All Foxes Go to Heaven

30 мая 2006

Сознание вернулось не вспышкой, а медленным, тягучим наплывом – как чёрная вода, заполняющая затопляемую пещеру. Мыслей не было, только ощущения. Боль глухо разливалась по всему телу, собираясь в пульсирующие узлы в боку, шее, и запястьях. Холод, стерильный и металлический, тянулся от капельницы, впившейся в вену на сгибе локтя. В воздухе стоял запах антисептика, отбеливателя и чего-то сладковато-тяжёлого, от чего подступала тошнота. Стоило вдохнуть глубже, как рёбра тут же напомнили о себе тупой вспышкой боли. Первым, что он увидел, открыв глаза, был белый потолок с матовыми плитками; в тишине тянулся ровный гул приборов, и всё вокруг казалось вымытым до неестественной, почти пугающей чистоты. Больница? Мысль плыла медленно, будто сквозь густую жидкость. Мозг, привыкший к химическому туману, теперь вяз в чём‑то другом – более тяжёлом и чужом. Звуки доходили с задержкой: приглушённые голоса за стеной, размеренное пиканье где‑то рядом. Он моргнул несколько раз, пытаясь уцепиться за реальность, и только тогда уловил в этой тишине нечто лишнее. Не звук. Присутствие. Оно было знакомым – не резким и не тревожным, скорее зафиксированным, как будто чьё-то внимание удерживало пространство, не давая ему расползтись. Я не один? Мысль возникла раньше паники – и та не успела оформиться. Попытка пошевелиться оказалась ошибкой: боль сразу сжала тело, сбив дыхание, и из груди вырвался тихий, непривычный звук. Анхель замер, пережидая, пока всё снова уляжется и напряжение не станет терпимым. Он не пытался напрячь память – это было бесполезно, хотя вряд ли он вообще что-то осознавал в данный момент. Если бы его воспалённый мозг и попытки психики спасти хозяина можно было сравнить с дамбой, удерживающей поток воды, то прямо сейчас появилась трещина. Не целая сцена, как это происходило обычно, а маленькие струйки бурного потока. Зелёные цифры, слишком яркие в темноте. Глухой, неправильный звук. Чужое движение. И холод – не снаружи, а в руке, где металл казался слишком тяжёлым для пальцев. Шум в ушах нарастал, заглушая всё остальное. И – прикосновение. Чужие руки: сначала резкие, потом удерживающие, фиксирующие, не дающие развалиться на кусочки. Он не смог восстановить это в памяти, но тело помнило. Эти руки не опасны. Мысль не складывалась в слова – она просто существовала, и этого оказалось достаточно. Паника так и не пришла. Вместо неё внутри осело что-то тяжёлое и тёплое, похожее на знание, не требующее объяснений. А где… Анхель, насколько мог, повернул голову, игнорируя нарастающую боль в шее, и направил взгляд не к двери, а в сторону – к источнику этого ощущения. В углу палаты стояло кресло. И в нём – Тео. Он сидел, склонившись вперёд; голова покоилась на сложенных на коленях руках. Сон его был неглубоким – это читалось в каждой линии тела: плечи напряжены, пальцы сжаты, словно он всё ещё что‑то удерживал. На костяшках виднелись свежие ссадины. Анхель задержал на них взгляд дольше, чем на лице, прежде чем подняться выше. Тео был здесь. Этот факт не вызвал всплеска эмоций – ни облегчения, ни радости. Просто всё внутри наконец встало на место, как если бы кто‑то осторожно подклеил ту дамбу, что удерживала бурный поток эмоций. Он здесь – значит, всё ещё держится. Сознание снова начало уплывать: боль и препараты мягко, но настойчиво тянули его обратно, не встречая сопротивления. Он просто смотрел на позу Теодора: на положение плеч, на руки, на то, как даже во сне он остаётся настороженным. И только когда веки начали опускаться сами, без его участия, мысль оформилась окончательно, тихо и почти беззвучно: Пока Тео здесь – не всё потеряно. Этого оказалось достаточно, чтобы мозг отключился.

