Прощëное воскресенье

      Аластор пшикнул на галстук духами, поправляя бабочку и наслаждаясь видом в зеркале. На сегодняшний вечер у него были особенные планы. Может, не очень праведные, но кому в Аду нужны правила и морали? Разве что, чтобы почаще через них переступать.       Взяв в руки микрофон, радио-демон ещë раз покрутился перед зеркалом, разглядывая себя на наличие промахов, но всë сидело идеально — в нежно-розовых тонах сюртук облегал как надо, белая водолазка под горло дарила приятную мягкость его образу, галстук-бабочка изящно дополнял, и даже монокль был протерт до блеска. Можно было выходить!       Но вместо пешей прогулки Аластор предпочëл слиться с тенями, ускоряя перемещение в несколько раз.       Вокс же даже не догадывался о коварных планах своего соперника. Он молча перебирал вкладки на широком мониторе, сортируя документы и сравнивая протоколы. Вечер перетекал в обыденность, наполненный скучной работой и остывшим кофе.       Повернув кружку, он мягко улыбнулся, узнавая знак на ней. Любимая фирма, слегка разорившаяся после перемирия с Небесами и несостоявшейся войны, но по-прежнему популярная. Ради неë можно было и стерпеть пару часов сидячей работы.       Хорошенько потянувшись, демон вернулся к компьютеру, щëлкая мышкой и возвращаясь к рутине. И он уже был согласен просидеть так до поздней ночи, если бы не сгустившиеся в кабинете тени.       — Скучал? — насмешливо оскалился Аластор, материализуясь из тëмных сгустков. Он предстал перед бывшим товарищем в чудесном светлом наряде, больше напоминающем сопливое женское старьë из 20-х, чем олицетворение зловещего демона в Аду. Вокс на эту выходку лишь презрительно фыркнул и закатил глаза, скрывая довольную улыбку под маской небрежности.       — Больше всех, — съязвил он, но от компьтера отодвинулся. — Мне что, заняться больше нечем?       — Не рекомендую тебе грубить сегодня, — Аластор покачал указательным пальцем. Посох-микрофон исчез с тенях, и, сложив руки за спину, грешник подошëл ближе к рабочему столу.       — А то что?       — Ты не знаешь, какой сегодня день? — тëмные брови в изумлении приподнялись. Аластор разочарованно покачал головой, с насмешкой наблюдая, как старательно Вокс перебирает микросхемами, пытаясь сообразить.       — Всемирный день борьбы с энцефалитом? — предположил медиа владыка, покопавшись в интернете и высказав первое попавшееся. Но ответ явно не устроил Аластора, и тот снова покачал головой, отвергая предположение. Вокс прорычал и снова залез в сеть, обшаривая сайты. — О! Вспомнил! — просиял он. — Международный день поддержки жертв преступлений!       — Ох, — вздохнул радио-демон, поражаясь тупости оппонента.       — Что, нет? Я не угадал?       — Сегодня прощëное воскресенье, — сквозь зубы процедил Аластор, вызывая искреннее удивление на пиксельном лице. Разноцветные квадратики состроили изумлëнную гримассу.       — Это же православный праздник, — недопонял Вокс. — Мы в Аду, Аластор, здесь никто таким не занимается, — напомнил он, но через несколько секунд на плоскую голову нашло озарение. — Это на тебя так твой дурацкий отель подействовал, да?! — вскрикнул он, тыкая пальцем и откатываясь вместе с креслом назад. Но радио-демон лишь закатил глаза, складывая руки на груди.       — Болван, — буркнул он, — ты можешь хоть раз в жизни не ломать все мои планы?       Из кресла на него смотрел удивлëнный грешник, сжавшись в недоверчивый комок. Глаза у Вокса были как у ребëнка, услышавшего незнакомое слово. Весь настрой пропал почти моментально, и Аластор уже задумался над тем, чтобы вернуться восвояси, как вдруг в него ткнули голубым когтëм, издалека указывая пальцем.       — Ты хочешь, чтобы я извинился перед тобой? — Вокс осмелел и вернулся в прежнюю надменную позу, широко расставил ноги и упëрто скрестил руки на груди. — Не буду.       — Я первый, — прервал его Аластор прежде, чем из цифрового рта успели вырваться очередные протесты.       Обогнув широкий рабочий стол, Аластор предстал перед собеседником в полный рост и прикрыл глаза, надеясь развидеть недоумлëнное лицо.       — Винсент, — начал он, поднимая над пропастью свою гордость, и с каждым последующим словом разжимать пальцы было всë сложнее и сложнее, — мы с тобой знакомы уже почти век. За это время наша... наше общение, — пощадил себя Аластор, избегая обязующего термина, позволяя надменному чувству ещë немного потеплиться в ладонях перед звучным полëтом, — претерпело много всего. Так что я хотел бы извиниться, — дрогнул напряжëнный голос, переламывая честь, — если позволишь.       Глаза вернули мозгу восприятие. Аластор внимательно посмотрел на застывшего в изумлении грешника. Вокс смотрел на собеседника, поражëнный словами, и в ответ лишь безмолвно кивнул.       Приняв жест, Аластор отпустил свою гордость в далëкий полëт, склоняясь к полу. Та со свистящим звуком ухнула вниз, устремляясь на самое дно коварной бездны. Опустившись на колени, радио-демон устроился поудобнее между чужих ног, успокаивающе поглаживая напряжëнные бëдра.       — Аластор? — вскрикнул Вокс, но не отталкивал. Он залился ярким румянцем, слегка дëрнул коленом, скорее рефлекторно, и отвëл взгляд. — Что ты делаешь?       — Прошу прощения, — прорычал владыка, — всë в твоëм извращëнном стиле.       Чëрные пальцы скользнули выше, накрывая вздувшуюся ширинку, и Вокс резко выдохнул, не находя слов для комментариев. Он отдался в руки ведущего и прикусил губу, наблюдая за опущенными ушами, беглым взглядом и кривой улыбкой. Но несмотря на это проворные когти продолжали возиться с маленьким замочком, в конце концов справляясь с преградой. Вокс отвернулся, пропуская электричество между антеннками, смущëнный тем, насколько резко и близко оказался его товарищ.       — А у тебя часто встаëт на меня, — подметил Аластор, заставляя грешника закусить рукав пиджака на предплечье. Тëмная ладонь мягко накрыла начинающий твердеть член, помогая добиться нужного состояния быстрее. Лëгкие вспомогательные движения, ласково вверх-вниз, и Вокс начинал плавиться изнутри в самом прямом смысле этого слова.       Сам факт того, что Аластор снизошëл но него и его постыдных потребностей, уже заставлял член стоять колом, а его притягательный внешний вид, лишëнный повседневного красного и дополненный менее заношенным сюртуком, прекрасно укрепляли эрекцию и без посторонней помощи. Но раз он сам за это взялся... Кто такой этот несчастный Вокс чтобы перечить самому сильному в Аду грешнику?       Смозоленные твëрдые пальцы вернулись к основанию, немного натягивая кожу, а затем отпустили совсем. Однако член действительно встал колом, держась вертикального положения и без поддержки. Вокс тихо проскулил, лишëнный бережных касаний, и немного поëрзал на месте, пока слуха не коснулись сладостные нотки любимого голоса.       — Вот теперь, — протянул Аластор и наклонился ближе, прерывая зрительный контакт чтобы склонить голову и вобрать налитую головку, причмокивая, — прости меня, — тихо вымолвил он, прерываясь. Затем облизал дрогнувший член от основания до уздечки и снова взял в рот, продвигаясь немного глубже, и снова не надолго останавливаясь чтобы дополнить, — за всë, — уверенная эрекция скрылась в горячей полости, мелькая в опасной близости с острыми клыками. Вокс подавился воздухом, забыв, как дышать, когда Аластор взял его целиком и отстранился, прохрипев, — Винсент, — руки сжали подлокотники со всей силы, Вокс держался чтобы не навредить, пока Аластор продолжал издеваться, слишком неторопливо размазывая тëплую слюну по члену. Он наклонился к влажной головке, оставляя несколько поцелуев, и установил с телевизором зрительный контакт, опьяняя алыми глазами. — Прости за отказ, — прошептал Аластор, и в тишине радиопомехи отступили, позволяя голосу звучать чисто, но слишком тихо. Ещë несколько касаний губами, и владыка перетëк ниже, выцеловывая по длине и нашëптывая. — Прости за скандал. Прости за унижение, — мягкие губы упали к основанию, заставляя теле-демона затаить дыхание и замереть.       Аластор не надолго замолчал, опускаясь совсем низко, лаская подтянувшуюся мошонку до побеления костяшек и рваных электических импульсов по телу, потом резко втянул воздух носом, заставляя холодок пробежаться по влажной коже. Губы вернулись к тяжëлой эрекции, зрачки снова столкнулись с разноцветными глазами, а язык кольнул своей остротой.       — Прости за насмешки, — поцелуи сместились вбок. — Прости за шутки, — головка вновь погрузилась во влажный жар, и Вокс не выдержал, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза. Аластор в ответ на это разочарованно выдохнул, потеряв зрительный контакт и с ним часть интереса. — Прости за вредность, — выговорил он и приласкал кончиком языка уздечку, вырывая сдержанный стон. — Прости за гордость, — член оказался в удивительно услужливом рту, вытерпел несколько ласковых движений, затем снова вернулся в пространство, обхваченный рукой. — Прости за публичный позор, — протяжный стон вырвался из груди, и Вокс не сдержался, всë-таки положил ладонь на и без того напряжëнное плечо, сминая то в несдержанном жесте. Но Аластор не оттолкнул. Он прильнул ближе, продолжил ласки. — Прости за умаление. Прости за игнорирование. Прости за несдержанность, — шептал он, заставляя грешника прерывисто вздыхать, не скупясь на стоны. Эта музыка стимулировала продолжать, но радио-демону стремительно надоедало это грязное занятие. Даже если за него можно было добиться от непокорного Вокса такой поддатливости. — Прости за боль, — шепнул Аластор, снова приласкивая головку, то поцелуями покрывая твердь, то языком нежа чувствительные жилки. — Прости за всë плохое, — наконец выдохнул он, напоследок грязно чмокнув с хлипким звуком, и отстранился. Вокс разочарованно прорычал, начиная ëрзать снова, сминая в ладони крепкое плечо.       — Всë? — уточнил он с мольбой, но Аластор лишь глумливо улыбнулся.       — Я закончил, — самодовольно закрыл глаза радиоведущий. Он занял более расслабленную позу, отстраняясь немного от грешника и садясь на пятки. — А тебе есть, что мне припомнить?       На секунду Вокс замешкался, уходя в размышления, но буквально через полминуты он сполз со стула, перетекая на пол, и отпнул его куда-то вглубь комнаты. Аластор склонил голову, с ироничной улыбкой наблюдая за чужими движениями.       — Есть, Аластор, — отозвался грешник, судорожно стягивая с себя пиджак и жилетку, принимаясь шустро расстëгивать давящую бабочку и пуговицы на рубашке, желая дать себе хоть капельку свободы, — есть.       Радио-демон не торопил. Он молча наблюдал за спешным освобождением от тряпочных пут, ожидая, когда же наконец услышит такие необходимые слова. Однако Вокс не спешил болтать, даже схватившись за пряную розовую ткань и торопливо еë распахивая.       — Что нужно сказать, Винни? — улыбнулся Аластор, саморучно избавляясь от водолазки, пока шустрые пальцы не навредили белой ткани. Медиа владыка на секунду застыл, раздумывая над ответом. Буквально секунда мешканья, которой радио-демону хватило чтобы выудить из безграничной пропасти свою гордость, бережно стряхнуть с неë пылинки, и вернуть корону на место.       — Прости меня, Аластор, — сглотнул Вокс и схватил приятеля за руку. Он поднëс ту к лицу, обдавая жарким дыханием, прикасаясь губами к проступающим костяшкам. — За что мне извиняться?       — За всë, — самодовольно улыбнулся Аластор, предвкушая припоминание всех косяков, допущенных за почти вековой опыт общения. Вокс подполз на коленях ближе, прикоснулся к тëмной ладони, выцеловывая на ней нежно-нежно какие-то свои узоры.       — Прости, — вдруг слетело с губ в процессе, — прости, — и ещë раз. Вокс оторвался и с упоением взглянул в алые глаза. С жаждой, вожделеним и страстью, но без раскаяния, — прости за всë, — выдохнул он и вновь поднëс ладонь к губам, не прерывая взгляда. Смотрел прямо в глаза, нежно выцеловывая смоляного оттенка костяшки. — Я был таким идиотом, — вылетело признание, и Вокс развернул чужую руку, начиная с кончиков пальцев, по фалангам продвигаясь к центру ладони. — Прости, что вечно мешаю тебе, — поцелуй застыл в самом центре, а затем грешник потянул владыку на себя, совсем немного, лишь предоставляя себе во владение мягкое предплечье. Губы опустились на выступающую на запястье косточку, стали неспешно ласкать дальше. Большой палец нащупал пульс. — И прости, что я вечно путаюсь под ногами, — выпалил Вокс и вновь припал к светлеющей по мере восхождения коже. Несколько горячих прикосновений, и он застыл, поднимая взгляд на привычную улыбку, застывшую на лице. Пришлось отстраниться. — Что ещë можно сказать, чтобы ублажить твой садистский слух? — недовольно выпалил теле-демон, но Аластор лишь усмехнулся.       — Нет, ты не понял, — он мотнул головой, и алые пряди качнулись следом, повторяя траекторию движения. — Суть не в том, чтобы сказать приятные слова.       — Суть в том, чтобы от них было больно? — одна из бровей на экране немного выгнулась. — Я могу подобрать гадости поинтересней, хочешь? Как тебе, м...       — Нет, Вокс, — остановил приятель, вытягивая руку из чужой хватки. Он постучал по экрану красным когтем, вновь глумлясь над недоходчивостью товарища. — Суть в искренности. Я был честен, когда извинялся перед тобой, — напомнил он, — и я хочу того же от тебя. Даже если это будет одно предложение или одно слово, — Аластор махнул куда-то в сторону, показывая неважность объëма. — Я хочу, чтобы это было от всей души.       — От всей души, — тихо повторил за ним грешник, выискивая в памяти свои провалы. Однако функция самокритики давно дала сбой, и теперь приходилось лишь догадываться о собственных косяках.       — Ну же, Вокси, — растянулся в садистской насмешке Аластор. — Неужели так сложно?       — Да подожди ты, — рявкнул демон. — Хотя бы напомни, где я косячил?       — Пф, — владыка прыснул куда-то в сторону, сдерживая потуги смеха. — Полгода назад ты пытался уничтожить весь Ад, — милостиво напомнил он, — и чуть не сделал это, кстати.       — Ах, это... — протянул Вокс, и на экране проступил светлый голубой румянец. Грешник зашипел, бегая взглядом по комнате, настраивая речевой протокол, но в конечном счëте сдался с тяжëлым вздохом, сбрасывая тон до привычного. — Блять, Ал, не еби мозги. Давай просто потрахаемся?       Но радио-демон был решительно по-другому настроен. В ответ на предложение он поднял с пола сюртук и свитер и встал на ноги.       — Я за извинениями пришëл, а не за сексом, — вымолвил он, выискивая перед и зад на водолазке. — Хочешь просто потрахаться — одолжи какую-нибудь шлюху у своего многорукого друга.       — Эй, Ал, постой, — сменился Вокс, подползая ближе, путаясь в брюках, скатившихся до колен, но всë-таки пробегаясь ласково пальцами по худощавому бедру. — Ладно, ты хочешь извинений? Я извинюсь. Только останься.       — Слушаю, — смягчился Аластор, притормаживая сборы. И Вокс замялся вновь, лишь спускаясь касаниями к колену, но замер совсем.       — У меня не получится так же красиво, как у тебя, ладно?       — Уже хоть как-то, — вздохнул Аластор, смиряя приятеля утомлëнным взглядом. Вокс снова зашевелился, подполз ближе и крепче сжал штанину в дрожащей ладони.       Переступать через себя было сложно. Он делал это второй раз в жизни: в двух жизнях, если быть честней. Впервые когда предложил Аластору сделку о партнëрстве, которую он так звонко высмеял тем вечером, и второй раз...       — Прости меня, — выдохнул он, произнося едва слышно, надеясь, что острый слух товарища уловил его слова вместе со всем, что он в них вложил.       Это было сложно. С Аластором всегда было сложно. Этот грëбаный садист умудрялся сочетать в себе неимоверное зло, какого не видала преисподняя, и в то же время быть чувственным и эмпатичным. Настоящий мучитель! Вокс припал экраном к острому колену, желая хоть как-то спрятать пристыженный взгляд.       — Прости хотя бы за то, что нагрубил тебе сегодня, — взмолился грешник, притираясь чуть ближе, и сверху послышалось мычание в раздумьях.       — Прощаю, — снизошëл Аластор. — Что ещë?       — Ещë... — пальцы охватила крупная дрожь, колени заныли. Вокс ссутулился сильнее, чувствуя, как неудобна сейчас эрекция. — Ещë прости меня за то, что я пытался убить тебя. Тебя, себя, и весь Ад вместе с нами, — член вдруг дрогнул, напоминая о бывалом напряжении. Демон прикусил губу, находя в этом что-то приятное. Приятно было даже вспоминать, какое безграничное безумие охватило его в тот момент. Нет, он не раскаивался. И даже если бы мог вернуться назад и всë предотвратить — он бы не стал исправлять свой порыв.       