fallingforyou

Илья смотрел на неё и не мог опомниться, оправиться от этого случайного пересечения взглядов. Ото льда веяло холодом, но внутри всё искрило – хотелось проехаться и сделать несколько четверных подряд. Было живое и яркое ощущение, что он их приземлит. Приземлит, а затем Аделия – неземная, пламенная – посмотрит на него и не спрячет глаз так быстро; и он сам, не содрогаясь внутренне от внезапности, будет смотреть в ответ. Хотелось взять её за руку и закрутить в тодесе так, чтобы Аделия поняла, как Илья мучается от этого головокружения, вызванного ею самой. Хотелось подойти и сказать, как она была прекрасна, как красиво и непередаваемо откатала свои программы – словно сошла с картины в золотой раме, роскошной и справедливо дорогой. Но не было привычной уверенности, не было легкости — лишь ожидание того, что она, возможно, заметит его метания и заговорит сама. Не хотелось так, хотелось быть в её глазах решительным, но в горле стоял комок от волнения – было страшно так, как бывает только перед сложнейшим прокатом. Лука всё кружил её и кружил, а она улыбалась, понятия не имея, что делает с Ильёй. Это казалось неловким и глупым, совсем не вязалось с рациональностью, но, с другой стороны, кто вообще придумал навязывать человеческому сердцу рассудочность? Оно ведь такое непредсказуемое, ранимое и помнящее. Невозможно предугадать и объяснить, почему оно болит из-за человека, которого знаешь едва ли неделю. Такие привязанности были нечасты для Ильи: для близости ему обычно нужно соответствующее знакомство, нужна цель. С Аделией не было ни знакомства, ни цели – были только её подведенные черным глаза и выступления, которые Илья пересматривал на повторе, как последний дурачок. Наблюдал, как она делает вдохи под конец, как бывает горда или разочарована, как чувствует музыку и движется, захваченная ею и стремлением к идеальному прокату. Аделия была воистину цепляющей – настолько, что стоило закрыть глаза, и под веками проносилась только она, как самая навязчивая мысль, которая липнет до тех пор, пока её не реализуешь. Илья оттолкнулся от бортика, проехался медленно. Она стояла там, разговаривала с остальными — такая недосягаемая. В груди ныло от невозможности посмотреть на неё вблизи, от осознания, что будь он смелее – это более чем допустимо. Больше всего Илью расстраивала эта нереализованность, ведь всё в человеческих руках; как же легко всё можно было бы решить за один вечер, да даже за несколько минут. Но стыд и страх мешают, они оставляют столько душ заблудшими и несчастливыми. Почему он не может к ней подойти, почему мысли дают сбой? Стоило только представить её отвержение, возможный холодный ответ или безответность его бессмысленных чувств, как всякое желание действовать пропадало. Становилось спокойнее от мысли, что он и дальше будет только наблюдать, раз уж шанса всё равно нет. Какая она вообще? Наверное, страстная, но в то же время нежная, укрощающая. Илья слышал её голос только в интервью и издалека – он был таким приятным, таким ласковым. Как Аделия существовала всё это время, а он её не замечал? Как она умудрилась вытеснить из его головы всё, кроме неё самой? Хотелось забыться, помечтать, представить, как он возьмёт её за руку и выведет на лёд. Как это увидят все-все и поймут, что она – его, а он – её. Что она, такая броская, красочная, желанная, создана только для него одного, и её сердце бьётся тоже лишь для него. Чтобы все эти мальчишки, которые у неё, возможно, были, и думать о ней забыли. И чтобы все девушки, вздыхающие по нему самому, наконец отцепились. Илья хотел бы прокатать с ней номер. Хотел бы поддержать её, подбросить в воздух и поймать, видеть близко и чувствовать тоже. Её дикая страсть и артистичность убили бы его прямо в моменте проката, и каждому это было бы видно. Слабость Ильи перед её образом, который он, возможно, сам себе надумал, казалась смешной и неразумной, но что он мог с собой поделать? Он вновь поднял глаза. Она всё ещё разговаривала с ребятами, и Илья видел только её спину. «Повернись, Аделия, посмотри – и, может, тогда я осмелюсь, подойду; дай знак, что тоже обо мне думаешь».  Илья отвернулся, рассёк лёд коньками и принялся наматывать круги. Он заговорит с ней, может, даже подпишется в Инстаграме. Обязательно возьмёт за руку, обязательно сделает всё, о чём грезит.