Недомуж

Тэхен сидел за столом с мыслями о вчерашнем, не обращая внимания ни на старшего, ни на официантов, ни на других людей или на что-либо. Он сидел, вилкой ковыряясь в тарелке, пытаясь вспомнить, что случилось после того, как они выпили. Они точно не переспали, но что-то явно было, и это его пугало так же, как и следы Чонгука на его теле. Тот поставил в двух местах на шее засосы, а на груди — следы своих зубов, которые были и на теле Чонгука, только от Тэхена. Кроме них, никто бы этих следов не оставил на их же телах. Просто это было что-то очень эмоциональное, что память смахнула это, и вот он сидит и не помнит, что случилось.   — Не старайся зря, не вспомнишь, — из пучины мыслей раздался голос старшего, и Тэхен поднял на него взгляд.   — Не умничай, ты тоже не помнишь, — хмыкнул младший, а Чонгук изменился в настроении, становясь каким-то хитрым и шустрым, начал с прищуром смотреть на него с наглой ухмылкой на губах.   — Я вспомнил, — подмигнув, сказал альфа.  — Да? Неужели? И что вчера было? — начав играть в его же игру, с ухмылкой спросил Тэхен, совсем не ожидая следующих слов.   — Ты предложил мне переспать и быть твоим первым, — так уверенно, серьёзно сказал Чонгук, что по Тэхену сначала прошла молния, а потом хлестнул кипяток. Он густо покраснел, забыв об игре и шутливости, сразу став серьёзным, глядя на Чонгука, пока тот еле держался, чтобы не заржать, — ведь и сам ничего не помнил, просто решил легонько пошутить и подколоть, чтобы потом вместе поржать.   — И… — Тэхен сделал паузу, — что ты ответил? — с круглыми глазами спросил он, полностью доверяя его словам и не подозревая, что тот, возможно, шутит.   — Я напомнил тебе о том, что у нас фиктивный брак, что ты сам поставил мне условие не трогать тебя, и сказал, что люблю твоего брата, — произнёс старший. Внутри у Тэхена что-то болезненно сжалось, будто стянулось в узел — такого он никогда раньше не чувствовал. К горлу подкатил ком, а глаза и нос защекотало.   — Тогда почему на мне твои укусы и засосы? — еле выдавил он из себя.   — Ты начал приставать ко мне, ты же видел свои отметины на мне? — спросил Чонгук, и Тэхен со стыдом кивнул. — Ты просил ласку, и я, на пьяную голову, не смог тебе отказать, — еле сдерживаясь, продолжал он. — Вот я тебя и поцеловал, оставил засос и позволил раздеться только до талии. А ты вчера… — не успел он договорить, как Тэхен вскочил на ноги.   — Достаточно, — сказал он. — Я подышу воздухом. — Он сразу отвернулся, когда из глаз начали катиться слёзы.   — Подожди, мы бы пошли после завтрака, — раздался голос Чонгука со спины, но Тэхен уже выбежал из бунгалы, направляясь к лазурной воде.   — Дурак, как можно было так перед ним позориться, — бубнил он себе под нос, садясь на шезлонг у берега. Он вытирал мокрые щёки, с которых вновь текли слёзы, упрямо стирая их, но солёные дорожки всё равно оставляли следы. — Это ещё что? — спросил он сам себя, глядя на влажность на пальцах. — Почему я плачу? — снова задал вопрос, но ответа не было.          Вместо него сердце в груди сжалось в тисках, ощущая чужую для него боль. Что это за вид боли такой? Что с ним? Он закрыл лицо руками и почему-то плакал, пытаясь избавиться от этой боли, странности и глупости. Что вообще с ним происходит в последние дни? Он явно заболел. У него может недомогание? Или что-то заказное, чем болеют нормальные люди? Тэхен просидел ещё пять минут, так и не поняв, почему начал плакать и почему ему стало больно. Он не знал, что задело его сильнее: его глупость, когда он предложил Чонгуку переспать, или его отказ? Чёрт знает.        