***

Забвение было недолгим. Сознание не исчезало – оно лишь отступило на время, оставив на границе между призрачным сном и нечёткой реальностью. Анхель медленно вынырнул обратно. Глаза открылись сами. Комната осталась прежней: тот же белый потолок с трещиной, тот же гул приборов и фоновый шум больницы. Но теперь в этом было больше чёткости, и вместе с ней вернулось тело. Тяжёлое. Чужое. Руки лежали поверх одеяла, и только через пару секунд он заметил знакомую дрожь в них. Наверняка со стороны он выглядел как наркоман. Пустота, оставшаяся после химии, ощущалась странно – как отсутствие привычного фона, а не облегчение или долгожданная «свобода». Слишком тихо внутри. На фоне ощутимого потряхивания тела проступило другое: пальцы слегка свело от желания. Оставалось надеяться что Тео со страху не выкурил все сигареты. Анхель слегка хмыкнул про себя и, медленно моргнув, перевёл взгляд. Когда он наткнулся на пару внимательных карих глаз, тело слегка расслабилось. Теодор сидел в том же кресле и наблюдал за ним. Анхелю даже показалось, что тот не двигался с того момента, как они здесь оказались. Судя по почти неизменившейся позе, это даже могло быть правдой. В голове стало ещё тише, но не легче. Анхель облизнул пересохшие губы. – Сколько… – голос сорвался на первом слове. Он замолчал и сглотнул с усилием. – Сколько я был… – Недолго, – тихо ответил Тео. Анхель едва заметно кивнул. Последовавшую паузу нельзя было назвать неловкой – скорее пустой. Анхелю не хотелось её нарушать. Он попытался вдохнуть глубже, но тут же остановился: боль пришла быстрее, чем он успел осознать, и обожгла грудь и горло. Вот ведь зараза. – Не надо, – почти сразу прервал его потуги Тео. – Просто дыши. Анхель усмехнулся бы, если б мог. – Я и так… дышу. – Не так, – спокойно отозвался тот. Будь у него силы, он бы съязвил что‑нибудь слишком спокойному Теодору в ответ, чтобы растормошить его унылое лицо. Но этого хватило, чтобы действительно попробовать вдохнуть иначе – медленнее и осторожнее. На этот раз стало чуть легче. Тишина вновь заполнила пространство между ними. Анхель обвёл глазами фигуру Тео, и его взгляд уцепился за ободранную кожу на руках – свежую. Он задержался на них дольше, чем планировал. Где‑то в глубине сознания вспыхнул слабый огонёк ярости. – Он… – слова не сразу нашлись, – он тебя тоже? Тео покачал головой. – Я в порядке. Пиздеж. Последнее осталось неозвученным, но ответ Тео слегка охладил ярость Анхеля. Он не стал спорить. Сейчас это ничего не меняло – разве что добавило ещё один факт в копилку морального оправдания его действий наконуне. Он на секунду закрыл глаза, пытаясь собрать мысли, которые, как мерзкие таракашки, расползались, не цепляясь ни за что конкретное. – Что… – он выдохнул, позволив просочиться оттенкам раздражения в голосе. – Что теперь? Тео не ответил сразу. Его взгляд переместился на дверь и вернулся обратно к Анхелю. – Разберёмся. Анхель снова хмыкнул. Конечно, они блять разберутся. Всё вокруг стало настолько тихим, что когда открылась дверь, её звук заставил тело слегка вздрогнуть. Оба повернули головы на вошедшего мужчину в форме. Он остановился у порога, окинул помещение быстрым, цепким взглядом – сначала Анхеля, потом Теодора, задержавшись на нём чуть дольше. Слишком внимательно для незаинтересованного копа. Анхель поймал себя за попыткой определить его следующие действия, и это невольно заставило его усмехнутья про себя. Считается ли это за суперспособность? Его терапевт, наверное, заверил бы, что да. – Очнулся, – никто не ответил; это даже нельзя было назвать вопросом. Голос мужчины хорошо выдавал его возраст, что не могло не напрячь Анхеля. Никто не любил копов, а он особенно. Он прошёл внутрь и закрыл за собой дверь. – Я офицер Хиггинс, – веду ваше дело. Он сделал паузу и перевёл взгляд на Анхеля. – Формально я здесь, чтобы задать пару вопросов, но для начала: ты как? Формулировка никак не вязалась с тоном. Анхель моргнул, на секунду запнувшись о сам вопрос. – Жив, – ответил он после паузы. Голос всё ещё звучал чужим. Хиггинс кивнул, принимая ответ. – Хорошо. Он достал блокнот, но не спешил его открывать, будто давая время. – Тогда коротко объясню, что будет происходить дальше. Тео чуть выпрямился в кресле. – Случай будет рассматриваться как самооборона, – продолжил Хиггинс, – но формально это всё равно дело: будут показания, проверки и, скорее всего, суд. Анхель слушал, но смысл доходил с запозданием. – Ты, – он указал концом ручки на Теодора, – проходишь как свидетель. – Понял. – Тебя вызовут отдельно. Чёрт, Ричард. После короткой паузы Анхель нахмурился, собирая мысль. – Нам обязательно… – он запнулся. – Родители? – уточнил Хиггинс и сам же ответил на свой вопрос: – Нет. Вы оба совершеннолетние, всё оформляется напрямую через вас. Если только вы сами не решите кого‑то подключить. Анхель отвёл взгляд. Меньше всего он хотел сейчас об этом думать. Офицер перевернул страницу, не настаивая. – Выпускные, – добавил он чуть менее формально. – Экзамены у вас закрыты, с этим проблем не будет. Тео выдохнул через нос – наверное, это было похоже на облегчение. И, пожалуй, Анхель его разделял. Он в целом и не планировал на нём появляться, хотя Иззи и настаивала, что они оба должны пойти, чтобы она могла посмотреть на них в глупой форме. – Сейчас главное – показания, – продолжил Хиггинс. – Остальное потом. Он наконец открыл блокнот на чистой странице. – Когда будешь готов, начнём. Анхель перевёл взгляд на Тео и только после его едва заметного кивка сказал: – Давайте.

