Цирк угасших звёзд.

Ночью Глоуберт так и не смог нормально поспать. Он проваливался в короткие беспокойные сны. Его преследовал голос Сириуса и реакции Бойцов на его предательство. "У тебя день на размышление. А если не придешь завтра - из-под земли достану, если понадобится." Биолог сел на кровати, вцепившись пальцами в матрас. Он не должен соглашаться. Просто не может предать всех, не зная, на что идет. Не сможет стоять рядом с артистом, пока остальные будут страдать. А если он откажется? Что с ним сделает Сириус? Мысли прервал звук будильника. Глоуберт с горькой ухмылкой стукнул по прибору. Утро. Отлично. Он поспал от силы часа полтора. Глоуберт нащупал на тумбочке свои очки и надел их на нос, моргая и пытаясь увидеть не размытые линии перед глазами. Он ненавидел, что у него было настолько плохое зрение, но, по сути, его вина тоже была. Нечего было в детстве читать книги под одним тусклым фонариком. Время летело незаметно. Дела по океанариуму биолог выполнял, не думая. Хотелось поспать ещё пару часов, но возможности такой у него уже нет. Нужно работать. Глоуберт стоял у стены и наблюдал за первыми посетителями. Наплыв был небольшой, но так было лучше. Меньше шума, а его и так было достаточно. Фильтры в аквариумах, всплески воды, звон в ушах, что никак не проходил, собственные мысли, что грозили снова перетечь к нему.. Нет! Парень мотнул головой. Нет, никаких мистических артистов в его мыслях. Нужно заняться делом. Он прошёл по залам океанариума, и быстро нашёл аквариум, который нуждался в чистке. Биолог одел на спину костюма баллон с воздухом, вставил батарейки в фонарик на голове и натянул покрепче костюм. Через пару минут он погрузился в воду, сжимая в руках сачок и ведро с различными скребками и губками. Эта часть работы Глоуберту всегда нравилась.Он мог погрузиться в воду, посмотреть на морских обителей ближе, и привести их среду обитания в порядок. Во время очистки стёкол биолог заметил Пэм. Она стояла с дочкой, которая показала маме на него в аквариуме, а женщина что-то ответила, помахав ему рукой. Парень освободил одну руку и помахал в ответ. В душе сразу стало теплее. Он проплыл вдоль широкого аквариума, очищая стекло от налётов, и успел помахать в ответ нескольким Бойцам. Биолог был удивлен, сколько людей заметило его и поздоровались, но с каждым приветливым взглядом Глоуберт всё больше убеждался в своих мыслях: Он не хочет, чтобы с ними что-то случилось. *** Ближе к часу дня, когда парень выполнил основные задачи, он решил прогуляться по арене. Светило солнце, освещая строения Парка Старр. Было не так громко, как обычно - Бойцы стояли группами, будто боялись оставаться по одиночке. И Глоуберт понимал, почему. "Они патрулируют местность. Через них я узнаю, где ходят бойцы, у которых можно украсть тень" Голос Сириуса прозвучал в голове так ясно, что парень остановился и огляделся, не стоял ли мужчина за спиной. К сожалению К счастью, его не было. Глоуберт продолжил движение вдоль Парка. Внутри сгустилось неприятное предчувствие. - Глоуберт! Привет! - Раздалось из-за спины. Биолог неспеша обернулся и внутренне сжался. Это была Колетт, известная своим записным блокнотом и вечным энтузиазмом. - Глоуберт! - Она понизила голос и улыбнулась. - А правда, что ты видел Сириуса? Парень замер. Ему показалось, что его только что ударили промеж бровей кулаком. Он отшатнулся о девушки, опуская пальцы на виски. - Что...? - Глоуберт трижды проклял себя за дрожащий голос. - Ну