Красочные фотографии

Утренняя пара по истории всегда проходила в одном и том же ритме: голос Клода, ровный и спокойный рассказывал о французской революции, пока треть потока откровенно говоря спала, уткнувшись головами в парты, а другая часть строчила конспекты по его словам с видом прилежных студентов. Клод стоял у окна, прислонившись бедром к подоконнику — так он мог видеть и аудиторию, и то что происходило в коридорах в другом корпусе здания университет. Лучи восходящего бледного солнца путались в его длинных, волнистых волосах цветом слоновой кости, выхватывая контрастный красный бант на затылке, который обрамлял хвост в идеальное сочетание небрежности и при этом собранности. Длинная челка выбивалась вперёд, лезла в глаза, но придавала живой вид слишком порядочному, но мягкому характером преподавателю. Клод машинально коснулся пальцами ткани, оглаживая золотую вышивку, которую когда-то сделала на ней его мать, затягивая уже узел банта и вновь возвращаясь к монотонной лекции из "учебника" истории, которые на деле являлись лишь его краткими конспектами. Он заметил Джозефа краем глаза минут пять назад, но по крайней мере старался делать вид, что мелкие строчки в кривом конспекте намного интереснее происходящего за окном. Даже издалека было видно, как брат спешит куда-то, а из рук падают бумаги, которые он впоследствии судорожно собирал с паркета коридора. Клод едва заметно улыбнулся уголком губ, но тут же спрятал улыбку, поправляя непослушную челку — на самом деле просто, чтобы прикрыть жест. Студентка с первой парты на него пристально смотрела, и Клод вежливо, но нервно ей улыбнулся, сузив глаза. Он отстранённо перевёл взгляд на доску, где мелом было наспех нацарапано несколько дат, объясняя наконец, что самое важное нужно записать студентам, которые лениво начали поднимать головы. Когда дверь аудитории скрипнула и в проёме показалась знакомая макушка, Клод даже не повернул головы. Только пальцы чуть сжали страницу, и он, собираясь с мыслями и анализируя внешний вид брата краем глаза, продолжал свой монолог. Джозеф растерянно поманил рукой преподавателя, на что тот в ответ лишь кивнул головой в сторону парт. Они вновь поняли друг друга без слов. Джозеф уселся на заднюю парту, подпирая щеку ладонью, взглядом окидывая аудиторию, в которой находился. Он слегка сщурился, поправляя свои очки для чтения и наконец завязал волосы в бант по-человечески, расчесывая светлые спутанные пряди пальцами. На парте покоилась какая-то отложенная его стопка бумаг. Через несколько минут Клод наконец закончил лекцию, оставляя дописывать конспект студентам и перевел взгляд на слегка недовольно смотрящему на него близнецу, который в ожидании аж положил подбородок на ладонь, а щека вместе с этим движением сместилась. Мило. — Продолжите читать параграф самостоятельно, — негромко бросил он аудитории, уже спускаясь с кафедры. — Выпишите даты с доски и найдите соответственно их значение в тексте. По пути к задней парте он машинально отметил, что трое человек в третьем ряду наконец-то проснулись, а одна девушка из его кружка по рисованию проводила его слишком долгим взглядом. Клод сделал вид, что не заметил. Он вообще делал вид, что не замечает примерно семьдесят процентов того, что происходит вокруг — иначе энергия заканчивалась к обеду, и тогда даже Джозеф не мог вытащить его на диалог. Остановившись рядом с партой, он оперся ладонью о край стола, чуть склонив голову, чтобы рассмотреть документы. Под таким углом синяки под глазами близнеца виднелись слишком отчётливо, словно были нарисованными на холсте. — Ты опять не спал? — не спросил, скорее констатировал он тихо, почти без интонации, но в голосе проскользнула та самая нежность, которая появлялась только рядом с братом. Вопрос повис в воздухе — риторический, и на него Дезольне лишь лениво кивнул, пытаясь сосредоточиться на деле. Клод перевёл взгляд на листы, пытаясь вчитаться в содержание, но мысли как обычно в корне отличались от его поведения. Он отмечал, как пахнет от брата: кофе и его привычный излюбленный парфюм. Отмечал, как тот устало перебирает листы, ища нужный в этой ситуации. Историк чуть наклонился ближе, делая вид, что изучает мелкий текст, когда брат наконец вытащил нужный мелкий лист с отчетом, хотя на деле лишь искал контакта, который образовался когда он коснулся чужого плеча. — Ты чего такой потрёпанный, — он тихо, стараясь не мешать студентам рядом перешёл в полушепот. — Что случилось? Джозеф лениво потянулся, вновь подпирая щеку ладонью, с полуприкрытых ресниц оглядел аудиторию, словно кого-то выискивая. — Твои студенты, — он акцентировал эти слова почти в полный голос, говоря о группе, в которой Клод