Обычные будни

Они встретились случайно.

Нет, они вообще не должны были пересекаться.

***

      Ярость Люси вспыхнула мгновенно.       — В другую сторону нужно было! — слова сорвались с губ, словно плевок, а путеводитель, свёрнутый в тугую трубочку, с силой обрушился на голову Нацу.       — Откуда мне было знать?! — огрызнулся он в ответ, и в его голосе сквозило раздражение, ничуть не уступающее её собственному.       — Тогда зачем ты вообще повёл меня в эту сторону, проводник чёртов! — выпалила она, обрушивая на него своё негодование.       В мгновение всё изменилось.       Нацу бросился вперёд. Его рука, обжигающе горячая, схватила её за запястье, резко перекрутила, и Люси оказалась прижатой к его груди. Чёрная жилетка была распахнута, и она чувствовала спиной рельефный голый торс напарника. Кожа горела, словно от прикосновения раскалённого железа. Кровь прилила к лицу, обжигая щёки стыдом и яростью.       — Отпусти!       Нацу не мог сдержать раздражения — из его глотки вырывались языки пламени, которые он направлял на несчастный путеводитель, пытаясь сжечь его в пепел, чтобы больше не получать по голове. Но Люси ёрзала и извивалась, мешая огню попасть в цель. Пламя разлеталось в разные стороны, оставляя за собой шипение и запах горелой бумаги.       Казалось, вся округа содрогается от их яростной схватки, разыгравшейся посреди тихой лесной тропинки.

***

      Лёгкая улыбка тронула губы, стоило мужчине вспомнить самых близких друзей. Вторую неделю ребят не видел, отправившись на очередное задание, и успел по ним соскучиться.       В нос ударил приторный запах гари. Слишком долго он снимал наушники, слишком долго осознавал, что спина объята пламенем.       Сквозь поток отборной брани Дреяр отчаянно топтал пламя, пытаясь потушить его, спасти хоть что-то. Его яростный гнев, казалось, слышала вся округа. Такого разъяренного Лаксуса видели редко. Он почуял его запах.       — НАЦУ! — даже спящие птицы испугались столь разъяренного рёва, одновременно взлетев с ветвей.       Меховая обшивка вспыхнула мгновенно, спасать было нечего. Мужчина заискрился, перевел кровожадный взгляд с дымящейся тряпки на трясущуюся пару, застывшую неподалёку за мелкими кустами. Товарищей не видел, одни только смертники.       — Рёв Громового Дракона!       Драгнил успел оттолкнуть напарницу в сторону, пытался ускользнуть, но Лаксус схватил его за голову рукой, пробивая Нацу все деревья на пути. Мало, слишком живучий. Заклинаниями не бил, у Дреяра чесались кулаки. Удары усилял молниями, исключительно для профилактики.       — Хватит, ты же его убьёшь! — Встряла Хартфилия, схватилась за рукоять кнута и вытащила его со свистом. — Лаксус!       Он почувствовал обжигающий удар по лопатке. В его кровожадном взгляде блеснула угроза.       — Нацу не хотел, это произошло случайно, — пыталась оправдать товарища девушка.       Последний удар был самым мощным, отправив Драгнила в далёкий полёт.       — Ты… ты что творишь, Лаксус?! — голос Люси дрожал от ярости, когда она смотрела на то, как напарник, словно ракета, уносится в бескрайнее небо. — Совсем сдурел?       Мужчина подошёл к ней.       — Совсем жизнь не дорога? — сквозь зубы прошипел он. — Ты какого в драку лезешь? — грубо развернув Заклинательницу, Лаксус смачно треснул её по заднице.       Считай, что отделалась мелким хлопком. Лаксус, с глухим рычанием, уселся под дерево. Он никогда раньше не ощущал так остро колючие неровности коры, впивающиеся в спину. Его драгоценная шуба больше не будет прикрывать эти широкие плечи.       Люси, прижимая руку к покрасневшей ягодице, едва не задыхалась от возмущения. Её взгляд, полный негодования, был прикован к Дреяру, который, казалось, совершенно не обращал внимания на её страдания.

***

Она мысленно возвращалась на ту развилку, кусая щёку с внутренней стороны от запоздалой, почти детской ярости, когда в сотый раз сама с собой разыгрывала сцену из прошлого, подбирая весомые аргументы отказа предложения Эрзы свернуть налево.

Громовержцы не были против компании, однако странно косились на Лаксуса: мужчина недобро зыркал на Нацу, приговаривая о дорогих вещах и смерти в муках.

***

— Итак, рубрика тупые подкаты началась! — объявила Эвергрин конкурс, важно опустив очки на кончик носа. Все задумались. Наступившую тишину прервал Нацу, весело бросив Грею: — Ты как ресничка в глазу: смотришь и плакать хочется. Подкатил так подкатил. Грея аж перекосило. — Нацу, подкат должен быть к противоположному полу, — обречённо вздыхает Эва, сложив веер в руках. — Он просто по мальчикам, — от шутки Бикслоу все разошлись хохотом. — Да пошли вы, — фыркнул Драгнил, уткнувшись лбом в плечо Хартфилии. — Давай покажу, — с насмешкой бросил Лаксус, взгляд упал на Заклинательницу. — У тебя есть карта? — она не поняла, нахмурилась, и он продолжил: — кажется, я потерялся в твоих глазах. Поднялся галдёж, шуточки, смех. Люси краснела, отводила взгляд, но всё же сдалась, подыграв: — Мы конечно не носки, но могли бы стать идеальной парой.       Лаксус улыбается, долго смотрит на неё и переводит взгляд на Драгнила, который уткнулся носом в девичью шею, а руки положил на её талию. Это было само собой разумеющееся.       — Моя очередь, — властно заявила Эрза, повернувшись к Бикслоу — он даже улыбаться перестал, напрягся, сглотнул. — У тебя есть ровно одна попытка произвести на меня впечатление.       Бикслоу выпал в осадок.       Эвергрин распирало от смеха, но она лишь с силой зажимала рот, прикрыв лицо веером.       Фрид удивлённо вскинул брови, взгляд скользнул на Лаксуса: казалось, он витал в своих мыслях и не сводил глаз с рук Драгнила.       Эвергрин решила помочь бедолаге, прошептав один из придуманных вариантов:       — Ты хозяйка, я — твой щенок.       Он сразу же повторил:       — Ты хозяйка, я — твой щенок, — и замер, понимая, какую фатальную ошибку допустил. Глаза злобно сверкнули за шлемом.       Эвергрин разошлась громким смехом, в то время как Эрза хмыкнула, задумавшись. В руке появился меч. Над Бикслоу выросла властная фигура в королевских доспехах.       — На колени, — она не просит, она приказывает.       Бикслоу прошёлся по всем взглядом: повиноваться он точно не собирался, да и Эрза явно не поняла прикола.       Эвергрин застыла в ожидании с улыбкой.       Фрид принялся накладывать письмена вокруг себя и Лаксуса, чтобы оградиться от наступающей опасности.       Грей с сочувствием бросал на Бикслоу взгляды, и сам застыл в напряжении: лезвие мелькнуло перед лицом — несколько чёрных волосинок медленно подали вниз.       Нацу почувствовал, как Люси напряглась, и его руки сильнее обвили её талию. Лукавая улыбка расцвела на лице, когда он взглянул на Биклоу.       Лаксус, наконец оторвавшись от созерцания чужих рук, с лёгкой ухмылкой бросил:       — Хозяйка сказала на колени.       Бикслоу почувствовал электрический разряд и давление, и исполнил чужой приказ. Эрза взмахнула мечом и посвятила его в свои верные питомцы. Такого позора он никогда не испытывал.       Игра продолжалась. Но когда очередь доходила до Эрзы, у всех появились какие-то дела: от чистки вещей до осмотра окрестностей. Один Бикслоу не мог избежать своей участи: хозяйка держала его на коротком поводке под страхом лезвия.

