Континентальное

      Феникс Райт тупил в монитор. Пустая поисковая строка начальной страницы браузера лупила белым по глазам безо всякой пощады, но он все равно не отводил взгляд от мигающего курсора. Потом очень сосредоточенно открыл сайт, пролистал каталог до «немецкого», кликнул и закрыл глаза ладонями, стремительно краснея еще до того, как что-либо в принципе успело прогрузиться.              О, святой боже. У него действительно не было причин чувствовать себя настолько опозоренным прямо сейчас. Ну, наверное. В смысле, да, он гуглит непристойности, сидя в офисе после окончания рабочего дня, но…              Будем честны. Проблема была не в порнушке. Порнушка это дело простое, можно даже сказать, безобидное. Проблема, конечно же, заключалась в этом проклятом, отказывающемся выходить у него из головы Ма…              БАБАХ!              Он подпрыгивает на месте и оборачивается к двери, у которой, судя по шуму, аварийно пришвартовались пришельцы.              — О… Ой… Ник… — красная целиком всем лицом Майя сидит на полу и пялится куда-то ему за плечо. — Т-так вот, что тебе… Нравится…              Если бы их снимала скрытая камера, кадр, где Феникс кинематографично медленно оборачивается к экрану, взял бы награду лучшей триллер-сцены.       

***

      Он не хочет знать, кто в этом виноват. Он просто хочет, чтобы эти слухи прекратились.              Абсурд однозначно достигает своего апогея, когда даже Майлз заводит разговор об этом. На самом деле, Фениксу не следовало сомневаться в том, что Майлз, разумеется, знает все слухи, ходящие между юристов. В конце концов, он сам был главной фигурой значительной их части.              Феникс здорово подвинул его и тут, за пределами зала суда.              — Моя… сестра неплохо обращается с кнутом, — как будто бы между делом вставляет он; ошибка в том, что не было никаких дел, между которыми можно было бы вставить эту реплику. Он просто стоял рядом секунд сорок, пока Феникс не додумался пожелать ему доброго утра, а потом выдал вот это. — Она довольно молода, но, судя по твоему кругу общения, это также соответствует твоим стандартам.              Кажется, он собирался сказать что-то еще, но Райт явственно почувствовал, как его процессор перегревается и собирается взорваться прямо тут и ко всем чертям.              И так как у его поколения нет такой механики, как «подумать», ему приходится нервно ломать кнопку tab.              — Эджворт, ради всего святого, — он выставляет ладонь на манер знака «стоп», почему-то не уверенный, что его голоса будет достаточно, чтобы тот замолчал. — Я, блять, гей.              Они молчат еще какое-то время. Феникс закрывает свое лицо ладонью, поэтому может только догадываться, как именно скорчился Майлз; сомнений в том, что скорчился, у него нет.              — Ты умеешь лгать и убедительнее, Райт.              Очевидно, он уже справился с выражением своего лица и теперь сверлит Феникса злым взглядом. Феникс рискует подглядеть между пальцами. Ну да, все так.              — И вовсе я не вру.              — Мы оба знаем, что лжешь, — еще более хмуро повторяет Майлз и отворачивается, чтобы помять рукав своего пиджака. — Даже если не брать во внимание слухи, ты определенно встречался с девушкой.              Райт пытается понять, каким образом жизнь привела его в ситуацию, где он будет вынужден доказывать Майлзу свою ориентацию. Господи, а ведь еще даже десяти утра нет!..              — Да, и вспомни, что из этого вышло.              Уязвимое выражение стирается новой волной недовольства.              — Это незначительно. Очевидно, что объект твоего интереса это…              — Ты, — не успев подумать перебивает Райт. Кажется, нервы сдают. Нужно будет съездить к водопадам, подлечиться…              Майлз молчит ровно три секунды, за которые Райт основательно краснеет, а потом открывает рот, чтобы… Феникс не хочет знать, зачем, поэтому продолжает славную традицию затыкать рот демону-прокурору Майлзу Эджворту.              — Ты, — повторяет он, делая вид, что его давление в полном порядке. — Идиот, Эджворт, если думаешь, что какой-то опыт определяет человека. Я мог… Ошибаться, действовать в соответствии с традициями общества, обманывать себя…              — Твои чувства выглядели вполне убедительными. Я имею ввиду, Райт, ты же съел улики в тот раз?..              Бля, как же тяжело жить.              — Ну, — он нервно ведет лопатками, с отвращением ощущая липкие капельки пота, скатывающиеся по спине. Он, блять, умрет прямо здесь. — Ну. Ладно, люблю я девушек. Но влюблен то я в… В смысле, я могу влюбиться и в… Не в девушек.              Что он, блять, несет.              Майлз смотрит на его потуги с какой-то личной вариацией сочувствия. К уровню интеллекта, наверное.              — Ты имеешь ввиду бисексуальность, Райт?              А. О. М…              Он знал, что что-то упускает.              Просто быть влюбленным в Майлза Эджворта было так привычно, что он никогда… ну… Не подвергал это анализу? Эти чувства так давно были частью его, что, размышляя об этом, он испытывал такой же дискомфорт, как размышляя о ритме дыхания или моргании.              Не удивительно, что он, простите, не разбирается.              — А… Да? То есть, да, конечно, я знаю, что такое бисексуальность.              Он нелепо смеется, и Майлз смотрит на него «я не могу поверить, что добровольно потратил несколько минут своей жизни на такого, как ты» взглядом.              — Это значит, что человек может испытывать влечение и к девушкам, и к парням, Ник, — непонятно откуда взявшаяся Майя поясняет ему, сочувственно поглядывая и прикрыв рот ладошкой.              Он отпрыгивает от них, врезается в стену и неискренне мечтает уволиться.       