являлся куратором — вновь набедакурили, и разбираться почему-то опять взялся я. — Он прищурил глаза, смотря на некоторых вздрогнувших студентов. — Я понимаю, что нашим дорогим "взрослым" — он слегка саркастично усмехнулся — хочется казаться старше и попонтоваться сигаретами, но курить посреди коридора на 3 этаже — это уже крайности. — И после он добавил тише: — Короче мне заместитель напихала бумажек, сказала, отнести тебе и разобраться со всем этим. — Он говорил вполголоса негромко, но четко и выразительно, стараясь не сбивать студентов рядом своими делами. Да и те довольно давно привыкли игнорировать личные разговоры преподавателей от заурядности их тона и тем. Клод слушал, чуть склонив голову к плечу — этот жест у него всегда означал, что он терпеливо пережидает чей-то монолог, но при этом действительно вникает в суть. Взгляд скользнул по листку, который Джозеф чуть ли не пихнул ему в руки и на мгновение задержался на знакомом почерке заместителя — вечно неразборчивом, будто ей платили за количество закорючек, а не за смысл. — А, — тихо выдохнул Клод, и в этом коротком звуке поместилось всё: понимание, легкая усталость от очередной проделки своей группы, даже в какой-то степени облегчение. — Я видел их вчера на том же этаже, они ещё краску разлили возле лестницы, хоть и уборщица заставила все оттирать. Он взял наконец документ в руки. В его конце была приписка от заместителя, адресованная лично ему — вежливая, но с тем особенным оттенком пассивной агрессии, который появляется, когда человек пишет «буду благодарна за содействие», но на самом деле имеет в виду «когда ты наконец-то вправишь мозги этим аболтусам?». Клод аккуратно сложил лист пополам, выровнял края и на секунду задумался, стоит ли сейчас говорить Джозефу, что беспокоится о таком вообще не его компетенция, а проблемы старосты группы, который просто боится признаться в собственной неорганизованности. Решил не говорить. Потом. — Я разберусь, — сказал он вместо этого, и голос прозвучал нервно, но с той ноткой, после которой Джозеф обычно понимал — Клод устроит очередную "воспитательную" лекцию, когда на деле просто попросит вредить своему здоровью где-то за пределами здания. — Ты завтракал? Вопрос вырвался раньше, чем Клод успел его обдумать — просто отметил про себя тени под глазами брата и тот факт, что он буквально слышит как урчит его желудок. Он тут же пожалел о неуместном вопросе в адрес итак явно торопящегося куда-то брата, ведь бумаги рядом уже очевидно не для него, но слово уже вылетело. Клод быстро обвёл взглядом аудиторию — студенты делали вид, что учатся, хотя половина явно переписывались в телефонах, прикрываясь учебниками. Никто не смотрел на них. Он позволил себе чуть дольше задержать взгляд на лице Джозефа, прежде чем добавить совсем тихо, почти наклоняясь к его уху: — У меня в студии есть сладости. И нормальный кофе... Если хочешь зайти после пары. Джозеф мотнул головой, устало поправляя сбившуюся вбок собственную одежду. Он проморгался несколько раз, после чего снова оживился, криво улыбнувшись, поднялся из-за стола. — Договорились! Проведи беседу своей группе, пожалуйста. Мне нужно ещё посещаемость заполнить других. — Он бодро встал со стула, после чего махнул рукой брату, удаляясь из аудитории. Преподаватель проводил взглядом брата, который буквально выпорхнул из аудитории со своей бодрой улыбочкой, за которой всегда пряталось что-то тяжелое. Слишком быстро, слишком ярко — значит, действительно вымотался. Клод знал эту особенность Джозефа лучше, чем кто-либо: чем меньше сил оставалось, тем бодрее он старался выглядеть и тем быстрее двигался, отчужденно от других огорождаясь. Он постоял ещё пару секунд, глядя на закрывшуюся дверь, и только потом вернулся к кафедре, кладя жалобу заместителя в карман светлых мешковатых брюк. — Итак, — ровно произнес он, возвращаясь к прерванной лекции, но голос звучал чуть мягче обычного. — Я дал достаточно времени для записей. Он встал у окна, рукой оперевшись на подоконник и подбирая одиноко лежащую книгу с конспектом урока. Клод мысленно поставил себе напоминание: зайти после пары. Не в студию даже, а просто к брату, проверить, нормально ли он себя чувствует. А следующий раз можно захватить термос с чаем, который Джозеф любит, и печенье — то самое, с шоколадной крошкой, которое он прячет в верхнем ящике стола, чтобы тот раньше времени все не сожрал. — Месье Дезольне? — раздалось слева. Студентка смотрела на него вопросительно, видимо, уже не в первый раз повторяя вопрос. Клод моргнул, возвращаясь в реальность, и мягко улыбнулся — вежливой улыбкой, за которой никто никогда не видел ничего личного. — Простите, задумался. Повторите, пожалуйста.