***

28 января 2006. Пальметто

Дверь кабинета была прикрыта, но это не мешало звукам просачиваться в коридор. Эндрю остановился у двери. Он бы не назвал это попыткой подслушать – просто внутри говорили громче, чем обычно. Голос Дея он узнал сразу. Его на самом деле тяжело не узнать, когда он каждый день брюзжит рядом с тобой. – Эти двое, – сказал Кевин, и в этом «двое» уже звучала оценка. – Выпускники, Окленд. Эндрю закатил глаза. Ну и местечко же он выбрал. Бумага глухо ударилась о стол. – Статистика? – это уже Ваймак. – Стабильная: этот – защитник, второй – нападающий. После короткой паузы: – Характер? Кевин слегка помедлил. – Сработаются. Эндрю едва заметно усмехнулся на это слишком удобное слово и наконец толкнул дверь. – Ты идёшь или мне тащить тебя силой? – он остался в проёме, не заходя внутрь, и скользнул взглядом по комнате. Глаза зацепились за стопку папок на столе и две лежащие отдельно – на мгновение, чтобы отметить их наличие, не больше. Кевин раздражённо выдохнул. – Подожди. – Нет, – Эндрю не сдвинулся с места, продолжая сверкать не сходящей с лица улыбкой. Ваймак закрыл одну из папок, не убирая ладонь с обложки. – В таком случае, мне стоит съездить в Окленд на их ближайший матч. Этого было достаточно. Эндрю ещё раз моргнул медленнее обычного и перевёл взгляд с папок на мужчину. – Тогда езжайте, – сказал он. – Вы вроде как тренер. Кевин нахмурился. – Мы можем поехать вместе. Эндрю бросил на него взгляд. – Зачем? – За тем, что это сразу два игрока, которые не хуже Смоллз, и нам повезёт, если они ещё не подписали контракт с другой командой. – Не убедил. – Эндрю выдержал взгляд, которым его прожёг Кевин, и снова перевёл глаза на тренера. Ваймак прищурился. – Ты даже не хочешь посмотреть? После короткой паузы Эндрю пожал плечами. – Если они окажутся в Южной Каролине – тогда и посмотрю. – Он развернулся, уже теряя интерес. – Если через пять минут тебя не будет внизу, до Эбби ты будешь добираться пешком, – бросил он Кевину через плечо и, не дожидаясь ответа, вышел. Тишина за спиной закрылась вместе с дверью, а разговор остался внутри. Эндрю не сразу пошёл к выходу, оставаясь у кабинета ещё секунду, как будто проверяя, осталось ли что-то, что стоило бы услышать. Поняв, что больше его тут ничего не ждёт, он ушёл.

