Я неплохо смотрюсь под ботинком твоим

За витражным окном, местами разбитом, бушевала сильнейшая метель. Сухие черные деревья протяжно скрипели, будто не деревья вовсе, а скелеты покойников, заводящие песнь о своей минувшей жизни. Ветер не нежно подхватывал снежинки, а швырял снежные комки из стороны в сторону. Дворец Ушань. Тронный зал мрачностью давил на плечи. На троне император, подле трона человек в белом изодранном одеянии. Ткань обветшала, утратила чистоту, прикрывая худые плечи лишь на часть. Бархатная кожа, цвета листа бумаги, алела ссадинами и глубокими царапинами. Подрагивающие запястья покрылись синяками грязно синих оттенков, под ними различались кровавые подтеки. Однако мужчина, осевший на колени у трона, упорно старался скрывать любую дрожь, будь то трепетание ресниц или болезненный тремор во всем теле. Холод пробирал почти нагую кожу, покрывая ее мурашками. Хотя как бы ему ни было холодно, он не шелохнется, и не подумает. Взгляд янтарных глаз был опущен в пол. Их острые уголки увлажнились, но слез так и не показалось. -Ну же, посмотри на этого достопочтенного, - Зычный голос Тасянь-Цзюня нарушил тишину. Император окинул наложника оценивающим, насмешливым взглядом. Его широкая ладонь со всей злостью вцепилась в подбородок Чу Ваньнина и сжала челюсть. - Твоя гордость доставляет проблем не только тебе самому, но и мне. Ты единственный, кому по нраву испытывать мое терпение. Ответом снова послужила звонкая, уже надоевшая тишина. Тасянь-Цзюнь больше всего на свете ненавидел когда на его вопрос не отвечали. Особенно Чу Ваньнин. К нему тянуло будто магнитом. Словно они связаны неосязаемоей нитью, переплетены душами. Его одобрение и тепло - уверенность Мо Жаня, которой по сути никогда и не было. Он не чувствовал почвы под ногами все эти годы от ощущения того, что часть его души отречена от него. И кто же эта часть, м? Самому смешно, ненависть порожденная туманной любовью? От Чу Ваньнина молчание звучало даже громче, за него говорили глаза. Эти раскосые глаза прямо сейчас поднялись и совершенно пустым взглядом уставились сквозь него. В зрачках не читалось ни обиды, ни злости, ни мольбы, ни даже боли. Светло карие глаза зеркально отражали омраченное гневом лицо императора. Как только хватка на подбородке ослабилась, Чу Ваньнин незамедлительно вырвался и опустил голову. С поджатых в одну линию губ по прежнему не слетело ни слова. Мо Жань вернул руку на колено и ледяными пальцами в приглашающем жесте провел по нему. Жест мерзкий в своем значении, уже вошел в привычку. Вся грязь и нечистоты вошли в привычку. Они уже сломаны и испорчены, отнюдь не идеальны, так что потерять честь уже не грозило. Слово чести, сама честь, имеет значение? Конечно нет. Но Чу Ваньнин даже не поднял головы, длинный шелк волос закрывал лицо, не давая рассмотреть его выражение. А может он смеется над этим достопочтенным? Этот мерзкий учитель вполне может найти в его гневе повод для веселья! Эта мысль словно капля воды попавшая в котел с раскаленным маслом, разожгла в Тасянь-Цзюне еще один всполох неконтролируемой злости. Он рывком схватил Чу Ваньнина под руку и усадил себе на колени. Даже через плотную ткань одежды он почувствовал холодность кожи учителя, будто мертвенная. Бред, он же жив. Ладони императора легли на узкую талию и с силой сжали ее, провели по спине, очертили силуэт бедер под скользящей тканью, поднялись к лопаткам и плечам. Он сжал их и надавил вниз. Сам не зная, что конкретно хотел сказать этим действием, только прикоснутся к любимому телу или в очередной доказать свою власть над этим мужчиной, который, к слову, совсем не сопротивлялся. Чу Ваньнин сидел смирно и незряче смотрел в лицо Мо Жаню. Его шея больше не держалась ровно, будто немного обмякла, руки безвольно опустились на подлокотники трона, ни одна жилка на них не дрогнула. Тасянь-Цзюнь скользнул взглядом по шее и опустился в изгиб плеча. Губы приникли к холодной коже, жадно целуя, кусая и проводя кончиком носа к уху и снова возвращаясь к старым отметинам. Заостренные клыки царапали, а горячие поцелуи будто извиняясь накрывали алые подтеки. И снова никакой реакции. Мужчина поднял голову и заглянул в глаза Чу Ваньнина. Их взгляды встретились, озлобленный и отреченный. -Что с тобой сегодня? - прошипел Мо Жань и сильнее сжал учителя в объятьях, будто хотел соединиться с ним в одно целое. - Неужто я тебе больше не противен? Твое сердце оттаяло к своему супругу? Чу Ваньнин по прежнему хранил молчание, только бросая неоднозначные взгляды, казалось, даже не дыша.И Тасянь-Цзюнь воспринимал их как ответы, он вел диалог фактически сам с собой, с призраком любимого человека, хотя возлюбленный был перед ним жив. Однако перемены в поведении заставили в этом сомневатся и мужчина прильнул к широкой груди, прислушиваясь к биению сердца. Один….