***

Через академический час была большая перемена на обед. И в дверном проёме, между проходящими мимо с пары студентами промелькнула светлая макушка, слегка игриво смотрящая на преподавателя, стирающего записи дат с темной доски. Клод немного напрягся в плечах, стараясь выдержать паузу так, чтобы не казалось словно он ждал его. Отложив в сторону тряпку, он поправил темную мантию, стряхивая остатки мела с нее. — Ты все дела доделал? — Обернулся наконец-то он, медленно направившись в сторону прислонившегося к косяку Джозефа. — Забегался немного, но вроде как да. Твое предложение ещё в силе? — Пойдем. Выходя из дверного проема, он прикрыл за собой дверь, с лёгким звоном достал ключи из кармана, запирая ее от нежданных посетителей. Клод шёл чуть позади, наблюдая, как Джозеф поправляет на ходу сбившийся галстук — тот самый жест, черезчур обыденный и почему-то сейчас вызывающий смутное желание остановить брата за локоть и перевязать галстук самому. Аккуратно, несильно. Как в детстве, когда они сидели на полу в гостиной и Джозеф учил его завязывать банты, а потом Клод перевязывал их снова, потому что брат вечно затягивал слишком туго. В коридоре было шумно, но тишина между ними ощущалась плотной и уместной. Клод не любил говорить без необходимости — слова отнимали энергию, а сейчас он хотел сохранить её для того, чтобы просто быть рядом. Боковым зрением он следил за тем, как Джозеф идёт: плечи чуть опущены, походка быстрая и словно неустойчивая, не такая лёгкая, как обычно. Устал. Сильнее, чем старался показать. Когда они подошли к двери студии, Клод достал всю ту же связку ключей, которой минутой назад запирал дверь своей аудитории. На самом кольце помимо нескольких разных ключей красовался ещё и брелок в виде котенка-художника, который брат подарил ему с год назад. Клод тогда спрятал улыбку в воротник свитера, но на ключах он был постоянным гостем. Внутри пахло масляными красками, растворителем, а в воздухе витал шлейф еле заметного запаха кофе, который почти приелся к кабинету. Вчерашние наброски студентов томились на большом столе у окна, прикрытый влажной тканью. Клод привычным движением повесил портфель на крючок у двери, скинул туфли и прошёл босиком к маленькому оранжевому мягкому диванчику в углу, где на тумбе стоял старенький термос. — Присаживайся, — сказал он негромко, обернувшись к брату. Он наконец-то позволил себе расслабиться: сгорбится, снять надоеливую мантию, которую все впихивала администрация в качестве деловой одежды — Открой тот ящик снизу у стола — добавил он, кивнув в сторону рабочего места, заваленного кистями и тюбиками. Сам же поменял воду в чайнике и поставил его на место, подключая к розетке. — Зелёная коробка, которую ты дома не доел. Если не хочешь... Могу сходить за чем-нибудь в столовую. Клод опустился на диван, подобрав под себя ноги, слушая как в тишине студии кипит миниатюрный электронный чайник. Джозеф послушно открыл ящик, со скрипом дерева выдвинув его наружу, достал открытую упаковку, в которой половины уже не было по его же вине, и закинул печенье себе в рот. Он почти автоматически немного прибраться на столе, складывая кисточки в банки, а листы складывая в стопку. Держа пачку сладости в руках, направился к дивану, на котором расположился брат. В глазах его сверкнул хитрый блеск, который не остался без внимания второго. Джозеф уселся рядом, наливая в кружку кипяток с почти закипевшего чайника, разбавляя холодной водой рядом. Он отпил немного под чужим взглядом, а потом рухнул головой вниз, откладывая кружку обратно на тумбу, ложась на колени вздрогнувшего от неожиданности брата, ерзая головой так, что волосы вновь небрежно распустились, рассыпаясь по родным коленям. Руки Дезольне на мгновение замерли в воздухе, не зная, куда себя деть, а потом одна из них сама собой опустилась вниз. Пальцы осторожно коснулись затылка, развязывая сбившийся бант — такой же как у него самого. Пальцы сами нырнули в светлую капну волос, расчесвая их, хотя скорее просто гладя брата по голове. — Всё-таки устал. — Он не спросил, скорее констатировал факт. Он чуть сдвинулся, чтобы брату было удобнее, и продолжил перебирать