there , where it became warmer

Майк ждал три дня. Потом не выдержал. Он знал, что Джойс по вторникам работает во вторую смену. Знал, что Уилл в это время обычно один. Знал, что если не пойдет сейчас — не пойдет никогда. Дверь открылась не сразу. Уилл стоял на пороге в растянутой футболке, с заспанным лицом и таким удивленным взглядом, будто Майк был инопланетянином. — Можно войти? — спросил Майк. Голос предательски дрогнул. Уилл молча отступил в сторону, впуская его. Они прошли в комнату Уилла. Ту самую, где раньше проводили столько времени. Все было на своих местах: постеры на стенах, фигурки на полке, старый плед на кровати. Только между ними все изменилось. Тишина душила. Майк сел на край стула, Уилл — на кровать. Напротив друг друга. Как на переговорах. — Я не знаю, как это говорить, — начал Майк. — Но я не хочу, чтобы мы враждовали. Я устал враждовать. Уилл молчал. Смотрел в пол. — Ты слышишь меня? — тихо спросил Майк. — Слышу, — голос Уилла был глухим. — Только ты два месяца делал вид, что меня не существует. Два месяца, Майк. Я для тебя был пустым местом. — Потому что мне было больно! Майк вскочил, не в силах сидеть на месте. Заходил по комнате. — Ты думаешь, легко было смотреть, как ты с другими? Как ты смеешься, шутишь, ходишь куда-то, а на меня даже не смотришь? — Я не смотрю? — Уилл тоже встал. — Это ты отвернулся первый! Ты перестал писать, перестал звать, перестал замечать! — Потому что ты перестал нуждаться во мне! — В тебе? — голос Уилла сорвался. — Майк, ты был всем, что у меня было! Ты был единственным, кому я доверял! А ты просто... просто вычеркнул меня! — Я не вычеркивал! — А что ты сделал? — Уилл шагнул к нему. В глазах блестели слезы. — Ты хоть раз попытался поговорить? Хоть раз пришел? Нет! Ты просто исчез! — Потому что я боялся! — закричал Майк. — Боялся, что если подойду, то не смогу остановиться! Что скажу тебе то, что говорить нельзя! — Что сказать? — Уилл почти кричал. — Что ты не можешь без меня? Что я тебе нужен? Что... Он осекся. Слова застряли в горле. — Что? — Майк замер. — Что договорить? Уилл отвернулся. Плечи его дрожали. — Ты думаешь, легко было смотреть, как ты с другими? — прошептал он. — Думаешь, легко было видеть тебя рядом с ними и знать, что я... что я не могу... Он не договорил. Майк смотрел на него и чувствовал, как в голове что-то щелкает. Паззл, который никак не складывался два месяца, вдруг встал на место. — Уилл, — тихо сказал он. — Ты... ты ревновал? Уилл замер. Потом медленно повернулся. Его лицо было мокрым от слез, щеки горели алым. — Нет, — прошептал он. — То есть... я не... Он не договорил. Резко отвернулся и уткнулся лицом в ладони. Майк стоял, не в силах пошевелиться. Он ревновал. Он ревновал меня к другим. Значит... значит, я ему небезразличен. Не просто как друг. — Уилл... — начал он. — Уходи, — глухо сказал Уилл. — Пожалуйста, просто уйди. Майк шагнул к нему. — Я не уйду. Не в этот раз. — Уходи! — Уилл почти кричал сквозь слезы. — Ты хотел поговорить — мы поговорили. Теперь уходи. Майк замер. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Я уйду. Но я вернусь. Слышишь? Я обязательно вернусь. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. А Уилл сполз по стене на пол и разрыдался. Впервые за долгое время — громко, отчаянно, не сдерживаясь.