***

Каждый раз, когда они пересекались в гильдии, Люси хотелось либо застрелиться, либо сбежать.

Лаксусу нравилось флиртовать с ней.

***

      — Спасибо, Мира, — Люси притянула стакан к себе, помешивая молочный коктейль трубочкой.       — Пожалуйста, — мягко бросила барменша, возвращаясь к своим делам.       Хартфилия зевнула, протирая переносицу. Рука легла на столешницу, щека коснулась предплечья, глаза устало смотрели на напиток. Воспоминания тяготили, совесть дёргала за ниточки, а разум кричал: «Дура».       — О, Фрид, как дела? — Мираджейн приветливо улыбнулась, ставя коктейли на поднос.       — Неплохо, спасибо, Мира, — Джастин слабо улыбнулся, его руки накрыли её и тут же отдёрнулись в испуге. — Прости, — нервно бросил он, едва заметный румянец покрыл щёки.       — Ничего, — улыбка сияла на её лице, а глаза с волнением смотрели на мага письмён.       Хартфилия с опаской выглядывала из-за барной стойки, провожая Фрида взглядом, пока он не исчез на втором этаже.       — Что ты делаешь?       Испуганно обернулась, увидев удивлённую Штраус за спиной.       — Это ты, — прошептала Люси и облегчённо вздохнула, — серёжку потеряла, — отмахнулась она, сев обратно на стул.       — Но ты не носишь серёжки, — изрекла Мира, продолжая давить своим взглядом.       — Точно, — уголки губ дрогнули. — Нужно идти работать, — стул со скрипом отъехал, стоило ей спрыгнуть и быстро пойти в сторону доски объявлений.       — Какая-то она странная, что-то случилось? — взволнованный взгляд был прикован к Заклинательнице.       Люси мгновенно съёживалась, забивалась под стол или пряталась за колонной, едва услышав про Громовержцев. От одной только мысли о нём по телу пробегала нервная дрожь, а пальцы начинали судорожно цепляться за ткань юбки.       — Что такая милая девушка, как ты, делает в таком грязном сознании, как моё?       Люси не обернулась. Она спиной чувствовала на себе его пристальный взгляд, в голове уже всплывала его самодовольная усмешка.       Гильдия разошлась хохотом. Все находили это милым, даже Мастер, который списывал странное поведение и избитые фразы внука на нехватку опыта в ухаживаниях дамы.       — Лаксус привлекает внимание как может, — пожимал плечами старик.       Люси медленно повернула голову к барной стойке. Она бросила отчаянный взгляд на Миру, но та лишь мило улыбнулась, словно говоря: «вы прекрасная пара».       В этот момент, когда воздух вокруг неё, казалось, сгустился до состояния желе, а каждая клеточка тела кричала о бегстве, Люси вдруг ощутила странное спокойствие. Это было спокойствие отчаяния, когда ты понимаешь, что хуже уже не будет, а значит, можно позволить себе всё.       — Хочет поскорее отодрать его, — её голос был ледяным, словно зимняя стужа.       Все вдруг замолчали. Но напряжение между ними не исчезло — оно просто перешло в режим ожидания.       Лаксус удивлённо хлопал глазами, улыбался и осмысливал сказанное, пока Люси тяжёлым шагом направлялась к выходу.

***

Лаксус был в хорошем настроении, когда замечал её, и тут же подходил.

Люси начинались нравится их короткие беседы.

***

      — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — Лаксус хитро улыбнулся, рука уверенно легла на хрупкие плечи. Она вздрогнула от неожиданного жеста. — Или мне подойти ещё раз?       Люси не растерявшись, ответила с такой же лёгкой насмешкой:       — Видишь ту дверь? — она кивнула в сторону выхода, — это дверь в моё сердце. Уходи и не возвращайся.       Мира с Мастером хитро переглядывались, да улыбались. Остальные почти привыкли к их стилю общения. Почти все.       Её стул со скрипом отъехал назад и наклонился, и она с ужасом вздёрнула голову.       — Нацу, — с облегчением молвит Хартфилия, прикрыв глаза.       Лаксус протяжно выдохнул. Рука задрожала от злости и раздражения, а после покорно опустилась на бедро.       — Какой грубый, — язвит мужчина, созерцая чужие руки на её плечах.       — Хватит к ней лезть, — процедил он сквозь зубы, в глазах плясало пламя серьёзности.       Лаксус улыбнулся.       — Я всего лишь пытался добавить огня в этот вечер. Ты же знаешь без огня никуда — ни в бою, ни в любви. — Лаксус спокойно поднял руки, словно демонстрируя, что никакой драки сегодня не будет — по крайней мере, не с его стороны.       Люси покраснела ещё сильнее, ловя на себе взгляды всей гильдии.

***

Люси в гильдии не было видно уже второй день.

— Саламандр дома запер, — на слова Бикслоу Лаксус лишь посмеялся.