знаешь.. Слухи ходят. Мне просто интересно, правда это или нет. - Она захихикала в ладонь, не спуская взгляда с парня. - Ну так что? Он был благодарен, что даже в панике его мозг мог работать. За секунд пять Глоуберт быстро сообразил, что к чему. Многие просто видели Сириуса. Колетт будет достаточно лишь краткого описания, чтобы она отстала. Наконец, биолог собрал мысли в слова. - Видел. В один из вечеров, пока шёл с боев. - Произнес тихо парень. - Правда? Правда? Расскажи!! - Она засветилась, заговорчески улыбаясь. - Я почти не разглядел его. Он стоял во мраке, высокий такой. Смотрел куда-то вдаль. А на лице - маска в форме звёзды. Мозг чуть не ляпнул "и карие глаза", но Глоуберт успел оборвать себя. Навряд ли такое возможно увидеть с расстояния. Девушка открыла рот. Потом закрыла. Снова открыла. - Ваау. Спасибо, что рассказал, Глоуи. - Она улыбнулась, подмигнув. Биолог смотрел ей вслед. Стало легче и тяжелее одновременно. Легче - потому что он смог выкрутиться. А тяжелее - потому что ему в принципе нужно это делать. Но как бы парень ни хотел пойти к Бойцам и рассказать им о Сириусе и его планах, но знал, что не может. Что даже если пойдет - вновь солжет всем и ничего не скажет. В этом была главная проблема. *** Бои проходили в напряженной обстановке уже пару дней. Все были на взводе, либо сражались агрессивнее, либо отвлекались и пропускали удары. Глоуберту сражения не то чтобы очень симпатизировали. Он мог быть неуклюжим, до смерти боялся разбить очки, в костюме было жарко. Но, впрочем, все не было так плохо. Если бы не события, происходящие эти дни, которые просто не давали ему сосредоточиться на сражениях. Он постоянно промахивался, пропускал удары. Это бесило. В какие-то моменты он, наоборот, сражался сильнее, чем обычно. Сражался за бой лучше всех, и на него с удивлением смотрели союзники по команде. От похвал всегда приятно теплело в груди. Сегодня был нейтральный день. Однако с каждым часом приближения вечера Глоуберт все больше начинал нервничать. Руки стали дрожать, а мысли начали наполняться одним конкретным человеком. Он еле дождался конца последних сражений. Закат в Парке Старр всегда был красив. Солнце опускалось за деревья, освещая сооружения арены золотистым цветом. Все спешили по домам, отдыхать, болтали между собой. Глоуберт собирался идти, но его остановили. - Глоуберт! Парень обернулся. Это была Пэм и Джесси. - Глоуберт, дорогой, здравствуй. - Она осмотрела парня. - Почему я узнаю, что ты видел Сириуса, хотя я просила сообщить об этом мне? Парень мысленно стукнул себя по лбу... Он обещал рассказать ей, а Колетт... Боже, слухи в этом месте распространяются слишком быстро... - Эм, да, видел... Я не мог вам сказать - когда я вылез из аквариума, вас уже не было! - Неа, я ещё была там. - Отрезала Пэм, но вмиг обрела настороженный взгляд. - Что-то случилось? Это связано с Сириусом? Он шантажирует тебя и запрещает рассказывать? Глоуберт сжал губы. Лгать было невыносимо. Сказать правду - невозможно. А солнце уже почти ушло за горизонт. Мужчина его ждал. - Нет, что вы! Я правда забыл вам сказать! Да и я почти ничего не видел, кроме его силуэта в темноте! - Постарался ответить ровно биолог. - Уверен? Если ты что-то утаиваешь - лучше скажи, мы поможем и со всем разберемся. - Да! Пэм, правда! - Глоуберт поправил очки и посмотрел ей в глаза. Женщина сузила глаза, явно думая, доверять ли его словам. Через минуту она сдалась. - Хорошо. Я тебе верю. - Она вздохнула