На выжженной земле

На удивление, при виде ее ужасающего вида, Юта не произносит тех слов, которых она ожидает. А ожидает она бесконечных расспросов, разочарования, осуждения, в общем, всего того, что получала на протяжении всей жизни. И в клане, и за его пределами. Но Юта лишь молчит, обеспокоенно оглядывая ее. — Кажется ты порезалась, Маки-сан. — он подходит ближе, осматривая в поисках свежих ран. — Нельзя это так оставлять. Маки не успевает даже подумать о чем либо, прежде чем он наклоняется, касаясь ее рук. На удивление, его прикосновения не отталкивают, они успокаивают и умиротворяют. Прикрыв глаза, она раз за разом прокручивает в голове, что сделала сегодня. Вырезала целый клан, перед этим потеряв самого важного для себя человека. Сестра. Май явно не заслуживала всего, что с ней произошло. Маки запретила себе плакать в момент, когда потеряла ее, ведь велик был риск впасть в истерику, что совсем не помогло бы ей в в нарезке всего клана. Но сейчас это всё было уже позади, в уголках глаз собрались слезы, а руки предательски задрожали. Заметив это, Юта в ту же секунду встал, взволнованно смотря в ее глаза — Маки.. Она всхлипнула, отталкивая и отворачиваясь. Он не давил. Рука Юты, которую он уже протянул, чтобы коснуться её, застыла в воздухе, прежде чем аккуратно и почти невесомо опуститься на её плечо. — Я.. я потеряла ее, — пробормотала Маки, всхлипывая ещё сильнее. Слова давались с трудом, разрывая горло на части. Слезы без остановки текли по лицу, задевая свежие раны и ожоги, но она даже не пыталась остановить их поток; ведь сильнее чем внутри, не болело нигде. Юта молчал. Он просто стоял рядом, позволяя её плечу дрожать под его ладонью. Он не говорил банальных слов вроде «всё будет хорошо». Не говорил, что понимает её боль, потому что боялся соврать. Он просто был здесь. Тёплый, живой и невероятно надёжный в этом кошмаре, которому, казалось, не было конца. — Я не смогла ее спасти. — Ты спасла ее, Маки-сан. Как минимум, ты исполнила ее последнюю волю, — тихо произнес Юта. Маки замерла. Его слова прозвучали так неожиданно и так верно, что новая волна рыданий сотрясла её тело, но теперь к ним примешивалось что-то еще; странное, щемящее облегчение. Она развернулась к нему, вцепилась дрожащими пальцами в его одежду, уткнулась лбом ему в плечо и разрыдалась в голос, уже не сдерживаясь. Плевать на гордость. Плевать на силу. Сейчас она была просто сломленной девушкой, потерявшей сестру. Юта обнял ее в ответ, крепко, но бережно, словно боялся ненароком травмировать. — Я здесь, Маки-сан, — прошептал он, касаясь губами её макушки, чувствуя привкус крови и чего-то ещё. — Ты не одна. Они стояли так посреди выжженной земли, среди теней прошлого, которые вот-вот должны были рассеяться с рассветом. И впервые за долгие годы Маки позволила себе быть слабой. Ведь знала; ей всегда есть на кого положиться, ведь этот кто-то не осудил ее, даже сейчас. Рассвет медленно заливал горизонт оранжевым светом, окрашивая кровавое поле в цвета надежды. Юта осторожно, всё ещё боясь сделать больно, взял её за руку. — Пошли, — прошептал он, — ты замёрзла. Нужно перевязать раны. И поесть. Нужно.. — Постой так ещё немного, — перебила она, не поднимая головы. Голос охрип от слез, но в нем звучали теплые нотки. — Дай мне минуту. — Хоть всю ночь, Маки, — губы дрогнули в улыбке. — Хоть всю жизнь.