***

      Гильдия была до ужаса скучной. Один и тот же цикл повторялся каждый день: от выпивки, которая сегодня казалась особенно безвкусной, до полётов Эльфмана, которые обычно вызывали хотя бы лёгкое раздражение, а сейчас — лишь зевоту.       Кресло под Лаксусом скрипнуло, словно говоря, что и оно устало от этой рутины. Он медленно коснулся губами стакана, и горечь напитка обожгла горло — было не до смеха.       И тут, как луч света в этом царстве уныния (или, скорее, как назойливая муха, но с хорошими намерениями), на второй этаж поднялась Эвергрин. Она грациозно приземлилась рядом с мужчиной.       — Что, скучаешь по своей блондинке? — в её голосе звучала лёгкая ирония с ноткой искреннего любопытства.       Лаксус лишь фыркнул, отпивая из стакана.       — С чего ты взяла, что я скучаю по кому-то в этой богомерзкой гильдии?       Эвергрин лишь улыбнулась, её глаза блеснули.       — Просто… скучно, — Лаксус откинулся на спинку кресла, которое, казалось, вздохнуло вместе с ним.       «Может завтра придёт», — подумал мужчина.       Ирония ситуации не ускользнула от него: в гильдии, где каждый день — как повторение вчерашнего, исчезновение одного из главных действующих лиц превратилось в настоящий кризис.       Эвергрин прищурилась.       — Признайся, тебе же нравится, когда она рядом?       Лаксус хмыкнул, небрежно отмахиваясь:       — Думаешь?       У него было отвратительное настроение, Лаксус сычом посматривал на суматоху и толкотню, развернувшуюся на первом этаже.       Эвергрин прекрасно понимала предводителя, но лезть в его душу считала своим долгом. Кто, если не она?       — Не отрицай очевидного, Лаксус, — философски изрекла напарница. — Ты бы не обращал на неё внимания, будь она тебе не интересна.       Он лениво повернул голову в её сторону, глаза блеснули иронией, а губы изогнулись в едва заметной усмешке.       — Думаешь?       — Ну признайся уже, что она тебе нравится! — Эвергрин уже готова была вцепиться ему в воротник и вдолбить всю эту истину силой.       Лестница скрипнула. Поднимался Бикслоу.       — Что тут у вас за драма? — спросил он, садясь рядом и бросая взгляд на Эвергрин, которая пыталась подавить вспышку злости, агрессивно растирая переносицу.       Лаксус многозначительно пожал плечами.       — А у меня очередной день в аду, — вздохнул Бикслоу, опускаясь на соседнее кресло. Он прожигал взглядом напарницу. — Не хочешь за это взять ответственность, Эва?       — За что?       — Из-за тебя я теперь на побегушках у самого дьявола! — шипит сквозь зубы Бикслоу.       Лаксус усмехнулся, поднимая бокал, словно в знак мужской солидарности.       — Сам виноват, — пожимает она плечами в ответ. — Неужели всё так плохо?       Бикслоу от возмущения воздухом подавился.       — Она меня эксплуатирует, как может! От прислуги «принеси-подай» до спаринг-партнёра, и ладно б просто тренировались, — Бикслоу выдержал паузу, подбирая более мягкие выражения: — это была битва не на жизнь, а на смерть! И то мне повезло, Мира вовремя подоспела, забирая её на совещание к Мастеру.       — Ой, да ладно тебе прибедняться, — отмахнулась Эвергрин.       С первого этажа послышался властный приказ:       — Бикслоу, к ноге!       Эрза вернулась с совещания.       Бикслоу мгновенно побледнел и, словно испуганный кот, скатился с кресла, лишь бы его не заметила.       — О, хозяйка пожаловала, — улыбнулась Эвергрин, наблюдая, как Эрза направляется к барной стойке.       — Спасите! — взмолился Бикслоу, пуская скупую слезу.

***

Люси чувствовала себя принцессой запертой в собственном доме, а вокруг так и бегает ящерица, которая не знает за что хвататься: за палку колбасы или за её нервы.

***

      — Люська, мне скучно, — вновь подал голос парень, медленно сползая с кровати головой вниз.       Люси негодовала по трём причинам: почему её заперли дома; почему ей никуда ни при каких обстоятельствах нельзя выходить за порог; и почему она должна терпеть нескончаемые потоки нытья?       Нацу повернулся на кровати, упёрся локтями в матрас, и подбородок свалился в ладони.       — Поговори со мной, — ворчал он, не отрывая пристального взгляда.       Она молчит. Не смотрит. Продолжает заниматься рукописью.       — Люси, не надо так, — кровать скрипнула, когда он поднялся. — Поговори со мной, пока я по-хорошему прошу.       Воздух накалился от серьёзности его намерений. Он подошёл, и его тень накрыла её полностью.       Она продолжала выводить его своим безразличием. Перо бегало по бумаге, царапая его слух и нервы.       Ладонь с глухим хлопком ударила по столу, заставив её вздрогнуть. Он чувствовал её гнев, слышал её скрежет зубов и видел её холод.       Нацу навис над ней, излучая невидимые волны давления, которые, казалось, могли бы расплющить даже титановую плиту.       — Люси, ты меня слышишь? — его низкий голос прозвучал как раскат грома в тишине комнаты. Он медленно наклонился, его лицо оказалось в непозволительной близости от её. — Я же сказал, поговори со мной.       Перо в её руке замерло, но лишь на мгновение. Она продолжала писать, словно его существование было не более чем назойливая муха, которую даже не стоило удостаивать взглядом.       Это было высшей степенью провокации, и Нацу достиг своего предела.       Драгнил рухнул на колени. От неожиданности Люси невольно вздрогнула, а перо оставило кляксу на бумаге. Нацу прижался грудью к её ногам, его пальцы сжались на ткани домашнего платья.       — Люси! Ну, Люсичка! — его голос мгновенно перешёл от угрожающего баса к жалобному, почти плаксивому скулежу. Он начал раскачиваться из стороны в сторону, прижимаясь головой к её коленям. — Мне так плохо! Мне так скучно!       Он начал всхлипывать, сначала тихо, потом всё громче, его плечи сотрясались от «рыданий». Это была настоящая истерика, достойная лучшего театрального подмостка. Он даже умудрился выпустить пару фальшивых слезинок, которые, к слову, выглядели весьма убедительно.       — Я умру от тоски! Я превращусь в пыль, и ветер развеет меня по всему Фиору, а ты даже не заметишь! — его голос дрожал, а хватка на её платье усилилась. — Поговори со мной, ну пожалуйста! Скажи хоть что-нибудь! Обзови меня идиотом, скажи, что я тебе надоел, что ты меня ненавидишь! Только скажи хоть слово!       Он поднял на неё свои «заплаканные» глаза, полные такой мольбы, что даже камень мог бы растрогаться. Нацу был готов на всё, чтобы выбить из неё хоть какую-то реакцию, хоть малейший признак того, что она его не игнорирует. Он разыгрывал драму вселенского масштаба из-за банальной скуки. И, судя по тому, как Люси сжала губы, пытаясь сдержать вздох, его план начинал работать.       Он добился своего — она обратила на него внимание.       Люси медленно отложила перо, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть этого «раненого зверя». Затем, с нарочитой неторопливостью, она наклонила голову и посмотрела на него. Его лицо, искажённое «страданиями», было так близко, что она могла разглядеть каждую ресничку, дрожащую от его «рыданий».       — Нацу, — её голос прозвучал удивительно спокойно, даже немного отстранённо. — Страдай молча.       Он замер, его «рыдания» стихли. Его глаза полные «слёз» уставились на неё с немым вопросом.       — Я же страдаю, — прошептал жалобно парень.       — Страдаешь? — Люси приподняла бровь. — Это я страдаю от того, что меня заперли. Это я страдаю от того, что мой дом превратился в клетку твоего нытья!       Она высвободила свои колени из его хватки, и встала. Нацу, потеряв опору, неуклюже плюхнулся на пол, но тут же снова поднял на неё свои умоляющие глаза.       Нацу негодовал по трём причинам: почему на него злятся; почему его игнорируют; и почему он должен терпеть весь этот абьюз?       Шёл третий день заточения.