***

      Как следствие, слухи, конечно же, стали еще хуже.              — Я уже неделю не слышал ничего о поддельных уликах, приятель, — Райт ничего, вообще ничего не хочет знать. — Это правда, что ты хочешь, чтобы мистер Эджворт отхлестал тебя кнутом? Но это же больно! Даже если учесть, что рука мистера Эджворта намного легче леди Франциски!              Да откуда это, блять, вообще взялось?!              Он боится очередной случайной встречи с Эджвортом в коридоре, поэтому вламывается в его кабинет самостоятельно.              Майлз вздрагивает и одергивает руку от фигурки Самурая.              Часть мозга Райта привычно отмирает, потому что это, ну, мило, и ему нужны силы, чтобы не начать стебать его на этот счет прямо сейчас.              — Я не хочу тебя, — взгляд Майлза снова становится страшным, и Райт пытается собрать свой мозг, как лего. Хотя по ощущениям он скорее по нему топчется. — В смысле, я… Нет у меня таких предпочтений!              — Я никогда и не думал иначе, Райт, — после небольшой драматичной паузы, во время которой Райт чуть не окочуривается от кровяного давления в черепной коробке, сообщает ему Эджворт. — Если ты хочешь получить от меня извинения, то должен огорчить, что источником слухов являюсь не я.              Фениксу хочется схватиться руками за голову и завыть.              — Да мне!.. — он съедает остаток неправильных слов и заставляет себя собраться. — Конечно же это не ты, Эджворт. Я просто хотел, чтобы ты не понял что-нибудь неправильно из-за них.              Майлз снова натягивает на себя это раздражающее лицо, глядя в стеллаж вместо Райта.              — Твое беспокойство излишне. Я в курсе твоих предпочтений. — он поджимает губы на короткую паузу, будто собираясь с силами, и Райту это не нравится ни в суде, ни в обычной жизни. — Мне жаль, что тебе пришлось испытать все это. Полагаю, я являюсь не лучшей компанией для досуга. Я пойму, что ты не захочешь…              Райт длинно моргнул, сдерживая приступ мигрени. Майлзу, блять, нельзя было позволять говорить, но еще больше — думать. Кто ему вообще подключил эти чертовы скрипты?              Недопонимание между ними разрастется до размеров гранд каньона, если он не остановит его как можно скорее.              Смысла давить на противоречия не было. Придется распаковывать улики.              — Я гуглил немецкое порно.              Майлз каменеет лицом.              — Я не могу дать тебе контакты Франциски, но ты можешь…              Кто, блять, такая Франциска?!              — Я думал о том, что ты наверняка умеешь ругаться на немецком, и хотел узнать, как это могло бы звучать.              Ну, возможно, Райт предпочел, чтобы Эджворт передумал сверлить его взглядом. Вот прямо сейчас это действительно казалось немного лишним.              — И ты выбрал для этого порнографические материалы.              Бли-ин, ну…              — Ты довольно сильно задыхаешься, когда на эмоциях. Это было проще всего.              Майлз отходит от него, трет лицо ладонью и хмурится. Потом начинает ругать — Райт улыбается этому, как идиот.              — Тебе стоит урезать зарплату за нарушение этических норм на рабочем месте.              Он оборачивается на Райта на секунду и тут же отворачивается, сморщившись — Феникс надулся в свою горделивую «у меня есть улики и я все вам докажу» позу, которая не нравилась Майлзу ни в суде, ни в обычной жизни.              — Что ж, мне стоит радоваться, что ты не мой начальник.              — Я все еще могу на тебя доложить, — сварливо спорит ради самого факта спора.              Райт едва сдерживается. Майлз угодил прямиком в расставленную им ловушку.              — Не сможешь, — сияя заявляет он, — если окажешься соучастником.              И ловит сначала подозрительно метнувшийся к нему взгляд, потом нервно дрогнувшие ладони, и только после, упрямо забывая закрыть глаза, возмущенный вздох прежде, чем он успевает превратиться в полноценный протест.              Оказывается, не очень удобно целоваться и улыбаться одновременно.              Майлз хмурится, стискивает пальцами его предплечья, вжимается неудобно плотно, сминая чертово жабо, и больно сталкивается зубами. Райт охает, едва не теряя равновесие, и этот звук приводит прокурора в чувства.              Его отталкивают. Райт растерянно облизывается, по инерции отступая на несколько шагов, пока Майлз бешено глядит на него с другой части комнаты.              — Мы думаем, стороне защиты уже пора уходить.              Райт покачивается с пятки на носок, не отлипая взглядом от уличающе красного Эджворта.              — Стороне обвинения стоит пересмотреть свою стратегию.              И с раздражающе счастливой улыбкой сваливает из чужого кабинета.              Да, все-таки, сама по себе порнушка — дело совершенно безобидное…