пряди, одной рукой гладя брата по виску, другой откладывая непослушные пряди в сторону. — Не понимаю, чем они тебе так нравятся.. — добавил он почти укоризненно, глядя как брат жуёт печенье, развалившись на его коленях с абсолютной беззаботностью, которую проявлял только когда они были одни. — И не кроши на диван, мне потом убирать. Джозеф по-кошачьи перевернулся на спину, полуприкрытыми глазами смотря вверх. — Не бурчи, а... лучше полежи со мной — Устало попросил он, хотя скорее немного капризничал. Клод замер на секунду, встречаясь почти с жалко молящим взглядом голубых глаз. Джозеф лежал на его коленях с таким видом, словно сейчас расплачется, хоть и в уголках губ была лёгкая улыбка. Он вел себя так, словно если попросит о чем угодно — безотказно получит это. И он не ошибался. Никогда. Клод тяжело вздохнул. Тихо, почти беззвучно. Пальцы на мгновение сжались в волосах брата сильнее, чем нужно, словно он взвешивал что-то внутри себя, и тут же ослабли, поглаживая висок. — Неудобно же будет — сказал он без всякого энтузиазма, больше обозначая проблему, чем отказываясь. Диван был узковат для двоих, только если не вжиматься друг к другу. А они, в общем-то, при любом удобном случае это делали, просто не всегда замечали за собой. И он снова вздохнул. — Господи.. хорошо. Джозеф приподнялся с чужих коленей, ставя зелёную коробку на пол, в последний раз закидывая себе в рот одну из тех, что шуршали в упаковке. Он приподнялся с дивана, дал место, чтобы Клод принял полулежачее положение, после чего почти по-детски расставил руки, падая в чужие объятия, смыкая их на талии брата, устраивая свою голову у него на груди. Клод замер, ощущая тепло чужого тела. Он не сразу нашёл, куда деть руки. Одна так и осталась лежать на голове брата, пальцы автоматически гладили висок, заправляли за ухо выбившуюся прядь. Вторая неуверенно коснулась спины — там, где под тонкой тканью рубашки угадывались очертания лопаток. Клод провёл ладонью успокаивающе, словно они опять дети, ведь положение сейчас до жути напоминало прошлое, когда Джозеф боялся темноты и всегда лез в кровать брату, а тому, хоть и тоже было страшно приходилось успокаивать его. Тишина в студии стала совсем густой. Клод чувствовал, как дыхание брата постепенно выравнивается, как расслабляются мышцы под его рукой, как тяжелеет голова на груди. Сам он дышал поверхностно, словно боясь сбить этот хрупкий ритм. — Ну разлёгся... — Через несколько минут все же робко сказал он,— Скоро пара начнется. — почти рассмеялся, целуя Джозефа в макушку. Подкол звучал странно на фоне телодвижений самого Клода. Но им обоим было плевать. Джозеф лишь что-то промычал ему в грудь, после чего медленно поднялся в локте, другой рукой сплетая волосы на затылке брата, притягивая его ближе. Поцеловал его лениво, просто сминая чужие мягкие губы, а брат сначала удивлённо выдохнул, хотя и ожидал подобного поведения, и не сопротивлялся, с охотой отвечая на ленивые движения. — Дурак. — Закончил он, томно выдохнув это слово в поцелуй, отстраняясь на сантиметры от лица, смещая свою руку с чужой спины на лицо, оттягивая большим пальцем губу брата и вновь притянул его в медленный поцелуй, вплетая пальцы в светлые пряди на макушке. — У тебя после пар ещё кружок, да? — Оторвавшись от поцелуя с какой-то тоской произнес Джозеф, медленно разлепляя глаза, словно заставлял свой мозг проснуться немного. — Если я скажу нет, ты пойдешь домой после своих занятий? — Значит всё-таки есть. Я зайду поспать, пока ты ее ведёшь. — Нагло заявил он, наконец-то поднимая тяжёлую тушу с другого. Он начал приводить в порядок сначала помятого под его весом Клода, словно себя: Ловкие пальцы в мгновение стянули красный бант, собрав белокурые волосы в тугой хвостик, завязав его вновь в человеческий вид, а поправка его воротника это было само собой разумещееся дополнение, с которого Клод был немного в растерянности. — Это был вопрос? И как вообще Джозеф собрался спать среди шаркающих карандашами говорливых подростков. В ответ брат лишь хмыкнул, наспех поцеловал в щеку близнеца, попутно поправляя теперь уже свои волосы, и смылся за дверь, которая с щелчком за ним захлопнулась.