***

Лаксус не выдерживал напряжённого одиночества и тишины, а потому злился, запивая уныние элем.

Его верные соратники страдали вместе с ним.

***

      Внимание Фрида привлёк лист с неясным ему изображением в руках Леви, на древние зашифрованные письмена это не было похоже.       — Что за каракули? — невинно полюбопытствовал Джастин.       Леви удивлённо моргнула.       — Она нарисовала, — растерянно бросила девушка.       Фрид обернулся: Мира уже плакала.       На втором этаже в молчаливом ожидании сидели трое.       — О, — протянула Эвергрин, наблюдая за разворачивавшейся драмой, — видно не светит нам выпивка, — с упрёком вздохнула она, и добавила, расплывшись в едкой усмешке: — Фрид там надолго.       — Может от неё избавиться по-тихому? — размышлял вслух Бикслоу, вальяжно восседая в кресле.       Эвергрин захлопала ресницами от удивления, даже Лаксус приподнял бровь от изобретательности побега, одобрительно кивнув, и хлебнул эля за его успех.       — Хочешь прикончить Эрзу? — Эвергрин звонко захохотала.       — Тут либо ты, либо тебя, — его серьёзность напрягала. — Но если ты пойдёшь и скажешь ей, что я больше не её питомец, обещаю, я приберегу этот план для кого-то другого.       Эвергрин издала смешок — у него совсем нет мужества, жалкое зрелище.       — Не позорь ни себя, ни Громовержцев, ни Лаксуса, — в её голосе слышится металл, очки недобро сверкнули в полутени.       — Причём тут это? — устало выдохнул мужчина, вскинув руки. — Я не боюсь сказать и пролежать пару тройку недель в лазарете, я боюсь обидеть. Если она такая же, как ты, то можно смело переходить в другую гильдию.       Оскорбление застигло Эвергрин врасплох, она замерла, собираясь с мыслями.              — Смеешь сравнивать меня с этой выскочкой? — её голос стал надменным, а взгляд — суровым. Любое сравнение приводило в бешенство женщину, которая не видела берегов пощады и сострадания. — Тоже мне, королева эльфов Титания, — с плевком бросила она. — Я здесь главная фея.       — Ну началось, — цокнул языком Бикслоу, закатив глаза. Плевать здесь все хотели на его страдания.       — Как смеешь нас сравнивать? — её грозная фигура нависла над столом, воспалённые злостью глаза упёрлись в мужчину.       Бикслоу по-джентельменски молчал. Держать язык за зубами было не только великодушным жестом доброй воли, но, главное, надёжным психологическим якорем.       Эвергрин наступала. Быстро и беспощадно.       Бикслоу нервничал. Язык врал, а глаза правду-матку резали. Но всё же не выдержал такого давления — всё высказал. «От горделивой безответственной натуры» до «никому не нужной советчицы» — он вывалил на Эвергрин всё, что накопилось, не стесняясь в выражениях и не выбирая интонаций.       Глядя на Бикслоу, который растирал быстро синеющую скулу, Лаксус подумал, что не зря взял Эву в команду. Удар у неё, во всяком случае, поставлен как надо.       — Да чтоб Эльфман узнал про твою натуру! — слова прозвучали как последнее отчаянное проклятие.       Лаксус усмехнулся. Истинное представление только начиналось.       — Что? — в недоумении переспросила она, издав смешок. — Да что такая жалкая мошка, как ты, может знать о женской натуре? Я, Эвергрин, жемчужина Хвоста Феи, богиня красоты!       — Чего? — фыркнул Бикслоу, боль в скуле отошла на второй план, уступив место праведному гневу. — Богиня самовлюбленности и бесполезных советов — вот кто ты! Только и делаешь, что пытаешься всем навязать своё мнение!       Лаксус мысленно соглашался с каждым словом Бикслоу. Эвергрин действительно иногда (часто!) бывала невыносимой, а её советы — бесполезными. Но когда его окликнули, он задумался: быть хорошим другом и встать на сторону правды, или быть джентльменом и не разочаровывать леди в порыве эмоций? Лаксус, как истинный стратег, выбрал путь наименьшего сопротивления.       Бикслоу, потирая скулу, почувствовал, как его охватывает волна предательства. Он бросил взгляд на Лаксуса, ожидая поддержки, но тот лишь вскинул брови и пожал плечами, мол «ты и сам всё знаешь».       — Даже Лаксус на моей стороне и всё равно не признаешь своей вины?       Их бравады, казалось, могли продолжаться вечно, пока их не прервал холодный и властный голос:       — Пошли, — на лестнице стояла Эрза.       Бикслоу никогда ещё не был так рад её видеть.       — Эрза! — выдохнул мужчина, бросаясь к ней, словно утопающий к спасательному кругу. — Ты не представляешь, что здесь про тебя говорят! — Он театрально прижал руку к груди, изображая глубочайшую обиду.       — И что же про меня говорят? — Эрза подняла бровь, и в её взгляде читалось нечто среднее между любопытством и лёгким раздражением.       И поведал Бикслоу всю правду: от «неумелой воительницы» до «жалкой страхолюдины». Он точно знал, кто сможет поставить на место Эвергрин. И Титания повелась на его уловку.       На всю гильдию стоял ор двух леди. Бикслоу расцвёл в улыбке, замечая, что Эва сдаёт позиции. Эрза была как баран, а потому была непробиваема. Всё шло как и планировалось, ничего не предвещало беды, пока его не окликнули:       — Бикслоу! Я же права?! — воскликнули обе.       Бикслоу побледнел. Его глаза забегали, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, хоть какой-то выход из этой безвыходной ситуации. Он почувствовал, как его ноги подкашиваются, а в ушах зашумело. Обморок казался ему единственным спасением.       Лаксус, по-джентльменски исчез в молниях, прежде чем его привлекут к ненужным разборкам, бросив напоследок: — Девочки, разбирайтесь сами.       Две фурии давили своей аурой и сжигали своими взглядами. Воздух вокруг них искрился, и Бикслоу чувствовал, как его волосы встают дыбом.       Маг душ ещё никогда не был так рад Эльфману с его фирменным «МУЖИК», который врезался и с ним продолжил полёт. Бикслоу пересчитал лопатками перилла второго этажа.       Фрид пока успокаивал Миру, сам чуть не пал в пучину отчаяния. Ему требовался отдых — хотя бы несколько минут тишины. Он шёл к лестнице, взглянув на валяющегося в отключке Бикслоу у входа гильдии на пару с Эльфманом.       — Что это? — буркнул Гажил за столом, важно рассматривая послание.       Взгляд скользнул на лист — техника выполнения не была похожа.       — Что за каракули? — озадаченно бросил Фрид. Когда он так же отозвался о её художествах во второй раз, за ним пришёл сам Дьявол.

