Тень бамбуковой рощи

Вано была страной контрастов, но северный регион Ринго не знал милосердия. Снег здесь не падал — он атаковал, колючей крошкой впиваясь в лицо. Для тебя, как для члена команды Соломенной Шляпы, суровые условия не были в новинку, но холод Ринго пробирался под самую кожу, заставляя кровь стынуть. Твои отношения с Зоро всегда были... особенными. В команде, где каждый был по-своему безумен, Зоро оставался монолитом. Тихим, суровым, сосредоточенным только на своих тренировках и клинках. Но за месяцы плавания ты научилась читать его без слов.  Ты знала, когда его молчание было усталым, а когда — умиротворенным. Ты была единственной, кому он позволял сидеть рядом во время медитаций, не рыча о том, что ты мешаешь. Ваша близость ковалась в битвах и тихих ночных вахтах, и хотя слова «любовь» или «привязанность» никогда не произносились вслух, они вибрировали в воздухе каждый раз, когда ваши взгляды встречались. До той самой ночи в заброшенной хижине. Ты искала его. После тяжелого боя с наемниками Ороти, когда Зоро был ранен, ты не находила себе места. Ты знала, что он нашел убежище где-то в лесу, и, когда наконец отыскала старый обветшалый домик, твоё сердце забилось в предвкушении облегчения. Но, приоткрыв скрипучую дверь, ты замерла. Сцена внутри была до боли уютной. На футоне, укрывшись общими одеялами, спали трое. Маленькая Токо, мирно посапывающая в центре, и Хиёри — принцесса Вано, чья голова покоилась на плече Зоро. Её тонкая рука по-хозяйски лежала на его груди, а бирюзовые волосы рассыпались по его плечу, контрастируя с темным кимоно. Зоро не оттолкнул её. Он спал, его лицо было расслабленным, лишенным привычной суровости. В тот момент что-то внутри тебя треснуло. Это не была просто ревность — это было чувство преданности, которое внезапно оказалось ненужным. Ты знала, что они просто грелись. Знала, что Зоро не из тех, кто заводит интрижки. Но вид другой женщины, занимающей твоё место в его пространстве, стал ядом. Ты закрыла дверь так же тихо, как и открыла, и ушла в метель. С того дня ты стала тенью. Ты мастерски избегала его на корабле и в лагере, отвечая односложно, если он пытался заговорить. Ты видела, как в его глазу разгорается недоумение, сменяющееся глухим раздражением. Зоро не привык просить прощения, особенно когда не понимал, в чем виноват. Прошло время. Битва за Онигашиму осталась позади. Кайдо и Большая Мамочка были повержены, и Вано праздновала свое освобождение. Столица Цветов утопала в огнях, звуках флейт и аромате саке. Но для тебя праздник был лишь декорацией. Ты стояла в стороне от главного пира, наблюдая за тем, как Луффи соревнуется в поедании мяса с гигантами. В какой-то момент к тебе подошел Санджи. Он выглядел уставшим, его рубашка была порвана после схватки с Куином, но взгляд оставался теплым. — Ты совсем ничего не ешь, — мягко сказал он, протягивая тебе тарелку с изысканными закусками, которые он умудрился приготовить даже в этом хаосе. — Тебе нужны силы. Ты сражалась как настоящая королева. Ты посмотрела на него и впервые за долгое время искренне улыбнулась. Санджи всегда был внимателен, и сейчас его забота была тем самым пластырем на твою израненную душу. — Спасибо, Санджи. Ты тоже проделал невероятную работу. Твой бой с Большой Мамочкой и её прихвостнями... это было потрясающе. Ты стал еще сильнее. Ты положила руку ему на плечо в знак поддержки, искренне восхищаясь его стойкостью. Санджи расплылся в своей обычной восторженной улыбке, но не успел он ответить, как воздух вокруг вас внезапно стал тяжелым и ледяным. — Так вот чем ты занята, пока все остальные празднуют победу? Голос Зоро прозвучал как удар кнута. Он стоял в нескольких шагах, сжимая в руке бутылку саке. Его кимоно было распахнуто, открывая свежий шрам через всю грудь, полученный в битве. Но сейчас его глаз горел не боевым азартом, а чистой, концентрированной яростью. Санджи мгновенно выпрямился, его взгляд похолодел. — Тебе что-то нужно, Маримо? Или ты решил испортить даме вечер своим присутствием? Зоро проигнорировал кока. Его взгляд был прикован только к тебе — к твоей руке, которая всё еще лежала на плече Санджи. — Значит, со мной ты даже парой слов переброситься не можешь? Избегаешь меня неделями, как прокаженного? — он сделал шаг вперед, и от него повеяло такой угрозой, что окружающие пираты невольно начали расходиться. — А с этим никчемным поваром ты мило беседуешь и хвалишь его? — Зоро, это не твое дело, — холодно ответила ты, хотя сердце внутри пустилось вскачь. — Иди к своей принцессе, она