ на это Радио-демон выпустил щупальца, обхватывая дрожащее от возбуждения тело под собой, обездвиживая и стараясь лишить остатков самообладания. Вокс тут же выгнулся, способный только стонать и беспомощно скулить от крайнего возбуждения, не в силах даже дотянуться до собственного члена. — В наказание ты должен кончить без дополнительной стимуляции, – хищно ухмыльнулся Аластор. – Докажи мне, что умеешь расслабляться подо мной. С губ Вокса плавно стекли три алых полоски, а экран покрылся испариной, постепенно нагреваясь настолько, что из антенн с треском беспорядочно исходили искры. — Ал... Ал, прошу... — Не желаю ничего слушать, кроме твоих сладких стонов, – возразил Аластор, и у Вокса во рту возникло щупальце, вызывая в ответ только долгожданное мычание, стоны и молебные поскуливания. Через несколько мгновений Радио-демон почувствовал, как его член плотно сжимается анальным кольцом, и возбуждённое тело под ним издаёт резкий приглушённый щупальцем стон, кончая в содрогании. — Умница, – прикусил губу Аластор, напоследок ускоряя темп и кончая, как только член вошёл на всю длину, вызывая ещё одну волну содроганий. Щупальца заботливо опустили разгорячëнного Вокса на кровать, обессиленно лежащего и шумно дышащего в попытке прийти в себя. Он выглядел расслабленным и довольным. — Вместо того, чтобы втихаря трахать себя этими игрушками, мог в любое время насадиться на мой член. Я тебе не запрещал, – немного обиженно произнёс Аластор, присев рядом. Расслабленное тело вдруг напряглось, сжимаясь и отворачиваясь экраном в подушку. В голове помимо прочих закрутилась одна яркая мысль. Всё это время он видел... какой стыд. — Вокс... – вздохнул Аластор, укладывая руку на плечо Теле-демона и мягко поглаживая. – Я не в обиде. Просто будь со мной честен. Как я честен с тобой. — Я постараюсь, – тихо сказал Вокс, уже не поворачиваясь и постепенно погружаясь в дрёму от перегрева. Получив поцелуй в заднюю сторону экрана и тёплое одеяло сверху, он окончательно уснул. На следующий день их ждал ещё более откровенный разговор о доверии, разговор о том, как долго Аластор открывался Воксу, как ощущал их близость, пока не понял, что Вокс всё ещё не может как следует довериться и показать свою сокровенную уязвимость. Разговор, который затронул синтаксис их отношений и наконец расставил многое на свои места. Через недолгое время Вокс уже был честен с Аластором, когда встал на колени, расстёгивая его брюки и методично лаская языком его член; был честен, когда прогнулся под Аластором, прося себя трахнуть, позволяя управлять процессом; был честен, когда оседлал его, насаживаясь на член; был честен, когда открыл свои потаённые желания и предпочтения, о которых его оленёнок и не догадывался. А Аластор попросту был рад ублажать Вокса, видя, что тот светится как в первый день их отношений.