***

Эвергрин не была злопамятной, но чтобы не забыть, записывала. И когда обижалась, напоминала обидчику об этом самым эффективным способом.

***

      — Так и запишем, объект преследования своим отсутствием приносит тяготы преследователю, — огласила Эвергрин, записывая всё в блокнот.       — С чего ты взяла?       Она подняла глаза на Лаксуса: тяжёлый взгляд, нахмуренные брови, недовольный оскал.       — Преследователь бесится, когда при нём говорят об объекте преследования, — она громко чирикала пером по бумаге, замечая его страдальческое лицо от режущего слух звука.       — Эва, — на выдохе бросил мужчина, устало взглянув на часы, — пять утра, что ты делаешь у меня дома?       Женщина многозначительно похлопала ресницами. Уж чего она знала наверняка, так это о его любви пить и гулять до самого утра.       — Преследователь, — невозмутимо продолжила она, резко перевернув страницу, — меняет тему разговора, а так же ссылается на усталость, не желая продолжать разговор об объекте преследования.       — Да-да, — отмахивается он, лишь бы оставила в покое. Не успела голова коснуться подушки, как слуха коснулся звук рвущейся бумаги. От злости сводило скулы, скрипели зубы и чесались кулаки. — Да вали уже отсюда! — рявкнул мужчина, ныряя под одеяло с головой.       — Преследователь, — протянула Эвергрин, наслаждаясь с полна его реакцией, — проявляет агрессивность, а так же…       — Эва! Имя: Лаксус Дреяр Преступление: бесчеловечно бросил одну в беде. Наказание: лишение сна на неделю. (Дай Бог самой проснуться в такую рань ещё шесть раз)

***

      Внезапно дверь с грохотом распахнулась, что даже пауки в углах вздрогнули. Эрза вплыла в дом не утруждая себя никакими церемониями или вежливыми приветствиями.       Бикслоу, мирно дремавший, подрывается в постели, как ошпаренный кот. Он протёр глаза и слащаво зевнул, смахивая слёзы просони:       — Эрза?       Не успел Бикслоу прийти в себя, как Эрза, не тратя времени на светские беседы, схватила его за лодыжку. Резкий рывок — и вот он уже летит с кровати. Мужчина растерянно озирается, пытаясь прикрыть свой голый торс одеялом.       — Что происходит? — наконец выдавливает он, голос его дрожит от смеси страха и недоумения.       Эрза, не удостаивая его даже взглядом, коротко бросает:       — Пойдём.       И снова схватила его за ногу и потащила к двери.       Паника Бикслоу росла с каждой секундой: он метался, кричал, пытался сопротивляться, но Эрза была непроницаема, решительна, с лицом, на котором ни одна мышца не дрогнула.       — Дай хоть одеться! — взмолился мужчина, хватаясь за дверной косяк.

***

      Бикслоу посмотрел на табличку с режимом работы магазина тортов и тяжело вздохнул. До открытия ещё три часа, а Эрза уже гипнотизировала лакомства на витрине.       — Эрза, — осторожно окликнул мужчина, — что мы тут делаем?       Скарлет медленно повернула голову и уставилась на него тем самым долгим взглядом, от которого у Бикслоу мгновенно пересохло в горле, а ноги сами собой сделали шаг назад. Он уже начал мысленно прощаться с жизнью, когда она наконец заговорила:       — Ты сказал, что угощаешь тортиком. И я хочу его прямо сейчас, — произнесла она тоном, не терпящим возражений.       Бикслоу нервно сглотнул. Он лихорадочно пытался вспомнить, когда и при каких обстоятельствах мог ляпнуть эту роковую фразу. Имя: Бикслоу Преступление: слов не хватит, всё описать Наказание: Эрза

***

      — Спасибо, — бросила с улыбкой, прежде чем по барной стойке проехал её заказ. Губы обхватили трубочку, пробуя свой коктейль на вкус — идеально.       — Пожалуйста, — лучезарно ответила Мира, возвращаясь к беседе с Мастером.       Эвергрин царствовала над своим маленьким миром, скрестив ноги под стулом и погрузившись в записи. Пальцы ловко перелистывали страницы, а взгляд, острый, как лезвие, скользил по строчкам.       Пока не произошло неизбежное. Столкновение. Нежное, как удар молотком по пальцу, но достаточно ощутимое, чтобы выбить Эвергрин из её медитативного состояния.       Блокнот подпрыгнул, страницы затрепетали, как испуганные птицы. Эвергрин медленно повернула голову.       — Жестянка! — рявкнул Грей, вновь задев женщину.       — Извращенец! — вторил оппонент.       Эвергрин не ругалась, не кричала, просто смотрела на обидчика, записывая в свой блокнот смерти: Имя: Грей Преступление: грубое обращение и невоспитанность (даже не извинился!) Наказание: Джувия       Палач виновного сам пришёл к ней — сев на соседний стул.       — Джувия, — невинно протянула Эва, — меня Грей попросил передать тебе кое-что.

***

Люси наконец покинула темницу и полной грудью вдохнула свежий воздух.

Дракон медленно сдавливал в своих тисках заботы.

***

      — А сейчас я исполню музыку своей души. Трам-пам-пам… — закончить Гажилу не дал прилетевший из ниоткуда стол.       Привычная атмосфера не приносила ему радости. Нацу подсел ближе, подбородок упал на её плечо.       — Отодвинься от меня, — шикнула Люси, толкнув локтем в его бок.       — Подумаешь, — взбеленился Нацу, подскочив на лавке. — Ради неё тут стараешься, страдаешь, а она… неблагодарная, — причитал парень, демонстративно обижаясь.       — Нацу, — сквозь зубы бросила Хартфилия, подавляя праведный гнев, — смотри, вон Грей скучает, иди подерись.       Желание пойти было огромно. Кулаки чесались, душа требовала.       — Нет, — твёрдо заявил Драгнил, скрещивая руки на груди, — он может быть здесь, — подозрительный взгляд скользнул по гильдии, задерживаясь на втором этаже.       — Кто? Кто тут может быть — тут все свои! — книга с глухим хлопком упала на стол, привлекая внимание.       — Он, — загадочно бросил Нацу, кивая гловой на свои мысли.       Она не могла больше терпеть паранойю напарника. Но сказать прямо — всё равно что об стенку горох.       — Я его знаю? — с далека начала Люси, упрямо глядя на парня.       — К сожалению.       — Он как-то угрожает мне?       — Возможно.       — С чего взял?       — Лично слышал, — невозмутимо пожал плечами Нацу.       У Хартфилии начинал дёргаться глаз. Громко опускает голову на стол и жалобно воет — она вот-вот заплачет.       Нацу жертвовал собой ради её защиты, даже если она не понимала и не видела угрозы.