Он встал, чтобы пойти обратно и извиниться за то, что встал из-за стола во время завтрака. Но, сделав пару шагов, увидел Чонгука, который ехал к нему с серьёзным, даже взволнованным лицом.   — Чонгук… — начал Тэхен, но не успел договорить.   — Ты плакал? — прямо спросил Чонгук. Тэхен отрицательно покачал головой, скрывая правду. — Почему глаза красные?   — Вода попала, — ответил он, отворачиваясь и направляясь обратно, но Чонгук поехал за ним.   — Ты обиделся на мои слова?   — С чего бы? Нет, — пробормотал Тэхен. Чонгук, поравнявшись, схватил его за руку и потянул к себе. Тэхен невольно сел на его бёдра, а Чонгук быстро обхватил его талию. — Тэхен, — сказал он, и Тэхен мелко вздрогнул от его серьёзного тона. — Малыш, я же пошутил, — сказал старший. Тэхен снова вздрогнул от этого «малыш». В голове мелькнули отголоски каких-то слов, словно обещание, что он нахмурился.   — Так ты всё это придумал? Ты ничего не помнишь? — вскинув брови, спросил Тэхен. Чонгук покачал головой, и Тэхен ударил его по плечу и груди.   — Котёнок, ну ты чего? — спросил старший. Но в голову снова ударило слово «котёнок», а следом всплыл пьяный вопрос: «Не устал постоянно чмокаться, котёнок?». Тэхен округлил глаза и застыл, глядя на Чонгука, который улыбался. Он опустил взгляд на его губы, которые теперь не казались чужими, а…  Сердце в груди забилось быстрее, а лицо залилось краской, когда в голову полезли обрывки воспоминаний: он сидит на бёдрах Чонгука, и они целуются. Целуются?!  Чего?! Он встряхнул головой, прогоняя эти мысли. Это невозможно. Это просто игра воображения. Неужели он начал хотеть мужчину?  — Котёнок, ну, прости меня, я просто хотел подколоть тебя и потом посмеяться, а ты обиделся, — сказал Чонгук, поглаживая его по спине. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил?   — Ничего, — пробормотал Тэхен, пытаясь встать, но крепкие руки не отпускали.   — Мм, дай мне шанс. Я покажу тебе свой сюрприз, — сказал Чонгук, целуя его плечо.   — Я не люблю сюрпризы, — ответил Тэхен, глядя на него.   — Тогда считай это подарком, случайностью или как хочешь. Поехали, — сказал старший, одной рукой обхватив его талию, и нажал на кнопку. Коляска тронулась, а Тэхен вздохнул.                              *****           Они куда-то ехали, и это заняло много времени. Наверное, час или два. Тэхен не думал о том, куда и как они едут. Он просто смотрел на дорогу и размышлял об отголосках и обрывках воспоминаний в голове. Вчера ночью что-то точно было. И раз старший не помнит, значит, он всё это выдумал. А ещё было такое чувство, будто они целовались. Не просто чмок и всё, а по-настоящему, по-взрослому. Его первый взрослый поцелуй был с ним? Он неосознанно коснулся губ, не понимая, что чувствует, но от этого сердце ёкнуло и забилось чаще. Что-то в последнее время его сердечный ритм изменился. Может, он правда чем-то болен? Тахикардия? Он обязательно запишется на ЭКГ и УЗИ сердца, чтобы точно узнать, что с ним. Пока Тэхен витал в своих мыслях, машина свернула на участок с парниками. - Пошли, - сказал Чонгук. Тэхен кивнул и вышел, в то время, как старшему с другой стороны помогали выбраться.         Перед ними оказалась отдалённая ферма, окружённая зелёными холмами и бескрайними полями. Обширная плантация клубники сразу подняла настроение. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь лёгкие облака, освещали ярко-красные ягоды, словно драгоценные камни, рассыпанные по зелёным рядам. В воздухе витал сладковатый аромат спелой клубники, смешивающийся с нежными нотками свежескошенной травы. Тэхен дышал быстро и часто, словно пытаясь впитать этот прекрасный запах в лёгкие, чтобы он остался с ним под кожей. Ферма состояла из нескольких просторных теплиц, где клубника росла в идеальных условиях: регулируемая температура, влажность и специальное освещение обеспечивали максимальный урожай. Вокруг теплиц располагались аккуратные грядки с клубникой в открытом грунте, между которыми пролегали узкие тропинки для удобства сбора. По ферме сновали дружные команды рабочих, с утра до вечера наполнявшие корзины ягодами. Вдалеке слышался детский смех – кто-то помогал родителям, кто-то просто играл на свежем воздухе. Неподалёку стоял уютный домик для работников, окружённый цветущими садами и фруктовыми деревьями. - Нравится? - спросил Чонгук, касаясь его руки. Тэхен кивнул с улыбкой. - Вот, возьми корзинку и иди собирать клубнику. - Мне можно? - вскинув бровь, переспросил Тэхен. Чонгук кивнул и посмотрел в сторону пожилого мужчины, который улыбался и жестом приглашал пройти на грядки.       Тэхен сразу расплылся в улыбке, взял корзинку и зашагал между рядами, собирая спелые, ароматные ягоды. Клубника была удивительно крупной и сочной – он наполнял корзинку одну за другой. По пути он познакомился с несколькими работниками, попадавшимися на глаза. Набрав половину корзины, Тэхен вернулся к Чонгуку, который сидел на том же месте и смотрел на него с улыбкой. Корзинку у него забрали, вымыли ягоды и вернули. Подойдя к старшему, Тэхен увидел, как тот хлопнул себя по коленям. Поджав губы, омега сел и потянулся за ягодой, но Чонгук опередил его. - Тэхен, открой рот,  - сказал старший. Эти знакомые слова ударили по сознанию, заставив вздрогнуть. В голове промелькнула картинка: он сидит на коленях Чонгука после ужина на берегу. "Ну же, открой рот и высунь язык" , - продолжил тот, и вся вчерашняя сцена предстала перед глазами. Тэхен покрылся мурашками и сжался. Он вспомнил слова Чонгука, с которыми тот засосал его язык в страстном поцелуе, когда учил целоваться. Они целовались сидя, пока Чонгук не усадил его к себе на колени, где поцелуй стал ещё горячее. Вернее, целовал, в основном, Чонгук, требуя повторять его движения, пока Тэхен неумело шевелил губами, почти задыхаясь от нехватки воздуха. А потом было то, что произошло в бунгало. Чонгук велел сесть на него и сказал «Делай со мной, что хочешь» - тогда Тэхен снял с него рубашку и принялся целовать, но, когда вспоминал, как старший играл пальцами и покусывал его сосок, лицо заливалось краской, а всё тело охватывал жар, становилось душно и тесно. - Что такое? - спросил Чонгук. Тэхен смущённо посмотрел на него. – Скажи, а, - потребовал старший. Тэхен открыл рот, куда Чонгук положил клубнику. Он откусил кусочек, а вторую половину ягоды старший отправил себе в рот, хмыкнув – была лёгкая кислинка. Тэхен сидел на его коленях и смотрел, пока Чонгук подавал ягоды, а в голове звучали его вопросы вперемешку с картинками вчерашнего. Затем всплыли слова: «можно, я буду твоим первым?» и «подожди полтора года, и я подарю тебе твой первый, незабываемый секс, малыш». - Врун, - вырвалось у Тэхена, и он ударил Чонгука по плечу, заставив того застыть в недоумении. - Знаешь, врать нехорошо,  - сказал он, забирая свою корзинку с клубникой. Видите ли, он просил у него ласки… Дурак, блин. Сам отдал ему всё в руки и просил того, о чём говорил, а потом врал, будто это Тэхен умолял, а он не смог отказать. Да сука он, вообще-то. Чёртов шутник, а он ещё из-за этого плакал, думая, что совсем развратился из-за отсутствия секса в жизни. А вон оно как оказалось. - Ну, прости, - сказал старший, целуя его плечо. Тэхен смущённо улыбнулся. - Я прощён? - спросил Чонгук, и он кивнул. - Тогда иди сюда, - сказал старший, и Тэхен подался к нему, позволяя обнять себя, краснея от собственных мыслей.       