наверняка ждет тебя, чтобы снова «погреться». Зоро замер. Его челюсти сжались так, что послышался скрип зубов. Бутылка в его руке треснула под давлением пальцев. — Так вот оно что... — прорычал он. — Ты обиделась из-за того случая в хижине? Ты серьезно? — Я не обиделась, Зоро. Я просто поняла, где мое место. И оно явно не рядом с тобой. Это стало последней каплей. Зоро отшвырнул разбитую бутылку в сторону и, не обращая внимания на Санджи, схватил тебя за запястье. — Уйди с дороги, завитушка, если не хочешь, чтобы я выпотрошил тебя прямо здесь, — бросил он Санджи, не оборачиваясь. — Пусти её, тупой мечник! — Санджи уже занес ногу для удара, но ты увидела взгляд Зоро — в нем было столько боли и дикого, необузданного собственничества, что ты сама остановила кока. — Всё в порядке, Санджи. Мне нужно... нам нужно поговорить. Зоро не стал ждать. Он потянул тебя за собой, прочь от огней столицы, в сторону бамбуковой рощи, где лунный свет едва пробивался сквозь густые стебли. Бамбуковые стебли смыкались за вашей спиной, словно решетка клетки. Зоро тащил тебя за собой, не разбирая дороги, пока вы не оказались в глубокой тени вековых деревьев, где шум праздника превратился в далекий, невнятный гул. Он резко развернулся и толкнул тебя к стволу, нависая сверху всей своей массивной фигурой. Его дыхание, тяжелое и пахнущее терпким саке, обжигало твое лицо. — Теперь повтори, — прорычал он, упираясь ладонями в дерево по обе стороны от твоей головы. Его глаз горел первобытным, пугающим огнем. — Повтори мне в лицо, что твое место не рядом со мной. — А разве это не так? — ты выплюнула слова ему в губы, хотя твое тело уже предательски отзывалось на его близость. — Ты нашел себе компанию получше в том заснеженном доме. Принцесса Вано... Она ведь такая хрупкая, такая нуждающаяся в защите. Не то что я, верно? Зоро издал звук, похожий на рычание раненого зверя. Он схватил тебя за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его пальцы впились в твою кожу, оставляя красные следы. — Ты дура, если думаешь, что мне есть дело до кого-то, кроме тебя, — его голос сорвался на хрип. — Мы умирали от холода, и та девчонка просто легла рядом. Но всё, о чем я мог думать в том бреду — это почему здесь нет тебя. Почему твои руки не касаются моих ран. А когда я наконец прихожу в себя, ты начинаешь липнуть к этому чертову повару? Улыбаться ему? Хвалить его? Он прижался к тебе так плотно, что ты почувствовала жесткую рукоять Энмы, упирающуюся тебе в бедро, и не менее жесткое, уже пробудившееся желание самого Зоро. Его ярость окончательно переплавилась в похоть — темную, тяжелую, не знающую жалости. — Ты моя, — отрезал он, и это не было признанием в любви. — Член моей команды. Моя женщина. И я выжгу это знание на твоем теле, чтобы ты больше никогда не смела нахваливать других мужчин при мне. Он не стал дожидаться ответа. Зоро впился в твои губы в поцелуе, который больше напоминал нападение. В нем был вкус крови — он прикусил твою нижнюю губу, заставляя тебя вскрикнуть, и тут же ворвался языком в твой рот, подчиняя и доминируя. Его руки действовали грубо: он сорвал твою одежду с такой легкостью, словно это была бумага. Ткань затрещала, обнажая твою грудь холодному ночному воздуху, но ты не чувствовала холода — только обжигающую ладонь Зоро, которая сжала твою грудь так сильно, что на белой коже остался отпечаток. — Смотри на меня, — приказал он, отрываясь от твоих губ. Он быстро избавился от своего кимоно и пояса. Его тело, покрытое шрамами, выглядело в лунном свете как статуя из стали. Ты опустила взгляд ниже и сглотнула: его член, тяжелый, полностью эрегированный и пугающе большой, подрагивал, уже во всю готовый к бою. Зоро перехватил твой взгляд и усмехнулся — злой, торжествующей усмешкой. — Нравится? — он схватил тебя за волосы, заставляя опуститься на колени перед ним. — Этот чертов повар кормил тебя деликатесами? У меня для тебя угощение получше. Ну же, открывай рот и не смей отворачиваться. Зоро надавил на твой затылок, направляя твое лицо к своему паху. Ты видела каждую венку на его члене, чувствовала мускусный, мужской запах его возбуждения. Когда ты взяла его в рот, он издал сдавленный стон, и его пальцы еще крепче впились в твои волосы. Зоро не был нежным. Он начал двигать бедрами, задавая жесткий, напористый темп.  