***

Лаксус сохранял невозмутимое спокойствие, придумав уже девяносто восемь способов избавиться от Драгнила. Но сейчас, глядя на неё через перилла второго этажа, смеющуюся над очередной шуткой этого болвана, Лаксус почувствовал, как ледяная корка его замыслов даёт трещину.

Девяносто девятый способ был самым опасным — не делать ничего.

***

      — И давно вы так? — с искренним сожалением спросила Леви, печальным взглядом очерчивая поникшего Нацу, расплывшегося по столешнице.       Хартфилия демонстрационно фыркнула.       — Неделю уже меня терроризирует! — кулак ударил по столу, Нацу вздрогнул от неожиданности. — Ходит как неприкаянный, какой-то «он» преследует и мне нужна его защита, — взгляд полный упрёка был направлен на напарника.       Леви тяжело вздохнула, глядя на подругу, а потом первела взгляд на Драгнила. Выглядел он как выброшенный щенок.       — Ты говорила с ним?       Люси устало потёрла переносицу, вздыхая глубоко и медленно.       — Я пыталась, — сдержанно бросила она, подперев щёку рукой, и взглянула на парня.       — И?       — И вот.       Люси махнула в его сторону.       Леви, в принципе, прекрасно понимала подругу: такая настойчивая опека кого-угодно выбьет из колеи и завертят мир вокруг в суматохе. МакГарден свела брови к переносице, раздумывая над ситуацией.       — Знаю, — щёлкнула она пальцами, обращая на себя внимание Люси, — тебе нужен парень. Если рядом с тобой будет мужчина, то и в Нацу не будет необходимости.       План хороший. Люси мысленно уже прикидывала варианты «фальшивых парней», но на уме крутился только один — Локи. Храбрый лев с лисьей натурой. Вряд ли Нацу поверит в их отношения, хотя, это ж Нацу. Хартфилия уже было думала согласиться на эту авантюру, пока до неё не дошло:       — Ты же знаешь, что он всё слышит, — она кивнула в его сторону.       Леви косо взглянула: всё его внимание было обращено к ней, серо-зелёные глаза смотрели выжидающе, почти хищно. Непроизвольно она выпрямилась, виновато бросив:       — Не подумала.       Лавка скрипнула и подлетела вместе с Хартфилией, которая скатилась по наклонной к нему.       — Чего хмурые?       — Э! — окликнул его Нацу, — свали.       — «Э»? — Усмешка растянулась в грозный оскал. — Ги-хи, на драку нарываешься, Саламандр?       Люси с Леви переглянулись, последняя пожала плечами и улыбнулась. Хартфилия подумала, что эта драка должна встряхнуть Нацу и вернуть его в привычное русло.       В пылу битвы была задета отдыхающая Титания.       — Да ладно тебе, это всего лишь торт! — воскликнул Нацу.       Это стоило многим целых костей.       Обычные последствия обычной драки: пробитые головы, гильдия разрушена, у Макарова инфаркт миокарда.       — Так что будешь делать? — поинтересовалась Леви, наблюдая как Эрза не остановилась на достигнутом, подходила к каждому и приводила в чувства с одного удара ноги.       — Не знаю, — бросила Люси, взглянув на Скарлет — она выстраивала смертников в линию.       Щелбаны Титания раздавала с чувством и толком. С размаху железной перчаткой.

***

Фрид по натуре был спокойным и осторожным, но всё равно угодил в немилость, стоило поделиться новой сплетнёй с остальными:

— Говорят у Люси парень появился, — невинно бросил Джастин.

Лаксус долго расспрашивал его со всеми прилагающимися пристрастиями. Маг письмён чуть ли не плача, умолял его остановиться:

— Я уже сказал всё, что знаю.

Лаксусу было до балды, его интересовал лишь один вопрос:

— Кто?

***

      Локи было не узнать — суетился вокруг Люси, словно котёнок, аккуратно приглаживая золотые локоны.       — Идём на свидание, любовь моя, — продолжал он в своей слащавой манере, от которой у Люси на всю эту приторность подступала тошнота.       — Оставь меня в покое, Локи, — только и успела молиться Хартфилия.       «Откуда ты про это узнал?» — негодовала Люси.       Леви книгами клялась, что ничего не говорила. Оставался только один подозреваемый — Нацу.       Локи не сдавался. Он настаивал на свидании, уверяя Люси, что ей всё равно нужен парень.       — Ну, кто, если не я? — говорил он с таким видом, будто был единственным достойным кандидатом на роль её спутника.       Нацу подлетел к Люси и оттолкнул Локи, вставая между ними.       — Не спеши, четырёхглазый, — хмыкнул парень, — уверен, что сможешь защитить её в случае опасности?       Локи, ни секунды не задумываясь, бросил:       — Конечно!       Нацу лишь долгим, пронзительным взглядом окинул его, а затем перевёл взгляд на второй этаж.       Локи обернулся.       Лаксус смерил оппонентов надменным взглядом.       Казалось, даже воздух вокруг загустел от напряжения.       Локи, хоть и был самовлюбленным и часто действовал импульсивно, не был глупцом. Он почувствовал эту двойную угрозу — от Нацу, пышущего жаром и готового к бою, и от Лаксуса, чья аура силы была почти осязаемой.       Он пригладил свои безупречные волосы ещё раз, на этот раз с лёгкой нервозностью, и усмехнулся, пытаясь сохранить лицо.       — Ну что ж, — протянул Локи, обращаясь к Люси, — до скорых встреч, моя звёздочка, — он бросил последний, многозначительный взгляд на Хартфилию, в котором читалось обещание будущих попыток, и, поправив воротник своего пиджака, грациозно удалился.       Нацу взглянул на напарницу — бледная, поникшая, без привычной яркой улыбки на лице. Злость кипела в венах, воспалённые ненавистью глаза метнулись вверх, губы скривились в оскале, и он сделал шаг вперёд, бросив:       — Давай смахнёмся!       Нацу должен был поставить точку.       Лаксус не желал связываться с ним. Не здесь. Не сейчас. Не под её взглядом.       — Смахнёмся, Лаксус! — его голос гремел на всю гильдию, привлекая ненужное внимание.       Лаксус терпел. Он сжимал зубы так сильно, что рисковал раскрошить эмаль. Пара фраз Нацу стали последней каплей, переполнившей чашу его выдержки:       — Что, волшебник S-класса испугался? Ой-ёй, великий и ужасный повелитель молний засцал?       Это был удар ниже пояса. Прямое оскорбление его гордости.       — Знай своё место, сопляк! — прорычал Лаксус, исчезая в ослепительной вспышке молнии и появляясь прямо перед носом противника.       — Я аж воспылал! — оскалился Драгнил, его тело окуталось огненной аурой.       Лаксус надменно усмехнулся.       — Делаем ставки, ребятки! — радостно воскликнула Кана, поднимая кружку с элем.       — Ставлю на внучка! — вторил ей Мастер.