***

30 мая 2006. Окленд

Анхель сидел на краю больничной койки, опершись руками о колени. Поза была неудобной, но менять её не хотелось, ведь любое движение тянуло за собой боль, расползающуюся по всему телу вязкими волнами. За единственным окном в палате уже стемнело. Допрос оставил после себя не столько воспоминания, сколько ощущение выжатости, будто из него вытянули всё, и даже больше чем было нужно. Сознание шаталось между усталостью и напряжением. Слишком тихо внутри и слишком громко снаружи. Шаги в коридоре отдавались неприятной вибрацией по всему телу. Писк монитора, шорох бумаги, приглушённые голоса, это всё цепляло внимание, не давая прочно удержаться ни на чём одном. Он не видел Тео. Именно это выбивало сильнее всего. Сердце ускорялось без причины, ладони становились влажными, а дрожь в руках перекинулась на всё тело, знакомо до раздражения. Организм помнил лучше, чем хотелось бы. Слишком тихо внутри. И на этом фоне слишком заметно его отсутствие. Анхель медленно сжал пальцы, пытаясь ослабить тремор. Бесполезно. Конечно, он мог бы порыться в куртке Тео в надежде, что тот не переложил сигареты в карман джинсов. Только толку? Ни Теодор, ни приставленный к ним офицер не оценят его «побег» из палаты, чтобы покурить. Да и никотин – не то, в чём нуждалось его тело и мозг сейчас. Мысли снова вернулись к допросу – точнее, к его обрывкам. Слова, взгляды, паузы, моменты, где можно было сказать иначе. Формально он справился. Но легче от этого не стало. Тревоге было плевать, справился он или нет: она не собиралась пропадать, просто ушла глубже, становясь вязкой и липкой. Он поймал себя на том, что слушает шаги в коридоре, пытаясь угадать обладателя и те, которые остановятся у его двери. Когда дверь всё-таки открылась, он поднял голову резче, чем стоило, – и шея тут же напомнила о себе болью. Тео. Облегчение не было резким. Оно просто ослабило давление внутри, позволив сделать вдох чуть ровнее. Теодор остановился у входа на миг, окинув его взглядом. Анхель не сомневался, что со стороны выглядит жалко, но то, как быстро понимание мелькнуло в глазах напротив, могло его только позабавить. Когда Тео сел рядом, Анхель почти ощутил тепло его тела. Хотя, возможно, это был побочный эффект синдрома отмены. Холодное запястье накрыла рука крупнее его собственной. Теодор притянул ладонь Анхеля к своей шее, позволив пальцам нащупать пульс. Тот был ровным, гораздо спокойнее, чем сердце Анхеля. Его что, вместо допроса седативами накачали? Уголок губ слегка дёрнулся от этой жалкой попытки успокоить себя, но пульс Анхеля и правда начал выравниваться. Рука обмякла в захвате Теодора. Дрожь не пропала – просто перестала раздражать. – Тебе стоит отдохнуть, – сказал Тео после паузы. – Всё в порядке. Анхель кивнул, чувствуя, как напряжение в плечах ослабевает. Он закрыл глаза, чтобы собрать мысли. До сна было ещё далеко. – Допрос был… неприятным опытом, – слова выходили неровно, тише, чем он рассчитывал, но Тео не перебивал. – Я знаю. – Без уточнений. Анхель выдохнул, опуская глаза. – Там всё довольно странно… – он запнулся, пытаясь сформулировать. – Я вроде отвечал, но понимания, что именно несу, особо не было. – Прочистил сухое горло и продолжил: – И сейчас тоже. Тео чуть сдвинулся ближе, взял Анхеля за руку и опустил безвольную ладонь себе на колено, не расцепляя со своей. – Это нормально. Ты ещё не вышел из этого состояния. Голос был спокойным, но не успокаивающим, скорее объясняющим. Анхель нахмурился: раздражение вспыхнуло быстрее, чем он успел остановить. – Бесит, – коротко выдохнул он. – Способность контролировать своё тело не должна требовать таких усилий. – Сейчас не то время, – так же спокойно отозвался Тео. Это задело сильнее, чем следовало. Иди нахер. Анхель не стал спорить вслух – не тогда, когда даже дыхание требовало усилий. Провёл языком по пересохшим, искусанным губам. – Ты ведь был там? – Да. – Видел? – Достаточно. Пауза повисла, но ее хватило. Анхель медленно кивнул, понимая границу разговора. Они поговорят об этом ещё – но не сейчас. – Я справился? – спросил он тише. Вопрос прозвучал ровно, но в нём было слишком много всего. Тео не стал делать паузу. – Да, – и, также понижая тон, добавил: – Мы справились. – На этот раз конкретнее. Анхель закрыл глаза, на этот раз дольше. Дрожь всё ещё проходила по телу волнами, но уже не так резко. Напряжение отошло на второй план. Он позволил себе опереться сильнее, смещаясь к Теодору, который стал постепенно отстраняться. Рядом раздались шаги: кажется, он позвал медсестру, ненадолго отпустив руку. Слова доносились отрывками – что-то про состояние и препараты. Судя по тому, что вскоре сменили капельницу и тело начало тяжелеть, вытесняя дрожь, Тео наплёл ей про бессонницу или тревогу. И не стыдно же врать врачу. Анхель усмехнулся бы, но сознание уже расплывалось. Он не заметил, как Тео переместил его ватное тело, но когда тот снова оказался рядом, позволил себе окончательно отпустить контроль. Сон пришёл быстрее обычного, утягивая остатки напряжения. Это было похоже на погружение под воду. Анхель не был против. Последним, что он ощутил, было присутствие рядом. Оно стало финальным аккордом для того что бы мозг отключился, отпуская хозяина в объятья Морфея, пусть и не самым честным путём.