Странно, но то одурительное чувство, когда в руках у тебя весь мир. Жаль было, что единственная власть, данная Воксу в тот момент — уничтожить его. Но он был счастлив. Искренне счастлив, находясь на волоске от собственной гибели, потому что Аластор был согласен умереть вместе с ним. Почему? Почему он не сбежал, хотя был в состоянии бороться? Почему не ушëл от луча Смерти? Почему не набросился на соперника, не растерзал своими острыми зубами? Почему позволил ему запустить безвозвратный механизм?       Горькая усмешка проступила на губах, и Вокс заплакал, теряя влагу в помятых штанинах.       Наверное, потому же, почему пришëл сегодня и опустился на колени.       Возможно, у Аластора были свои планы. Возможно, он как обычно был погружëн в эгоистичные мотивы. Наверное, он вновь старался ради какого-то своего блага. Но Воксу было почти что физически приятно думать, хотя бы допускать такую мысль, что этот властный грешник не такой уж и свободный, как кажется. Мысль о том, что Аластор тоже привязался, что он так же одержим, влюблëн и прикован... Она пьянила и возбуждала, заставляла сердце сжиматься от тихой надежды.       Ещë одна капля скатилась по плоскому экрану и растеклась по полу влажным пятном. Пусть маленьким, пусть незаметным, но это стоило того чтобы угольные пальцы коснулись нагретого монитора, погладили корпус и немного сжали.       — Я просил извиниться, а не устраивать истерики, — напомнил Аластор, — но мне льстит твоя сентиментальность.       Милосердно опустившись на пол, грешник с интересом взглянул на расстроганного демона, изучая его экран, желая запомнить расположение каждого пикселя. Он протянул ладонь, и Вокс был вынужден обхватить себя за плечи чтобы деть руки хоть куда-то. В это время Аластор измарал пальцы в горячих слезах, пытаясь утереть те с дисплея.       Ему не было грустно, не было больно. Ему было любопытно. Он наблюдал за Воксом всë время их общения, и постоянно эта коробка с картинками удивляла его всë сильнее. Сначала отпрокинув в себя первый стакан алкоголя при нëм, затем поцеловав какого-то грешника в пьяном угаре, третьим удивлением было обнаружить Вокса курящим. Четвëртое происходило сейчас. Хотя в теории, Аластор мог удивиться этому ещë во время мнимой революции, застыв под прицелом оружия Смерти. Но тогда было не до этого, да и выпущенная слеза показалась ему лишь цифровой эмоцией, не преходящей границы экрана. Однако сейчас, когда влага пропитала ткань его брюк и смочила пальцы, всë стало намного серьёзней.       — Прости меня, Аластор, — прошептал теле-демон, вздрагивая от бушующих внутри чувств. — Спасибо, что ты не бросил меня хотя бы сейчас...       — О, мой милый друг, — вздохнул владыка с наигранной театральностью, — ты же знаешь, тебе нужно всего лишь попросить.       Рука лëгким движением опустилась ниже, ласково, почти невесомо обводя твëрдый член. Как же унизительно сейчас выглядел Вокс, обнажëнный, дрожащий, такой расстроганный, но по-прежнему возбуждëнный. Ничего более постыдного радио-демон не видел ни за прошедшую жизнь, ни за длительное посмертье. Но оттого становилось только интересней, и он снова приласкал чужую эрекцию, заставляя всхлипы стремительно стихать.       Удивительно, как этот парень сочетал в себе похоть с чувствами. Аластору такое смешение только снилось. Ему не было близко ни то, ни другое, но Вокс был иной. Он был нежный, чувственный, но до безобразия развратный. И это льстило.       — Ты не уйдëшь? — он тихо хныкнул, старательно вытирая экран.       — Нет, — кратко ответил Аластор и поднял с пола рубашку, саморучно осушая дисплей, вытирая лишнее светлой тканью, — пока что нет.       — Прости меня, — прозвучало приглушëнное из-под тряпки. Грешник усмехнулся, отбросил в сторону чужую рубашку и резко подался вперëд, не позволяя Воксу вовремя среагировать. Краткий поцелуй застыл на экране, примерно в том месте, где по идее должна быть щека. Пиксили сразу заиграли ярче, окрашивая потенциальное лицо заливистым румянцем, и Аластор, отстранившись, не смог удержаться, снова поглаживая пальцами монитор.       — Прощаю, — улыбнулся радио-демон и снова неожиданно чмокнул, уже ближе подбираясь к цифровым губам.       — Ал, — рассмеялся медиа владыка, смахивая последнюю влагу с ресниц. Но те точно были пиксельными, Аластор видел! И всë же, капли исчезли только после того, как Вокс протëр пальцами экран, — не мучай меня, пожалуйста.       — Попроси хорошенько, — Аластор едва заметно подмигнул, растягиваясь в зловещей улыбке. Но грешник и не думал останавливаться, приободрëнный обещанием остаться.       — Поцелуй меня, — попросил он, зарабатывая долгожданное касание, но чуть выше губ. — Ещë раз, — прозвучала просьба, и Аластор снова поцеловал, теперь немного ниже, цепляя губами самую кромку корпуса. Но терпение у Вокса было отвратительным, сказать по правде, и он прильнул сам, утягивая в долгий, трепетный контакт.       — Развратник, — шепнул Аластор в прикушеные губы, а теле-демон только гуще покраснел, слизывая чужую слюну.       — Ты простишь меня за это? — улыбнулся он, заставляя грешника презрительно цокнуть.       — Если это не искренне, то лучше не извиняйся.       Мягкий поцелуй коснулся светлой щеки, затем Вокс снова спустился к губам, руками сжимая острые плечи.       — Тогда возьми меня сзади, раз тебе не нужны мои извинения, — прошептал он у самых губ, заставляя бледное лицо слиться цветом с волосами. Аластор отстранился сам, с огромным вопросом глядя на осмелевшего владыку.       — Ты плакал на коленях буквально минуту назад, — напомнил он, не понимая смены настроения приятеля.       — А сейчас я хочу, чтобы ты поимел меня, — Вокс равнодушно пожал плечами, не находя ничего удивительного в своей просьбе. — Тебя не только извинения заводят, грязный извращуга? — широкая улыбка расстилалась на экране, заставляя пиксельный рот приобретать более широкие контуры. Аластор надменно фыркнул, поднимаясь на ноги, и Вокс интуитивно последовал его примеру.       — Секс изначально не входил в мои планы, — нагло соврал радио-демон, но, кажется, раскусить его враньë было слишком просто.       — Ага, — усмехнулся Вокс, пальцами очерчивая светлую грудь, огибая затянувшийся шрам, — и поэтому ты встал на колени, — ладонь задорно скользнула вниз, пока голос растягивал звуки, — и взял в рот...       — Достаточно, — оторвал Аластор. Он схватил Вокса за запястье, с тихим хрустом выворачивая руку, заставляя грешника повернуться следом и болезненно вскрикнуть. Лëгкий толчок, и он неприятно соприкоснулся со своим же рабочим столом, вынужденный прилечь на прохладную поверхность. Аластор надавил между лопаток, заставляя припасть к столешнице несмотря на холод и прогнуться.       — Это было грубовато, — отозвался теле-демон, невольно зажимаясь.       Напущенная смелость сыграла злую шутку, и Вокс прикусил губу, не готовый к такой позе. Он позволял такие унижения крайне редко, но сейчас, когда Аластор уже толкнул его бëдрами, шероховатой тканью притираясь к ягодицам, для сомнений уже не было пространства. Тихий стон разрезал тишину.       — Может, мне уйти? — прохрипел Аластор необычайно низким голосом у самых динамиков. Вокс подался навстречу, не сумев сдержать удивлëнного стона. Он прижался бëдрами и положил экран на стол, мирясь со своим унизительным положением, пока чужие когти мягко поглаживали между лопаток.       — Н.нет, — тихо выдавил он, с разочарованием выдыхая, когда Аластор отстранился. — Продолжай, пожалуйста.       Ладонь уверенно скользнула по нагому бедру, царапая тазобедренную косточку, и смоляные пальцы сжались вокруг изнывающего члена. Теперь изнывающим был Вокс, целиком. Он попытался дëрнуться навстречу, как-то простимулировать партнëра к более резким, быстрым движениям, однако Аластор без сомнений пресëк эту попытку, показывая, как стоит себя вести.       Когтистая ладонь оставила глубокий след на поверхности стола. Вокс закусил губу и вцепился в столешницу, разлагаясь на атомы под плавными движениями. Между антеннками пробежала волна тока, стоило Аластору чуть сильнее сжать плоть и обвести большим пальцем головку, бëдрами сильнее придавив к столу.       — Да трахни меня уже, чëрт! — вырвалось само по себе, и теле-демон приподнял голову, смиряясь с мелкими конвульсиями, охватившими тело. А приятель продолжал дразнить, потираясь об ягодицы, заставляя хныкать от удовольствия и нетерпения. — А-аластор, — не сдержался Вокс, прохрипев мелодичное имя, как всегда мечтал это сделать, и прикусил собственное предплечье. Реакцией на звук послужил шумный выдох сзади и последующее отпущение. Тело отмякло, лишëнное тëплых касаний, и на секунду грешник выпал из реальности, вслушиваясь в дрожание собственных коленок.       Вдруг напряжение пробило всë тело, искрой вырываясь наружу. Пальцы сильно сжали бëдра, стараясь не впиваться когтями, и меж ягодиц проскользнуло что-то твëрдое и горячее. Вокс растаял, теряясь в ощущениях.       — Что нужно сказать, Винсент? — поддразнил радиоведущий, прижимаясь ближе.       — Пожалуйста, Аластор, — судорожно вздохнул грешник, теряя любое терпение, — вставь мне уже, — он задрожал, вновь подался назад, стараясь поспособствовать процессу, но Аластор не позволил, придерживая на месте. Хныкнув, Вокс скрестил руки и подложил их под экран, настраиваясь на долгую игру.       Вдруг что-то тëплое потекло по заднице, щедно размазанное пальцами. Аластор сплюнул, растягивая слюну по нужным местам, а затем настойчиво приставил головку ко входу, выдавливая из демона ещë один безобразно скверный стон.       Было непривычно, было волнительно, даже немного страшно. Но было до дрожи в пальцах любопытно. Аластор редко занимался сексом, предпочитая не отдавать верх позорным животным инстинктам, но иногда это было нужно. Правда, настолько редко, что в Аду едва ли насчитается даже трое счастливчиков. И двое из них уже давно погребены, унëсшие с собой эту тайну.       Планируя этот вечер, выверяя слова, приходя сюда, он мысленно надеялся, что сможет довериться, сможет получить искреннее удовольствие и... может быть, не однократно. Конечно, хотелось верить, что отношения наладятся. Пусть не партнëрские, как было задумано ранее, пусть не дружеские. Но, может быть, удалось бы найти такого партнëра-друга, который согласился бы удовлетворять его развратные потребности без огласки хотя бы раз в полвека.       Однако медленно погружаясь в тëплую узость, Аластор успел смириться с тем, что одного раза в пятьдесят лет ему точно будет мало. Особенно если Вокс будет так стонать и плакать всякий раз.       — Чëрт, Ал, — выдохся приятель, наконец дождавшись «полного погружения». Он отдышался, пытаясь перевести дыхание и расслабиться, пока радио-демон дал себе время на привыкание и смирение. — Оттрахай меня уж!..       Поперхнувшись словами, Вокс выронил громкий вскрик, поймав первый толчок. Руки моментально вытянулись, хватаясь за столешницу, а сам стол болезненно пошатнулся, и кружка с недопитым кофе заплясала в опасной близости с компьтером. Однако еë движения становились лишь мелодичнее, стук донышка об столешницу начинал более скорый ритм, удивительно совпадая с вырывающимися хрипами и прирывистым мычанием.       Аластор не любил пощаду, не любил слабости. Он любил грубо, до самой последней капли, не давая возможности избежать неминуемого. И Вокс это очень хорошо прочувствовал, в очередной раз подмахнув в попытке держать темп.       Член снова крепко сжали, заставляя прогнуться в пояснице и поймать угол. Теперь несдержанность проявлялась в полной мере, особенно чëтко отражаясь в прерывистых звуках, разносимых по комнате. Поза была крайне неудобной, мышцы затекали быстро, но уловив нужный наклон, Вокс больше не собирался его менять.       Аластору же, по большому счëту, было всë равно. Он позволял партнëру некоторые вольности, пока тот, неудачно подавшись на встречу, не врезался с силой в стол.       Кружка в очередной раз содрогнулась, завалившись на бок. Остывшая тëмная жидкость растеклась по поверхности в опасной близости с техникой, что не смогло не привлечь взгляд алых глаз. Аластор плохо разбирался в современных девайсах, но точно знал, как дорожит ими Вокс. Однако тот только разочарованно выдохнул, поддатливо заелозив на чужом члене.       — Не переживай за это, — выдохнул он, судорожно притираясь, моля о продолжении.       — Ты не ударился? — переключился Аластор, подтягивая приятеля к себе, укладывая ладони так, чтобы хоть немного сберечь выступающие тазовые косточки от ударов. Хотя волновало ли его это на самом деле? Нет, однозначно нет.       — А-ал, — простонал Вокс, тая от тëплых касаний, — Забудь про это. Просто позволь нам кончить...       «Нам?» — усмехнулся радио-демон, вновь поглаживая чужую эрекцию. Он выдавил из грешника приглушëнный стон и снова толкнулся, наращивая прежний скорый темп.       И пока Вокс ловил конвульсии, пытаясь совладать с голосом, посуда, и без того опрокинутая на бок, подгоняемая шатким столом, докатилась до недалëкого края. Аластор начал сбавлять интенсивность, но Вокс наугад ткнулся в него рукой, пытаясь как-то вернуть внимание оппонента к своему присутствию.       — Не останавливайся, — пропыхтел он, — чëрт с не-ей, Ал!       И разлетевшаяся вдребезги любимая кружка действительно не помешала довести дело до конца. Аластор жалел лишь о том, что громкий треск так не вовремя совпал с глубинным искренним стоном перед тем, как Вокс обмяк в его руках. В обоих смыслах этого слова.       И действительно, рабочее место превратилось в свинарник. Возвращая телу былой контроль, унимая дрожь, ведущий оглядывал устроенный беспорядок: разлитый по столу кофе, затëкший под клавиатуру, измаравший пару каких-то документов и сейчас грязной лужицей стекающий на пол, что теперь был усеян острыми осколками. Но стоило Воксу с протяжным «у-ух» выпрямиться и прижаться спиной к тëплой груди, как взгляду предстал ещë один погром — глубокие вмятины, безвозвратно испортившие идеально гладкую до этого вечера поверхность стола.       Кажется, хозяину мебели было абсолютно наплевать на учинëнный беспорядок. Он обхватил чужие руки, заставляя лечь на бëдра, и глубоко вдохнул.       — Неплохо, да?       — Возможно, — согласился Аластор, удобно вытирая испачканную ладонь об ободранное бедро. Он положил голову на крепкое плечо, и Вокс тихо зашипел. — Что такое?       — Ногу свело, — весело хихикнул теле-демон, но не смел шевелиться, так и застыв в тëплых объятиях.       — Прости за бардак, — вздохнул Аластор и оставил влажный поцелуй на шее.       — Прости, что трахнул и украл твою хвалëную невинность, — улыбнулся Вокс, вновь вырывая цоконье.       — И снова никакой искренности, — закатил глаза Аластор. Хорошо, что партнëру это было не видно. Но грешник и без этого нашëл способ его достать, поведя бëдрами в игривом жесте.       — Я очень раскаиваюсь, честно, — театрально пролепетал он. — Мне так жаль, что ты больше не девственник.       — Я не девственник уже век, но если ты ещë раз про это пошутишь — я откушу тебе язык в следующий раз.       — Ого, так ты планируешь следующий раз? — монитор извернулся, и Аластор сощурился от яркого света. — И когда он будет?       — Ещë не скоро, — радио-демон повëл руками выше, обнимая уже за живот.       — Ну, когда? — нетерпеливо улыбался Вокс, поëрзав ещë немного. Достаточно, чтобы с тонких губ слетел прикушенный выдох.       — Может, если ты будешь хорошо себя вести, то на следующее прощëное воскресенье я буду вынужден поощрить тебя.       — На следующее прощëное воскресенье?! — недоумение вырвалось повышенным тоном. — Это типа через год, да?       — Почти, — Аластор коснулся поцелуем тëмного плеча, оставляя лишь краткое прикосновение.       — Не думаю, что я смогу столько терпеть, — выдохнул Вокс, когда тëплые руки коснулись груди и проскользнули под мышками, ложась на плечи.       — Проверим? — улыбнулся Аластор, прикрывая глаза.       — Нет уж, никаких проверок! — отрезал теле-демон и тоже пустил ладонь по чужому бедру, поднимаясь выше. — Приходи завтра.       — У меня планы.       — Подождут...       Долгий, влажный поцелуй остался на губах последним, трепетным касанием, прежде чем Аластор шустро оделся и растворился в тенях. Вокс дотронулся пальцами до перегретого экрана, попытался осмыслить произошедшее и прикусил нижнюю губу, ещë сохранившую на себе горький вкус.       Был ли английский уход знаком или намëком? И в каких они теперь отношениях? Остаться врагами после таких чувственных извинений просто невозможно, но и понятие «друзья» со страстным сексом вряд ли сочетается. Любовники, получается? Улыбка тронула цифровые губы, и Вокс расплылся, как пьяненький, грезя о следующей встрече, пока Аластор перебирал свои планы на завтра.