Линии, которые не стираются.

На улице было холодно. Такой холод, который не кусает, а медленно забирается под кожу. Чёрные волосы шестнадцатилетнего мальчика путались на ветру и лезли в глаза. Свободная одежда колыхалась так же беспокойно, как и его мысли. В кармане лежало семьсот иен — достаточно на бенто и тёплый напиток. В рюкзаке с красной пандой — тетради, карандаши и рисунки, которые он никому не показывал. Юки Сато шёл по улицам Токио и слушал музыку. Она делала мир тише. Кафе «Сакура» встретило его запахом риса и старым деревянным полом. За стойкой кивнул Хироси. — Ты поздно, — сказал старик. Юки ничего не ответил. На втором этаже его ждал футон и блокнот. Дорогой дневник. Сегодня 28 сентября. В школе меня снова называли девчонкой. Мне нравится моё имя. Я не понимаю, почему им — нет, не мои проблемы что они такие дураки Он долго смотрел на эти строки, прежде чем услышал крик с первого этажа. — Юки! Мальчик закрыл блокнот и спустился вниз. Швабра уже стояла у стены. Юки быстро провёл шваброй по полу, не глядя на посетителей. Движения были отточенными — он давно научился делать всё молча. Пара недель прошла незаметно. Вечером он вышел к станции. Ветер путался в волосах, холод пробирался под воротник. — Мне нужно уйти… — пробормотал он. — Просто встать лицом к ветру. За спиной раздался сухой кашель. Юки обернулся. Мужчина лет двадцати пяти стоял у фонаря. Свет делал его лицо бледным. Одежда дорогая, аккуратная. Взгляд спокойный, слишком спокойный. — Юки Сато? Юки прищурился. — Кто спрашивает? — Ты жил у Хироси. Это был не вопрос. Юки молчал. — У него остался долг. — Мужчина чуть склонил голову. — Долги не исчезают вместе с людьми. В груди стало холоднее, чем от ветра. — Я тут при чём? — Поговорим. — Мужчина открыл дверь машины. — Садись. — Нет. Рука легла на его запястье. Не грубо. Но крепко. Юки дёрнулся — хватка не ослабла. — Не устраивай сцену. Пять минут. И ты вернёшься. Юки смотрел на него несколько секунд. Потом перестал сопротивляться. Он сам сел в машину. Дверь машины закрылась тихо. Слишком тихо.Юки сразу пожалел, что сел внутрь. Салон пах дорогой кожей и чем-то терпким — возможно, табаком или дорогим одеколоном. Свет фонаря за окном медленно скользнул по стеклу, и машина тронулась. — Я не давал согласия, — сказал Юки, глядя в окно. — Ты сел сам, — спокойно ответил мужчина. Голос был низкий. Ровный. Без эмоций. Юки скосил взгляд. Теперь, в свете приборной панели, он видел его лучше. Чёткие скулы. Чёрные волосы, зачёсанные назад. На шее — край татуировки, уходящий под воротник рубашки. Дракон? Змея? Слишком темно, чтобы разобрать. — Повтори, — сказал Юки. — Кто ты? Мужчина не ответил сразу. — Такао Моримото. Имя прозвучало без пафоса. Просто факт. Юки пожал плечами. — И что? Мне аплодировать? Машина повернула резче, чем нужно. Не случайно. — Ты смелый. — Я раздражённый. Такао усмехнулся. Почти незаметно. — Хироси задолжал крупную сумму. Юки напрягся, но лицо осталось каменным. — Он умер. Денег — нет. Юки медленно повернулся к нему. — А я тут при чём? — Ты жил у него. Работал в его кафе. Ты знал, что он болен. Ты видел, что бизнес идёт ко дну. — И? — Ты был его семьёй. Юки рассмеялся. Коротко. Сухо. — Семьёй? Я был бесплатной рабочей силой. Машина остановилась. Не у станции. Не у кафе.Перед зданием, которое Юки сразу узнал — хоть и никогда не подходил близко. Неоновая вывеска. Красные фонари. Закрытые жалюзи на втором этаже. Клуб, о котором шептались. Территория якудза. Юки сглотнул. — Ты привёз меня сюда, чтобы напугать? — Нет. Такао вышел из машины. Обошёл её. Открыл дверь со стороны Юки. Холодный воздух ворвался внутрь. — Выходи. Юки не двигался. Их взгляды встретились. Тёмные глаза Такао были спокойными. Слишком спокойными. — Если бы я хотел причинить тебе вред, — сказал он тихо, — ты бы уже это понял. Юки сжал зубы. Он ненавидел, когда с ним говорили так. Ненавидел, когда кто-то был уверен в своём превосходстве, косо посмотрев на мужчину показал ему средний палец, он вышел. Дверь захлопнулась. Такао шёл впереди, не оглядываясь, будто точно знал — Юки пойдёт следом. И Юки пошёл. Потому что отступать было ещё страшнее. Внутри было тихо.Не клуб. Не шум. Не музыка. Офис. Тёмное дерево. Низкий свет. Запах благовоний. Такао снял пиджак. И тогда Юки увидел, татуировки покрывали его руки полностью. Чёрный дракон извивался по плечу, чешуя уходила к запястью. На спине, когда ткань натянулась, угадывался контур тигра. Юки отвёл взгляд первым. — Сколько? — спросил он. — Что? — Долг. Сколько. Такао посмотрел на него внимательно. — Ты готов платить? — Нет. Я просто хочу знать, насколько всё плохо. — Семь миллионов иен. Юки выдохнул сквозь зубы. — У меня семьсот. — Я знаю. Тишина повисла густо. — Я не буду работать на вас, — резко сказал Юки. — Сразу нет. Такао подошёл ближе. Слишком близко. Юки не отступил. — Ты уже работаешь на меня, — спокойно произнёс он. — Я ничего не подписывал. — Тебе и не нужно. Юки поднял подбородок. — Тогда попробуй заставить. И вот тогда впервые в глазах Такао что-то изменилось. Интерес. Не злость. Не раздражение. Интерес. — Хорошо, — сказал он. — Посмотрим, как долго ты продержишься. Когда Юки вышел обратно на улицу, ветер стал холоднее. Но теперь холод был внутри. Он понимал одно. Это не «пять минут». Это начало. И что бы ни происходило дальше — он уже оказался внутри чужой игры. И выход будет стоить дороже семи миллионов.