***

Пробуждение пришло медленно, как мягкое всплытие, в котором тело становилось ощутимым раньше мыслей. Первое, что он отметил, была внутренняя тишина. Не та, что вчера после допроса, а спокойная и хрупкая. Та самая, по которой он скучал последнее время: препараты оставляли после себя пустое, ровное пространство, где мыслям было не за что уцепиться. До отметки «хорошо» в его извращённой шкале самочувствия это состояние не дотягивало, а плавало где-то между «терпимо» и «нормально». Анхель лежал, не открывая глаз, прислушиваясь к этому состоянию, проверяя, не рассыплется ли оно при движении. Рассыпалось. Не целиком но кусочек откололся. Через пару мгновений под ровным слоем проступил слабый тремор. Мысли ожили, выходя из оцепенения, напоминая о вчерашнем. Чуть позже вернулось тихое раздражение. Он медленно открыл глаза и осмотрелся. Палата осталась той же. Тео – тоже. Он сидел рядом, чуть откинувшись назад, и, кажется, не спал: телефон в руках выдавал. Анхель коротко выдохнул. – Лучше? Анхель кивнул. – Немного. – Голос звучал ровнее, чем вчера, – это было почти неожиданно. Он облизнул губы, отметив, что нижняя, кажется, начала заживать. Поразительная регенерация для человека с таким паршивым здоровьем. Работало бы это на нервы – цены б не было. Последняя мысль вернула к тишине. – Ненадолго, – произнёс он тише. По сути – самому себе, но Тео не стал отвечать. Цепочка мыслей продолжила выстраиваться, пусть медленнее обычного, и Анхель был частично рад этому. Сегодня снова явится Хиггинс. Сколько вообще времени? ловно в ответ на мысли, дверь в палату открылась, явив того же офицера, что и вчера. Тот выглядел свежее, хотя Анхель не думал, что коп спал больше пяти часов, судя по теням залегшим под глазами, которые он заметил еще при первой встрече. Хиггинс вошёл с привычным выражением на лице, без особой озабоченности. – Вы уже на ногах, – отметил он, окинув их взглядом. – Через час тебя выпишут, – продолжил, обращаясь к Анхелю. – И я отвезу вас в участок. Нужно закрыть несколько моментов по делу, а ещё сообщить пару новостей. Монолог звучал ровно; последняя фраза заинтересовала Тео, но не Анхеля – тот просто кивнул. Хиггинс задержался на секунду, ожидая реакции, затем коротко бросил: – Подготовьтесь. Когда дверь закрылась, палату окутала тишина – уже менее ровная. Анхель откинулся назад, прикрыв глаза. Остатки его «тишины» держались на поверхности, и он упрямо не хотел их отпускать раньше времени. Дальше всё прошло смазанно. Выписка: подписи, короткие фразы, чужие руки, проверяющие повязки и синяки. Дорога: свежий воздух, звуки города, мелькающие силуэты за окном. Он не пытался следить, а позволил себе просто существовать, цепляясь за остатки искусственного спокойствия. Раньше он бы отругал себя за такое детское поведение, но сейчас было плевать. Так проще. В участке он уже почти не чувствовал разницы между внешним и внутренним шумом.

