Hammering It Home

— Не беспокойся, дорогой кузен. Я не стану унижать тебя сегодня. Оглядываясь назад, Валарр не мог не признать, что дальнейшие его действия были исключительной глупостью. Глупостью, к тому же, совершенно не свойственной его обычно спокойному и выдержанному нраву. Скорее всего, дело было в самом турнире. Раскиданные по полю цветастые шатры, съехавшиеся в Эшфорд именитые рыцари, увеселительные представления для простолюдинов, и даже Леди Гвин, чьи именины и послужили причиной всего мероприятия, оказалась весьма миловидной. На первый взгляд — чему тут не радоваться? Что ж, Валарр мог назвать сразу несколько причин. Долгая поездка от Королевской Гавани до Эшфорда оказалась омрачена внезапной пропажей кузенов Дейрона и Эйгона, что делало его дядю Мейкара — и без того безрадостного человека — еще более напряженным. Представления и ночные пьянки в шатрах сам Валарр не жаловал своим вниманием. Потому что алкоголь влиял на него исключительно дурно, и потому что куда бы Юный Принц ни подался, за ним всегда следовал хотя бы один рыцарь из Королевской стражи. Из-за этого вокруг Валарра образовывался некоторый круг пустоты — люди предпочитали держаться от сына наследника Железного Трона на почтительном расстоянии, будто он был хрупкой стеклянной статуэткой, а не живым человеком. Что касалось именитых рыцарей… Валарр начинал подумывать, что, может, ему и не было никакого резона вносить свое имя в списки — какая разница, если против него все равно никто не желал выезжать? Никто не бился за право помериться силой с сыном Бейлора Таргариена, Бейлора Сломи Копье. Валарр не был глупцом, и понимал, что если кому и удалось бы это сделать, подобное достижение могло бы обернуться против победителя, особенно если бы при падении с коня Юный Принц получил бы травму. Понимал, но все равно не мог не считать это откровенной трусостью. Конечно, он выбил из седла Абелара Хайтауэра и Гевейна Сванна — эти противники обладали громкими именами, но мало что представляли из себя на деле. То было в заезде первого дня, и случилось столь быстро, что Валарр едва ли сумел насладиться даже столь малой победой, которая еще и была омрачена смутной догадкой, что жеребьевка совершенно не случайно определила его в пару к зеленому мальчишке и старику. Теперь он откровенно скучал, сидя у своего шатра в полном, за исключением шлема, доспехе, и надеялся, что среди гостей турнира найдется хотя бы один рыцарь, которому достанет силы и смелости, чтобы вызвать его. По всей видимости, боги услышали его молитву, хоть и извернули ее по-своему: из всех возможных вариантов послать ему Эйриона было какой-то жестокой шуткой. К тому же, слова кузена не были прямым вызовом: после брошенного Валарру язвительного комментария, Эйрион тут же тронул поводья, явно намереваясь ехать дальше. Валарр прочистил горло и произнес: — Не стоит прикрывать свою трусость заботой, дорогой кузен. Эйрион тут же развернул коня, ошпарив Валарра яростным взглядом лиловых глаз, сверкнувших из-под поднятого забрала. Юный Принц позволил себе легкую улыбку: — Но ты, конечно, волен выбрать себе в противники какого-нибудь слабого мальчишку, который едва ли посмеет поднять копье против «великого и ужасного дракона», — сказал он, махнув рукой в сторону шатров, вытянувшихся справа от него. — Помни только, что ни огненного дыхания, ни крыльев у твоей лошади все же нет. Последовавшие за этой тирадой слова Эйриона можно было бы примерно перевести как «Я убью тебя!», с поправкой на несколько ругательств на Высоком Валирийском, не имеющих аналогов в Общем языке. Валарр едва успел выставить перед лицом закованные в латы предплечья, и это единственное, что спасло его лицо от слишком близкого знакомства с щитом кузена. И все равно, кузен швырнул импровизированный снаряд столь яростно, что удар заставил Валарра попятиться на несколько шагов назад и налететь на стоявший за спиной стул. От падения на землю его спас расторопный оруженосец, успевший подхватить принца и помочь ему восстановить баланс. Толпа ахнула, трибуны тоже оживились. Валарр взял в руки свой шлем и сделал оруженосцу жест подать ему коня. — Я сочту это за вызов, принц Эйрион. Увидимся на поле.