Границы между ними начали стираться. Руки дотронулись до тех мест, куда не было входа и разрешения, губы коснулись сокровенного, чего никто никогда не видел и не пробовал. Несмотря на их договорённость, они шагнули дальше. Хотя и были пьяны, но больше всего пугало то, что этот мужчина проникал всё глубже, становясь первым во всём. А по закону жизни первое запоминается надолго, если не навсегда. Потом неизбежно начнутся сравнения с другими, но Тэхен такого не хотел. Он хотел одного и навсегда, даже если это звучало по-детски наивно. Но реальность показывала – этот мужчина точно не тот, с кем он пойдёт по жизни. Он всего лишь остановка на данном этапе, где задерживаться надолго не стоит. Будь Тэхен чуть умнее или хитрее, этого бы вовсе не случилось. Возможно, эта остановка нужна для какого-то жизненного урока, но уж точно не для поворотов судьбы, где можно было бы влюбиться. Ведь сердце Чонгука уже занято. Занято его братом, который скоро, наверняка, захочет вернуть того, кто ему принадлежит. А что можно сделать с тем, чьё сердце уже занято? Правильно – ничего.        Тэхен решил больше не пить и уж тем не пробовать то, чего не заказывал и не знает состав. Из-за этого он едва не лишился того, что хранил двадцать лет. Чонгук – не его мужчина, с которым может быть что-то : поцелуев, любви … секса. Ведь старший любит не его, как и он - Чонгука. Поэтому вопрос закрыт. Чонгук – просто друг? Фиктивный муж? Или близкий человек? Кто-то из этого. «Сердце, перестань так биться, если это из-за него», - мысленно приказал себе Тэхен. «А если нет – то мне срочно нужно сделать ЭКГ». - Как ты нашёл это место? - спросил он, поедая клубнику. - Я не раз бывал в округах Франции, - ответил Чонгук, забрасывая ягоду в рот. - И сколько ты заплатил тому мужчине за такой шик? - Копейки, - хмыкнул старший. Тэхен улыбнулся, внутренне сжимаясь от смущения. Когда он увидел, как Чонгук ест клубнику, его сердце замерло при виде тех непухлых губ. Они были невероятно привлекательными – тонкая верхняя и слегка пухлая нижняя. Он точно знал, насколько умело тот владел ими… и языком. Чонгук высунул язык, облизал губы, затем оттянул и слегка прикусил нижнюю. Тэхен резко поднял на него глаза, заставив старшего рассмеяться. - Чего уставился на мои губы? - Я не смотрел, - буркнул Тэхен, уткнувшись в корзинку. - Ага, ты их просто пожирал глазами, - усмехнулся Чонгук, получая удар в грудь. Он звонко рассмеялся, погладил Тэхена по волосам и слегка надавил на затылок, притягивая к себе,что Тэхен дёрнулся. - Что ты делаешь? - спросил он, когда их носы соприкоснулись. - Сейчас же не нужно притворяться. - Нас снимают, - шёпотом ответил Чонгук. Тэхен слегка повернул голову и увидел нескольких работников, снимающих их на камеру, пока старик наблюдал. Он чмокнул Чонгука в губы, пытаясь отстраниться, но старший слегка закусил его нижнюю губу. Сердце Тэхена странно дрогнуло, застучало о рёбра, а всё тело обмякло. Он громко сглотнул. Всё же отстранившись, он почувствовал поцелуй в плечо. - Поехали? - шёпотом спросил Тэхен, получая кивок. Чонгук поблагодарил старика, после чего они направились к машине. В багажник погрузили несколько корзин клубники, от чего Тэхен не мог не порадоваться. Они сели в машину, и водитель тронулся. - Всё в порядке? - спросил Чонгук, заметив его скованность. Тэхен кивнул, не понимая, что происходит с его телом. Странные ощущения, какая-то болезненная реакция на близость. Может, это действительно проблемы с сердцем? Надо обязательно обследоваться, иначе эти мурашки сожрут его заживо – внутри всё сжималось, а внизу становилось тяжело.      Всё это было так странно…