***

Кабинет казался тесным и слишком тихим для троих. Анхель обнаружил себя сидящим на стуле и смотрящим в пустой стол. Рядом – Тео. Их колени слегка соприкасались, наверное это и вывело Анхеля из прострации. Напротив – Хиггинс который что-то объяснял. Слова звучали последовательно: про слушание, ход дела, что будет дальше. Для Анхеля это был песок, сыплющийся сквозь пальцы. Он улавливал крупицы, но не осмысливал. Пусть этим Тео занимается. А он после всего заслужил блаженное незнание. – …основная часть уже закрыта, – говорил Хиггинс, перелистывая бумаги. – Дальше – формальности. Пауза после этого ему не понравилась. – Есть ещё один момент, который всплыл при проверке. Анхель почувствовал, как напряглось тело рядом. Сам же он не сдвинулся. Откуда у них столько сил болтать ни о чём? – Я в том числе работаю и с системой опеки. Заметив схожести в личном деле, проверил архивы и выяснил: у тебя есть биологические родственники, не указанные в деле. О блять. Тишина изменилась. Анхель моргнул. – Это ошибка, – кажется, его речевой аппарат перешёл на автопилот. – Возможно, – согласился Хиггинс. – Но данные сходятся. Хиггинс оторвал взгляд от папки. – Николас Эстебан Хеммик – кузен, Эндрю Джозеф Миньярд, Аарон Майкл Миньярд – братья. Все по матери. Да вы издеваетесь. После короткой паузы Хиггинс продолжил: – Это всплыло, потому что я был лично знаком с одним из них – Эндрю Миньярдом, – когда вёл дело об усыновлении его Спирами. Той же семьёй, в которую попал и ты. Вы с ним не пересеклись, потому что он угодил в колонию для несовершеннолетних до твоего появления там. Теперь тишина давила на всех с немыслимой силой. Анхель смотрел на покрытую царапинами поверхность стола. Секунду, вторую. Информация не укладывалась. Где‑то на краю сознания что‑то зацепилось – имя, чужая биография, но не оформилось в цельное. И не успело. Фокус сместился сам. – Лисы, – сказал он вдруг. Хиггинс нахмурился. – Что? Анхель поднял голову. Взгляд оставался расфокусированным, но уже цеплялся за простое. – Они же играют за Лисов, да? Он остановился, переводя взгляд прямо на полицейского. – Миньярд… Хеммик… – поморщился, извлекая воспоминания, – это же команда Пальметто. Тео посмотрел внимательнее. Он наверняка понял, что Анхель уходит от темы, даже если сам этого не осознаёт. – Да, – ответил Хиггинс после заминки. – Университет Пальметто. Анхель тихо усмехнулся – без грамма веселья. – Отлично, – пробормотал он. – Конечно. Провёл рукой по лицу, унимая смех. Очень вовремя. – Жаль, что не Брекенридж. Теодор едва заметно выдохнул через нос, ловя направление, куда вёл мозг Анхеля. – Тебе бы там не понравилось, – констатировал он спокойно. Анхель скосил взгляд. – Их команда хотя бы не на дне рейтинговой таблицы. – Они – Шакалы, – пожал плечами Тео. – Мне Лисы больше нравятся. Тон был будничным, словно речь реально шла о командах по экси. И это сработало. Анхель склонил голову в согласии, будто обычный спор, будто остальное можно отложить. Хиггинс наблюдал за этим представлением пару минут, не комментируя. Потом закрыл папку. – В любом случае, – сказал он, – это может упростить ситуацию. Оба перевели взгляд на него. – Если у вас есть контакт с тренером, вы можете уехать туда до суда. При условии, что он подтвердит, что берёт на себя ответственность. Слова легли в тишину, теперь настоящую. Тео медленно кивнул. – Есть. – Посмотрел на Анхеля, который уже не улыбался, но и признаков срыва не подавал. Просто сидел, слишком тихо. – Он приезжал на одну из наших игр что бы завербовать, но мы не дали чёткого ответа. Хиггинс кивнул. – Тогда всё проще. Он встал. – Пойду узнаю номер. Дверь закрылась, оставляя кабинет в тяжелой тишине. Через некоторое время Анхель вновь открыл рот – Лисы, – повторил он тихо, проверяя звучит ли это как очень плохая идея. Еще через некоторое время заговорил и Теодор. – У тебя был номер? – Нет, – и, помедлив еще мгновение, – А вот Брекенриджа - да. Тео хмыкнул. – Значит не судьба. Анхель не ответил, слишком долго смотря в одну точку. – Миньярд... – Пальцы на его руках сжались, но продолжать он не стал. Теодор не настаивал.