два… и тишина. Все вокруг начало рассыпаться на мелкие крупицы, сидящий на его коленях мужчина тоже мгновение ока исчез. Мир менялся с бешеной скоростью. ************************************ Ведение сменилось на воспоминание их свадьбы. Ярко красный цвет окрасил все одеяния и украшения залов. Их дополняли отблески от золотой вышивки в виде драконов. В центре комнаты Чу Ваньнин стоял как и всегда, с натянутой спиной и сложенными руками на пояснице. Весь его образ напоминал статую, но совсем не живого человека. В медном зеркале, стоящий позади Тасянь-Цзюнь не мог рассмотреть лица супруга из-за киноварной вуали на его лице. Почувствовав недовольство от невозможности разглядеть эмоции учителя, громкими шагами он подошел вплотную и отдернул широкий рукав схватив за руку. Плотно сжимая все такие же холодные как и в прошлом ведении пальцы, он старательно пытался распознать в них хоть каплю живого тепла. Он опустил взгляд на их ладони. Обескровленное запястье почти безвольно висело вдоль тела. Поднимаю глаза к лицу Чу Ваньнина, Мо Жань чувствовал как по его затылку прошел холодок. Отпустив руку Учителя, Тасянь-Цзюнь сдернул с него вуаль и вгляделся в красивые черты лица, дыхание замерло. Будто он и пришел сюда только для того, чтобы развеять память о прошлом ведении и убедиться в его нереальности, что вот, Чу Ваньнин не изменился и сейчас снова оттолкнет его, обругает. Но реальность оказалась куда печальнее. Казалось, что он бродит по зеркальному лабиринту без входа и выхода. Это закольцованное измерение вводило только в картонные пародии минувших дней, лишенных живости. Находясь в нем, на плечи давило ощущение дереализации и полной потерянности. В голове туман, ни одной ясной мысли. Все вспышки эмоций обострились в сто крат и и проецировались громкими и гневными криками. Ничего кроме злобы и отчаяния не осталось. Лицо Чу Ваньнина было полностью расслаблено, только глаза в упор смотрели на мужчину рядом аналогичным с прошлой иллюзией пустым взглядом. Недолго задержавшись на нем, он опустил глаза в пол, теперь совсем походил на спящего. -Скажи мне хоть слово, - взвыл император и рывком развернул его к себе. - Молчишь и молчишь. Нравится меня мучить? Конечно нравится, скажи хоть что то! В его груди бурлила неконтролируемая ярость, которая болезненно обострилась когда в ответ Чу Ваньнин даже не посмотрел на него. Желваки запульсировали и он сжал тонкие запястья до ярких синяков, надеясь вырвать хотя бы болезненный выдох. Из черных глаз скатилось пара слезинок. Почти детская обида, злость, растерянность и чувство беспомощности переплелись между собой. -На колени, - его голос сел и стал неотличим от животного рыка. Его приказ был встречен безусловной покорностью, что еще сильнее укололо Мо Жаня и он продолжил угрожать : -Что же с тобой случилось, а? Тебе велено сказать мне хоть слово, тебе что, уже и это не по статусу? Да кем ты себя возомнил?! У меня к тебе никакой жалости, помни, захочу - целых костей не оставлю! -Бей. Повисла минутная тишина. Напряжение витало в воздухе жалящими нитями. -Что?.. - император даже подавился воздухом. - Что, черт возьми, происходит?! -Бей посильнее, - Беспристрастно повторил Чу Ваньнин без единой эмоции в голосе. - Как Вашему Величеству угодно. Круговорот воспоминаний утянул и эти жуткие образы в бездну. На их место явилась яркая вспышка света. Когда она рассеялась, сквозь приоткрытые веки Мо Жань увидел порхающие по потокам теплого ветра лепестки крабовой яблони. ******************************** Сморгнув назойливую влагу с глаз он опустил глаза. Увидев перед собой озеро павильона алого лотоса и покоящегося в нем человека в белом он вздрогнул. Ощущение нереальности покинуло, на этот раз все вокруг было реальным, и холод от сырой земли, и шорохи листьев, и человек рядом. Растерянность сковала не несколько минут, после чего сердце охватила паника и нестерпимая боль. Он подскочил, подбежав к телу Чу Ваньнина, рухнул на колени. Прозрачная, кристально чистая вода всколыхнулась, когда Тасянь-Цзюнь поднял руку учителя и поднес ее ко лбу и губам. -Ваньнин, прошу, скажи мне хоть слово… - Сделав паузу, будто в ожидании ответа, он умоляюще смотрел в закрытые веки. Тишина. - Видишь, солнце светит, яблоня зацвела, - Он поднял взгляд на чудесный цвет и снова всмотрелся в бледное лицо. - Хочешь - избей, хочешь - обругай, хочешь - убей. Все на твою волю, прошу, хоть что нибудь, Ваньнин.. ******************************* Когда то ему хотелось подчинить этого человека, сломать до человеческого основания, выпотрошить, вынуть душу. Беспрекословное подчинение означало бы победу и полностью сломленную гордость заносчивого Чу Ваньнина. За то, чтобы потушить этот огонь в учителе и укротить его упрямство, Тасянь-Цзюнь готов был заплатить любую цену. Однако он не знал одной важной детали. Неразрывно связанные души умирают вместе, только вот смерти своей он не хотел, но осознал то, что стоит на пороге собственной гибели, Мо Жань понял уже затягивая петлю. Так вышло. Заполучив сломанного учителя, он не почувствовал удовлетворения, он слышал только тишину. Тишину давящую, раздражающую и такую ненавистную, ту, от которой он и хотел убежать. Быть может, он ошибся в своем желании, чего он самом деле хотел? Солнечные лучи погладили по макушке заставляя поднять голову к небу. Призрачный силуэт растворился с обращенным на него взглядом. Наша история закончилась, Мо Жань. Пускай не всегда, но я рядом. Знаешь, ты не усвоил главный урок - бойся своих желаний, они могут сбыться.