***

Спаситель оказался на больничной койке.

Виновник ошивался рядом.

***

      — Когда пойдём на свидание? — он подпёр голову рукой и обворожительно улыбнулся, замечая, как на её щеках появляется румянец.       — На днях, — с улыбкой вторит ему Люси, вставая с места.       Второй день он не даёт ей проходу. Даже в другом городе столкнулась с ним, когда была на задании. Куда бы она не пошла — он появлялся.       — Встречайся со мной, — звучала избитая за это время фраза.       — Обязательно, — звучал привычный ему ответ.       Люси удивлялась, негодовала и проклинала.       Нацу, этот потрёпанный валенок, принёс ей бед больше, чем настойчивые предложения Лаксуса. Стабильно, хоть один раз в день, но обязательно кто-то скажет…       — Давай встречаться, — весело бросил Гилдартс, чокаясь с Мастером. Люси от подобного предложения застыла на месте, щёки вспыхнули от стыда. В гильдии поднялся галдёж.       — Ты что, куда тебе пню трухлявому на молоденьких заглядываться, — по-доброму возмутился Макаров, смахивая с усов хмельную пенку.       — Моё тело ещё в самом соку — никто не жаловался, — Гилдартс гоготнул, и в ожидании ответа поднял на неё глаза, и чуть позже скользнув вправо.       Лаксус не отводил взгляда от Гилдартса. В его глазах читалось нечто большее, чем просто ревность или желание защитить. Это было предупреждение, завуалированное под любопытство, обещание того, что если он приблизится к Люси, то столкнется с силой, которую не разрушит даже его магия.       Гилдартс лишь шире улыбнулся.       Люси раскраснелась. В голове вертелась одна единственная дежурная фраза:       — Парень есть. И взгляд Лаксуса добавлял веса её словам.

***

Признаться лёгко — говорили они.

Три ночи подряд пыхтела над подарком.

***

      Лаксус размахивает конвертом буквально перед лицом Миры, но та даже не вздрагивает.       Только цокает и закатывает глаза.       — Да я понятия не имею, кто это. Отстань.       Лаксус ей не верит. Именно Мира вывалила из коробки целую гору одинаковых красных открыток-сердечек на стол со словами:       — Поздравляю.       Открыток было девяносто девять. Лаксус перебрал их все. Каждая была пронумерована, и на первой значилось:       «99 причин, почему я люблю тебя, и 1 причина, почему я не могу».       «1. Ты храбрый»       «2. Ты красивый»       «3. Ты обладатель прекрасного тела»       На них всех и правда были дурацкие, абсолютно нелепые причины. Девяносто девять причин, почему, но Лаксус не нашёл ту единственную причину против. Только в последней открытке под «Ты невероятный» было: «Я отдам последнюю, если ты поймешь, кто я».       Лаксус улыбнулся, перебирая в руках послания.       Что он точно знал? Ну, во-первых: открытки самодельные, вырезанные из красной бумаги. Каждая из них — мозаика вырезанных из журнала букв. Именно из этого, и ещё из подробностей в открытках: «47. Ты надёжный», «84. На самом деле ты добрее и куда лучше, чем хочешь казаться», вытекает во-вторых: это кто-то, кого Лаксус точно знает.       От радости и предвкушения встречи, Лаксус было сложно сохранять спокойное лицо.       — Ты уверен, что это от неё? — с иронией обронила фразу Эвергрин, открывая одну из открыток: «92. Ты будешь хорошим отцом нашим детям». Глаза распахнулись в удивлении, губы растянулись в лукавой усмешке. — Вряд ли она.       Лаксус уверен. Был уверен. Пока Эвергрин не навлекла тень сомнения. А точно она?       Поэтому вход идёт тяжёлая артиллерия по прищучиванию Миры.       Лаксус щурится и шипит сквозь зубы:       — Не знаешь, кто передал открытки? Девяносто девять красных конвертов?       Лаксус знает, что она знает. Главная сплетница и сваха гильдии утверждает, что не имеет понятия кто это? Бред.       — Ради всего святого, Лаксус, — взрывается Мира, — я нашла коробку за стойкой, вот и подумала, что тебе!       Он задумчиво мычит на её оправдания, подозрительно хмыкнув:       — Почему мне?       — Ты же активно бегал за ней, — сдержанно улыбается Мира, протирая тряпкой столешницу.       — Во-первых, не бегал, — поправил её мужчина, вскинув бровь.       — Ага, а, во-вторых, ходил хвостиком, — настаивала на своём дьявол в лучине ангела.       Лаксус нечем было крыть правду-матку. Он хмурился, тарабанил пальцами по столешнице, и с последней надеждой произнёс:       — Если скажешь от кого, помогу с Фридом.       Он видит, как забегали её глазки, как уголки губ приподнялись в улыбке и тут же опустились.       — Я не знаю.       Чёрт! Она была последним оплотом его надежды.       Единственная, кто знал правду — сама Люси.       — К ней идти? — кресло скрипнуло под тяжестью его отчаяния.       Он бы завалился к ней прямо сейчас, засыпав её же признаниями, если бы не было второго «но»: что за причина против? Она подарила заведомо ложную надежду?       Лаксус сглотнул. Волнение давно пропало, уступая место ужасу, что накатывал волной, обжигая своей неизвестностью.       Жестоко.       Решил не идти. Уселся в режиме ожидания, лениво скользя взглядом по первому этажу.       Мужчина просидел до самого вечера, перечитывая девяносто девять причин снова и снова. Люси даже на горизонте не было видно.       Лаксус издал смешок, он не верил в происходящее: заставляет его ждать, как собачонку у двери, так ещё и неведомо где шляется.