***

Хиггинс вернулся быстрее, чем ожидалось, но, вопреки ожиданиям, оставил листок с номером при себе. – Я позвоню сам, – объяснил он, жестом приглашая их подвинуться ближе к телефону. – Так быстрее. Тео кивнул, поднялся со стула и встал у стены, рядом с офицером. Анхель остался на месте, лишь слегка развернувшись к Теодору. – Si no responde, nos vamos a México, – пробормотал он почти неслышно, скорее в пространство, чем кому‑то конкретно. Уголок губ дёрнулся, больше по привычке, чем от настроения, но Тео не отреагировал. После набора номера и гудков Анхель перевёл взгляд, заметив, как тот сжимает челюсть. После второго гудка парень откинулся на спинку стула, запрокинув голову к потолку. – Podríamos abrir un bar, – продолжил он так же тихо. Продолжая наблюдать за отсутствием реакции, он не заткнулся. – Tú sirves, yo… – Гудки продолжались. – desaparezco en el fondo. Тео сжал челюсть сильнее. – Анхель, – произнёс он тихо. Не упрёк, а просьба остановиться. Анхель замолчал, оставив Теодора в покое. Долгожданная реакция не принесла радости. Хотя на что он рассчитывал? Все в этом городе унылые, не знающие толк в развлечениях. Интересно, в Южной Каролине так же? Гудки, которые он перестал считать после второго, прервались. Анхель сосредоточил внимание на трубке в руках Хиггинса. В неё, судя по всему, наконец заговорил собеседник. – Дэвид Ваймак, университет Пальметто. Чем могу помочь? Хиггинс не стал тянуть. – Тренер Ваймак, – сказал он ровно. – Офицер Хиггинс, полиция Окленда. Веду дело, связанное с двумя вашими потенциальными рекрутами. – Уже интересно, – отозвался голос из трубки. Полицейский помедлил, перекладывая трубку и открывая папку. – Теодор Ли Граймсон и Анхель Спир. Тишина, одна из тех, где человек лихорадочно роется в памяти. – Да, – сказал Ваймак. – Помню. Что с ними? Хиггинс не стал смягчать. – Инцидент. Несколько дней назад. Идёт разбирательство. Анхель опустил взгляд на сцепленные руки. Ну и описание. – Оба живы? – сразу спросил тренер. Офицер сделал паузу, оглядев парней. – Да. – Тогда я весь внимание. Хиггинс сменил хват. – Есть фактор, который вам стоит знать. Теодор напрягся. Анхель – нет, пока нет. – При проверке данных установлено: Анхель Спир – биологический родственник трёх членов вашей команды. В трубке повисла тишина. Хотел бы Анхель видеть его лицо. – Повторите? – произнёс Ваймак серьёзнее. Хиггинс перевернул страницу и чётко проговорил: – Хэммик и оба Миньярда. Первый – кузен, остальные – братья. По крайней мере по матери. Анхель пялился в потолок, не двигаясь. – Более того, – добавил он в трубку, – ваш вратарь был в той же приёмной семье, что и Спир. Только в другой период. После молчания в несколько минут Ваймак нашёлся с ответом. – Он сам в курсе? Хиггинс перевёл взгляд на Анхеля. – Узнал незадолго до звонка вам. – Как воспринял? Тео тихо вмешался: – Нормально. Хиггинс слегка развернул трубку к Теодору. – Нас это не останавливает, – добавил он уже чётче. Анхель тихо хмыкнул. – Qué generoso… Тео не отреагировал. – Нам предложили вариант, – продолжил он. – Мы можем уехать в Пальметто до суда, если вы подтвердите, что берёте нас под свою ответственность. Пауза вышла длиннее прежней. Анхель не знал, куда деть глаза, поэтому взгляд скользил по комнате: сначала по стене, потом по полу, наконец – в пустоту. – А вы сами‑то согласны? – вдруг спросил Ваймак. Это был первый вопрос, адресованный им напрямую, а не офицеру. Хиггинс протянул трубку Теодору, полностью передавая её ему. Тео взял телефон. Коротко посмотрел на Анхеля, и тот ответил взглядом, неуверенным, но не отказывающим. – Да, – сказал он и, не отводя глаз, повторил увереннее: – Да, согласны. Где‑то сбоку раздалось тихое: – Supongo… Ваймак не стал комментировать. – Ладно, – сказал он. – Тогда делаем так. Голос стал серьёзнее. – Я свяжусь с вашим офицером официально. Подтвержу, что беру вас под свой контроль. Пауза. – И если всё чисто – вы приезжаете. Анхель слабо усмехнулся. – Qué plan perfecto… На этот раз Тео бросил короткий предупреждающий взгляд. Анхель замолчал. – Подготовьтесь, – добавил Ваймак. – И не создавайте мне дополнительных проблем. После короткой паузы он смягчил тон: – И себе. После щелчка связь прервалась. Хиггинс вернул телефон на место и бросил: – Он перезвонит. Тео кивнул. Анхель не ответил, изучая взглядом стол, будто там было за что уцепиться. Несколько раз сжал и разжал пальцы. – Bueno… – пробормотал он тихо. – Al menos no dijo que no. Спустя пару секунд повторил себе под нос ещё тише: – Лисы… Проверяя, звучит ли это реально. Он перевёл взгляд на Тео, задержавшись чуть дольше. – Esto es real, ¿no? Тео выдержал взгляд. – Да. – Помолчал, прежде чем добавить: – Но других вариантов у нас нет. Анхель медленно склонил голову в согласии. И только потом, почти неслышно: – Esto es una mala idea… ¿verdad? Тео чуть повёл плечом. – Да, – без смягчения. Анхель коротко усмехнулся, без слов.