Он толкался глубоко, до самого горла, заставляя тебя давиться и задыхаться, но не давал отстраниться. Его член заполнял тебя целиком. Он хотел власти, хотел видеть тебя покорной, хотел слышать твои приглушенные стоны. Его свободная рука сжалась в кулак, и он рычал сквозь зубы, когда твои губы и язык ласкали его головку. — Да... вот так, — выдохнул он, и его голос вибрировал от напряжения. — Глотай всё, до конца. Он выдернул член из твоего рта, когда был уже на грани, не давая тебе закончить. Зоро подхватил тебя под бедра, с легкостью поднимая и прижимая спиной к дереву. Твои ноги обвили его талию. — Я не собираюсь быть осторожным, — предупредил он, его глаз сузился. — Ты сама этого хотела. Он вошел в тебя одним мощным толчком, без всякой подготовки. Ты вскрикнула от неожиданности и полноты — он растягивал тебя, заполняя до предела, заставляя твои мышцы судорожно сжиматься вокруг него. Зоро замер на секунду, наслаждаясь твоей теснотой, а затем начал двигаться — быстро, глубоко и беспощадно. Каждый его толчок был подобен удару меча: точный и сильный. Он вбивал тебя в ствол дерева, его собственный пот капал на твою грудь, а руки удерживали твои бедра в железной хватке. В этом акте не было романтики — только чистая, дикая страсть двух людей, которые слишком долго сдерживали своих демонов. — Чья ты? — рычал он тебе в ухо, кусая мочку.  — Скажи это. — Твоя... — стонала ты, задыхаясь от удовольствия, которое граничило с болью. — Только твоя, Зоро! Зоро не останавливался. Его движения стали еще более яростными, почти первобытными. Он вбивал тебя в грубую кору дерева с такой силой, что ты чувствовала каждый узел на стволе, но эта боль лишь острее разжигала огонь внизу живота. Он был весь — сплошные углы, шрамы и раскаленные мускулы, и в этот момент он не просто брал тебя, он забирал себе твою душу, стирая из твоей памяти любые мысли о ком-то другом. — Еще... — хрипела ты, вонзая ногти в его напряженные плечи, оставляя глубокие борозды на его коже. — Не останавливайся.. Он зарычал, чувствуя, как твои внутренние мышцы начинают пульсировать, сжимая его член в судорожных спазмах. Его выносливость была легендарной, но сейчас даже он был на пределе. Зоро перехватил твои руки, прижимая их к дереву над твоей головкой, и ускорился, превращая каждый толчок в сокрушительный удар. Он видел, как твои глаза закатываются, как ты выгибаешься в его руках, и это зрелище доставляло ему почти болезненное наслаждение. — Смотри на меня, — приказал он сорванным голосом. — Хочу видеть, как ты кончаешь от меня. Ты подчинилась, встречая его потемневший от страсти глаза. В нем больше не было ярости — только всепоглощающее, дикое обожание, которое он никогда не облек бы в слова. В следующую секунду тебя накрыла мощнейшая волна оргазма, заставившая тебя закричать, содрогаясь всем телом. Ты буквально плавилась на нем, захлебываясь собственным удовольствием. Зоро издал долгий, хриплый рык. Он толкнулся в тебя последний раз, максимально глубоко, и замер. Ты почувствовала, как внутри тебя разливается его жар — густой, обжигающий поток, который, казалось, заполнил тебя до самых краев. Он прижался лбом к твоему лбу, тяжело и часто дыша, его сердце билось о твою грудь так сильно, будто хотело пробить ребра. Прошло несколько минут, прежде чем мир вокруг начал обретать четкость. Шум прибоя вернулся, шелест бамбука снова стал слышен, а ночной холод начал осторожно касаться ваших разгоряченных тел. Зоро медленно отстранился, но не выпустил тебя из рук. Он осторожно опустил тебя на мягкую траву, накрыв полой своего кимоно. Его движения стали непривычно нежными, почти бережными, что контрастировало с той бурей, которая только что утихла. Он сел рядом, тяжело опираясь на колени. Его взгляд упал на твое запястье, где всё еще виднелся красный след от его пальцев. Зоро молча взял твою руку и поднес к губам, едва касаясь кожи коротким поцелуем. Это было его единственное извинение — не за то, что произошло, а за ту боль, которую он мог причинить в ослеплении ревностью. — Больше никогда, — не оборачиваясь, глухо произнес он. — Больше никогда не смей сомневаться во мне. И не подпускай этого бровастого ближе, чем на расстояние удара меча. Ты слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается умиротворение. Ревность, обида, недопонимание — всё это сгорело в том пламени, которое он разжег. — Больше не буду, Зоро, — прошептала ты, притягивая его к себе.   Он лег рядом, позволяя тебе положить голову на его широкую, покрытую шрамами грудь. В эту ночь под небом Вано вы наконец-то нашли свой мир — грубый, честный и принадлежащий только вам двоим. Зоро закрыл глаз, вдыхая запах твоих волос, и впервые за долгое время его рука, привыкшая сжимать лишь эфес меча, расслабилась, надежно обнимая тебя.