***

      Нашёл её на торговой площади. Не самое удачное место для признания, слишком людно. Лаксус представлял более тихий фон, где старуха не кричит: «Свежая рыба», а мужчина рядом не перекрикивает: «Сделаю хорошую скидку!»       Она его не заметила, медленно шагая в сторону парка. Лаксус ухмыльнулся.       — Хороша чертовка.       Терпение никогда не было сильной стороной Лаксуса, и сейчас его нутро сводило от напряжения. Вот уже полчаса он шёл за ней по пятам, но она молчала, не останавливалась и даже ни разу не обернулась.       — Достало, — проскрежетал мужчина, нагнал её и резко дёрнул за плечо.       Люси едва не упала.       — Что ты тут делаешь? — её глаза полны недоумения, но Лаксус напрочь не замечает этого.       — Ну, отдавай, что хотела, — поспешно бросает мужчина, голос едва не дрогнул от волнения.       Люси моргнула.       — С чего ты взял, что я хочу что-то отдать?       — Ну для чего-то же ты пришла сюда. Не с предложением же руки и сердца, — резонно заметил он.       Хартфилия хмыкнула, подыграв:       — А почему бы и нет?       Лаксус рассмеялся, представив как она делает ему предложение, картинно встав на одно колено.       — Ладно, отдавай.              Она растерянно мотает головой и пожимает плечами.       — Что отдать?       — То, ради чего я здесь, — он протянул руку ладонью вверх.       Люси на время погрузилась в раздумья, прищурила взгляд и аккуратно хлопнула по его руке.       — Держи, ещё раз? — вновь хлопает. Ещё. И Ещё.       У Лаксуса уже скулы сводило. Поймал её руку и дёрнул на себя — она испуганно ахнула. Мужчина склонился, его лицо было непозволительно близко.       — Я жду, — горячее дыхание обжигает девичью кожу, заставляя пылать от смущения.       — У меня ничего нет, — испуганно лепечет Хартфилия, чувствуя на пояснице крепкую руку.       Он притягивал её к себе всё ближе с каждым неправильным ответом.       — Отдавай, — их носы соприкоснулись, в ушах глухим ритмом отдавался стук её сердца. — Или мне самому взять? — продолжил Лаксус, переходя на приятный, бархатный голос.       Люси ударила его носком сапога по голени, прежде чем их губы соприкоснулись.       — Сдурела? — Мужчина сдавленно простонал, шумно втягивая воздух и растирая ладонью горящую острой болью ногу.       — Я? Это ты сдурел! Что ты себе позволяешь, извращенец? — её голос дрожал от напряжения.       Лаксус издал смешок, повёл широкими плечами и выпрямился.       — Извращенец? — с недоумением фыркает Дреяр. — Так ты называешь того, кому в любви собралась признаться?       Люси подавилась воздухом от возмущения.       — Да кто кому тут ещё в чувствах признаётся! — парировала Хартфилия, нервно сглатывая слюну.       Ветер шевельнул её волосы, рассыпавшиеся золотыми нитями по бледному лицу.       Почувствовав её волнение, Лаксус смягчился.       Тихий шелест ветвей деревьев вторил тишине, царившей между ними.       Несколько секунд спустя он спросил грубо, но искренне заинтересованно:       — Любишь меня?       Её брови взлетели вверх, губы беззвучно двигались, пытаясь осмыслить вопрос.       — Что? — растерянно пробормотала она, потеребив подол юбки.       Уголки рта Лаксуса дрогнули в лёгкой усмешке. Он выразительно осмотрелся вокруг, словно оценивая окружающую обстановку. Никого.       — Я ухожу, — заявила она категоричным тоном.       Лаксус пропустил мимо ушей её заявление, изучающе разглядывая Хартфилию, отмечая, как напряглась её тело, какой панический блеск появился в её глазах.       Она развернулась, сделав пару шагов.       — Стоять, — просьба слышится чётким приказом.       Внутри закипело возмущение, пульс участился, лоб слегка вспотел. Люси быстро обернулась, пытаясь выглядеть равнодушной, но нервы трепетали от волнения, обострив ощущения.       — Чего тебе?       — Это не твоё? — в руке появилась коробка, он подошёл.       Люси издала смешок, ранняя злость исчезла, стоило взгляду упасть на красные открытки-сердечки.       — Оригинально ты в любви признаёшься, — весело бросает Хартфилия, доставая одно сердечко.       — Это ты призналась, — сдержанно поправляет её Лаксус, устало вздохнув.       Они долго смотрели друг на друга, не смея нарушить воцарившуюся тишину.       Первым сдался Лаксус.       — Ладно, — его голос охрип после долгого молчания, — давай встречаться.       Он же всё-таки джентльмен.       Хартфилия поняла, что выбора нет, их невинный флирт достиг точки невозврата.       Лаксус выжидающе смотрел, как её взгляд бегает по сторонам; как она сминается с ноги на ногу; как прикусывает нервно губу; и как тяжело вздыхает, бросив тихое:       — Нет.       Он не переспрашивал, не уточнял, отчётливо слышал, а потому просто смотрел. Лаксус загоготал от абсурдности, рука потянулась вверх, пальцы зарывались в золотых прядях.       И он смолк. Неожиданно. Пугающе.       Люси мысленно думала пути отхода, всевозможные отговорки и уже репетировала, что именно скажет Мастеру о его распутном и невоспитанном внуке.       — Встречаемся, — твёрдо заявляет Лаксус, его лицо было пугающе серьёзным. — Если это, — он кивнул на коробку с открытками в руке, — не моё и не твоё, тогда чьё?

***

На пустой пристани, где даже чайки не летали, Джувия нервно репетировала перед столбом судьбоносную сцену: — Грей-сама, вот, — протягивает ещё одно красное сердце. То самое. С единственной причиной, почему ей любить его нельзя. Столб молчал, как и подобает столбу. Джувия вздыхала, высматривая в опустившейся ночи возлюбленного.

***

      — … а может он что-то сделает ей? — взволнованно ахнула Мира.       — Всё возможно, — вздыхал старик, — внучок совсем непредсказуемым стал. Нервный, агрессивный, от таких надо держаться подальше…       Нацу не дослушал, в торопях бросился к ней, по пути сбивая с ног Полюшку. Сердце заходилось от переживаний.       — Ох уж эта любовь, — продолжал Макаров, — может рядом с ней остепениться, — замечтался старик. — Видела, как он пожирал Гилдартса взглядом от ревности? — захохотал он, приглаживая седую бороду.       — Да! — защебетала Мира, хватаясь за щеки. — Сегодня весь день меня расспрашивал от кого открытки и тут же помчался к Люси! Ну разве это не любовь?       — Верно, Мирочка, — согласился Макаров. — Кстати, что-то Нацу долго нет.       Они переглянулись. У каждого было нехорошее предчувствие, но никто не озвучил это вслух. Макаров и Мираджейн продолжали сидеть возле кушетки в ожидании больного.

***

Никогда не делайте поспешных выводов.

Не будьте как Нацу, подслушивайте до конца.