***

30 мая. Пальметто.

Корт гудел привычными звуками, отдающимися эхом о плексиглас. Мяч бился о покрытие, обувь визжала, скользя по паркету, голоса пересекались, не складываясь во что‑то цельное. Кевин Дэй снова рявкнул, и кто‑то прибавил темп, изображая старание. Эндрю наблюдал с трибун, откинувшись назад и щурясь от прожекторов. Ждал, пока подействует дневная доза. В происходящем не было ни смысла, ни новизны – сезон закончился, остальное выглядело жалко. Дверь открылась, впуская тренера. Эндрю заметил раньше всех. Ваймак остановился, окинул трибуны взглядом и сразу нашёл его. – Миньярд, – сказал достаточно громко, чтобы перекрыть шум и долететь до сидящего выше. – В кабинет. Надо поговорить. Тренировка замерла. Несколько голов повернулось. Тишина после его слов стала странной. Эндрю не спешил. – Тренер, – протянул он, не меняя позы, – неужели неприятности? Не забывайте, у меня есть злой двойник. Возможно, я тут вообще ни при чём. Ники усмехнулся, Аарон показал неприличный жест. Ваймак шутку не оценил. – Я неясно выразился? Поживее. Тон изменился чуть‑чуть, но настолько, чтобы Эндрю лениво поднял свое тело и спустился с трибун. Проходя мимо товарищей, он почувствовал несколько заинтересованных взглядов на своей спине. Корт остался позади быстрее, чем стих Кевин, требующий продолжить. Кабинет встретил плотной тишиной после стадиона. Эндрю не стал садиться, вместо этого привычно подперев спиной стену. Ваймак закрыл дверь сильнее нужного, сразу привлекая внимание. – Звонил офицер Хиггинс из Окленда. Пауза не впечатлила, и Эндрю, улыбаясь, ответил: – И? С чего бы? А главное, какая часть этого всего касается меня? – Он вышел на одного из тех двоих, к которым я ездил зимой. Ничего не изменилось. – Поздравляю, – сказал Эндрю. – Вы, нашли телефон. Ваймак проигнорировал. – Имя – Анхель Спир. В глазах Эндрю на секунду промелькнула знакомая тьма, но ни лицо, ни поза не изменились. Моргнул медленнее обычного, и сам же это отметил. – Я Слушаю. – Произошел инцидент. Несколько дней назад. Идёт разбирательство. – С кем? – С его приёмным братом. Тишина изменилась, точнее что то под ней всколыхнулось. Ваймак добавил спустя время: – Хиггинс сказал: классифицируют как самозащиту. Формулировка – «защищался от пьяного старшего брата». Интересная, однако, формулировка. Эндрю выдохнул через нос, по ошибке это можно было принять за смешок – И какое мне дело до чужих семейных драм? Он наконец отлип от стены, расхаживая по кабинету, театрально жестикулируя. – Вы теперь официально коллекционируете? Травмированные подростки, сломанные судьбы… Хоть последовательность есть. Склонил голову, глядя на тренера и замолк в ожидании. Ваймак не отвёл взгляд. – Ещё кое‑что. Эндрю не остановился, но прислушался. – Ну? Не тяните. – Формально, это не "чужая" семья. Пауза. – Тильда Миньярд. Эндрю замедлил шаг, не остановившись. Улыбка натянулась. – Спустя два года после вас двоих она родила ещё одного. Отказалась в больнице, не дав имени. Ошибку в документах никто не заметил. Он попал в опеку как найденный. Слова легли ровно, даже слишком. – В её деле третий ребёнок без данных. А от Сан‑Хосе до Окленда недалеко. Эндрю остановился у стола, рассматривая его поверхность так, будто там было что-то, стоящее внимания. – Значит, – сказал он, не поднимая головы, чтобы не дать Ваймаку возможности разглядеть лицо, – У меня появился еще повод не интересоваться людьми. Спустя пару секунд прежнее выражение вернулось, и он поднял глаза на мужчину. – Это всё? Ваймак помедлил. – Приедет в Пальметто. Эндрю кивнул с безразличием. Или ему так казалось. – Тогда увидим. Он развернулся к двери. Холодный металл ручки слегка остудил внутренний пыл, но он не надавил на неё. – И, тренер, – добавил ровно, – в следующий раз начинайте с последнего пункта. Это экономит время. И вышел, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась тише, чем открывалась.