there , where it became warmer

Прошло две недели. Две недели тихого счастья. Они не стали сразу парой — слишком много всего нужно было осмыслить. Но что-то важное между ними изменилось. Они снова были неразлучны. Ходили вместе в кино, зависали в подвале, играли в D&D с компанией. Но теперь между ними появилось что-то новое. Взгляды, которые задерживались чуть дольше обычного. Случайные касания, от которых по коже бежали мурашки. Разговоры до глубокой ночи обо всем на свете. Компания замечала, но молчала. Макс только многозначительно поднимала брови, Дастин понимающе улыбался, а Лукас делал вид, что ничего не видит. В тот вечер они сидели в подвале у Майка. За окном шел дождь — теплый, летний, барабанящий по крыше. В подвале играла старая музыка — какая-то кассета, найденная в старых вещах. Уилл сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Майк — рядом. Слишком близко. Их плечи соприкасались. — Уютно, — сказал Уилл, глядя на дождь в маленькое окошко под потолком. — Ага, — отозвался Майк. Он смотрел на Уилла и не мог отвести взгляд. На то, как свет лампы падает на его лицо. На веснушки, которые Уилл так стеснялся. На губы, которые он кусал, когда о чем-то задумывался. — Можно тебя кое о чем спросить? — голос Майка прозвучал тихо, почти неслышно из-за дождя. — М-м? — Уилл повернулся к нему. — Тогда, когда ты сказал про ревность... — Майк запнулся, подбирая слова. — Это ведь не только про дружбу было? Уилл замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — Ты о чем? — спросил он, хотя прекрасно понял. — Ты знаешь, о чем, — Майк смотрел прямо в глаза. — Мы две недели ходим вокруг да около. Смотрим друг на друга. Касаемся. А потом делаем вид, что ничего не было. — Майк... — Я не хочу больше делать вид, — перебил Майк. — Я устал бояться. Я люблю тебя, Уилл. Не по-дружески. По-настоящему. Тишина. Только дождь барабанит по крыше. Уилл смотрел на Майка и чувствовал, как внутри разливается тепло. То самое, от которого хочется летать. — Тогда, когда ты сказал про ревность... — начал он, копируя интонацию Майка. — Это ведь не только про дружбу было? Майк выдохнул. То ли рассмеялся, то ли всхлипнул. — И что теперь? — А теперь, — Уилл чуть наклонился вперед, сокращая расстояние между ними, — теперь я хочу перестать бояться. Майк медленно, очень медленно поднял руку и коснулся его щеки. Большим пальцем провел по скуле, очертил линию подбородка. — Можно? — спросил он шепотом. Уилл закрыл глаза и кивнул. Поцелуй был нежным. Робким. Почти несмелым — первый в их жизни. Губы Майка — мягкие, теплые — касались его губ, и Уилл чувствовал, как по щекам текут слезы. Хорошие слезы. Слезы счастья. Когда они отстранились, Майк прижался лбом к его лбу. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Кажется, всегда любил. — Я тоже, — ответил Уилл. — Всегда. За окном шумел дождь. В подвале играла старая музыка. А они сидели на полу, обнявшись, и не могли насмотреться друг на друга. — Тепло? — спросил Майк. — Очень, — улыбнулся Уилл. — Я теперь всегда буду тебя согревать. Обещаю. Уилл поцеловал его снова. Легко, счастливо.