и взяла дочь за руку. - Если увидишь - сообщай. Боже, что я творю...? *** - Я ждал тебя. Ты наконец-то пришёл. Глоуберт дрогнул. Он никогда не привыкнет к этим появлениям артиста. Обернувшись, он увидел мужчину. Синий плащ, маска, все та же дьявольская ухмылка. - Ну что ж, Глоуберт. Ты здесь. И, я полагаю, готов дать мне ответ. Ты согласен мне помогать? Тишина. Вязкая, темная. Воздух повис между ними такой, что его можно сгребать ложками. Биолог знал ответ. Но не знал, какая реакция за ним последует. Он не собирался подчиняться планам Сириуса и причинять вред другим. "Даже если я уже это делаю." - Шепнул внутренний голос парню, заставляя того сжать губы в тонкую линию... Артист молчит. Ждёт. Мрак сгущается вокруг них, создавая отдельный купол, откуда биологу уже не сбежать. - Я не хочу помогать тебе в твоих грязных делах. - Наконец произнёс Глоуберт. Где-то внутри снова нашлась смелость, и какой-то странный азарт "Что на это сделает артист?" - Не хочешь? - Вырвалось у мужчины резче, чем, вероятно, тот планировал. Он кашлянул, вновь поворачиваясь к парню. - Ты не хочешь помогать мне? Я верно услышал? - Нет. Я не собираюсь становиться тем, кто тебе потакает. - Глоуберт замолчал, поправляя очки. - Но не буду отрицать, что твои способы заманивания не были действенными. Сириус коснулся своего плаща пальцами. Биолог видел, как дрожат сухие губы артиста. От злости? От радости? - О, несомненно. Не зря моё имя бесконечно у тебя на уме. Это завораживает. Льстит. И злит. - Он сжал руки в кулаки. Губы сжались в тонкую линию и Сириус посмотрел на парня. - Так как твоё имя также у меня на языке, Глоуберт. Глоуберт замер. Слова дошли до головы быстрее, чем парень понял их смысл. Он хотел сказать что-то - что угодно, лишь бы не молчание, которое впервые давило, а не приносило удовольствие. - Сириус... Тихий голос подействовал на артиста сильнее пощёчины. Он дернулся, сжал губы и посмотрел на растерянного парня. Он шагнул ближе, в который раз не заботясь о личном пространстве. Он оказался в сантиметрах от биолога. - Ты не принял моих планов, Глоуберт. Но ты все еще здесь. Смотришь на меня через стекло своих круглых очков. Если ждешь, что я откажусь от своих планов - нет. И ты можешь спокойно уходить. Вот только.. - Он ухмыльнулся, почти касаясь носом носа биолога. - Ты уже погряз в этом. - А вы не отпускаете меня. Хотя могли бы убить. - Принял вызов Глоуберт. Тело дрожало, голос едва ли держался ровным. Но внутри горело желание принять вызов. Ударить туда же. - Я вам мешаю, я иду против ваших планов. Почему бы вам не убить меня? Или украсть мою тень? Может, потому что моё имя у вас в голове вам мешает? Сириус замер. В какой-то момент их глаза четко встретились - потемневшие карие и яркие голубые. Они смотрели друг на друга, и Глоуберт смотрел, как зрачки артиста расширялись и сужались. Прошла минута? Пять? Биолог потерял счет времени, теряясь в этом взгляде. Наконец Сириус не выдержал. Он первый отвёл взгляд, сделал несколько шагов назад и с третьего раза ухватил плащ пальцами. Взмах - и артист пропал во мраке. Глоуберт остался стоять один в темном переулке. Сердце бешено колотилось, но парень чувствовал себя счастливым. Эта встреча была за ним. Он чувствовал это. Ему ещё нужно было дальше пытаться разгадать план Сириуса. Постараться предотвратить его исполнение. Наругать себя за мысли о мужчине. Но сейчас он мог себе позволить неспеша идти домой и думать о карих глазах и дрожащих пальцах.