***

Валарр поднял голову, заглядывая в лицо сидящему на трибуне отцу, но вместо привычной одобрительной улыбки увидел сдержанное, но все равно очевидное напряженное разочарование. Сидевший рядом с Бейлором дядя Мейкар тоже одарил его злым взглядом, однако его внимание почти полностью было приковано к собственному сыну. Дождавшись от отца легкого кивка, Валарр развернул своего вороного коня и направил его к краю ристалища. Обычно, в конных поединках Валарр предпочитал метить в щит или грудь противника, рассчитывая как можно скорее выбить того из седла, нежели заботясь о наборе очков. К тому же, такие удары были безопасней и красочней — турниры он считал в первую очередь поводом продемонстрировать рыцарское мастерство, а не сократить численность лордов Королевств на пару имен, ненароком отняв чью-то жизнь. Эйриона он убивать, разумеется, тоже не желал, хотя вряд ли по нему скорбело бы много народу. И все же, когда он, пришпорив коня, пронесся вдоль разделительного забора навстречу Эйриону, рука словно бы сама направила его копье чуть выше, прямо в огненно-яркий плюмаж на драконьем шлеме. Две вещи произошли одновременно. Копье Валарра разбилось об окованную металлом голову Эйриона с громким треском. В эту же секунду конь под ним странно дернулся, и юноша почувствовал, как мир завертелся перед глазами. Ликующие крики толпы в раз сменились воплями ужаса и негодования. Развороченная копытами земля встретила Валарра с распростертыми, жесткими объятиями, на мгновение выбив весь воздух из легких. Чудом или божественным провидением, принц успел перекатиться в сторону прежде чем на него сверху навалился его же конь — черная шерсть лоснилась не только от пота, но и от темной крови, бьющей из глубокой раны на шее, пробитой копьем. Копьем Эйриона. Валарр задрал голову, выискивая кузена взглядом, но тот тоже уже был на земле. Юный Принц сглотнул разом родившийся во рту горький привкус. Эйрион навзничь лежал на земле, не подавая никаких признаков жизни. И из глазницы его шлема — Валарр почувствовал ком в горле — торчал тонкий осколок копья. Мир враз сузился до неподвижного тела в черном доспехе с трехглавым драконом на груди. Сквозь образовавшуюся в голове вату Валарру слышался топот ног и копыт, надрывный вой горна, улюлюканье, крики (он словно бы даже различил голос дяди Мейкара). А потом Эйрион резко сел. Облегчение захлестнуло Валарра с такой силой, что он едва ли осознал, как Эйрион сбросил шлем, открывая совершенно целую голову, выхватил меч и ринулся на него. Валарр схватился за собственное оружие, но подняться уже не успел, поскользнувшись в грязи. Несмотря на всю свою жестокость, боги все же не отвернулись от Юного Принца в тот день. Эйрион, сверкнув совершенно безумным взглядом, замахнулся клинком по широкой дуге, явно планируя снести Валарру голову одним мощным ударом, но тут между ними словно из ниоткуда выросла высокая фигура. Бейлор Таргариен, в своем черном, изящно вышитом парадном одеянии, легко отбил посланный племянником удар, и тут же контратаковал, разоружив его точным выпадом. Эйрион вскрикнул и схватился за руку, его меч отлетел и вонзился в землю в нескольких шагах. — Довольно на сегодня, — мрачно проговорил Бейлор. Валарр не понял, сказал ли он это Эйриону, пораженно замершему на трибуне Лорду Эшфорду или вообще — всем собравшимся. Потом отец обернулся к нему, и взгляд его заставил Валарра закопаться поглубже в покрывающую ристалище грязь. Бейлора Таргариена нельзя было назвать безэмоциональным, но годы, проведенные в войнах и политике подарили ему определенную долю сдержанности. Поэтому видеть в его двухцветных глазах ничем не прикрытое, смешанное с холодной яростью разочарование, было для Валарра столь непривычно. И еще непривычней было понимать, что виновником этого был он сам. Отец отдал меч подбежавшему оруженосцу и протянул Валарру руку, помогая ему наконец подняться с земли. Прежде, чем Юный Принц успел открыть рот для слов благодарности или оправдания, Бейлор заговорил сам: — Приведи себя в порядок и найди меня в моих покоях. Валарру оставалось лишь кивнуть.

***

Когда он, наскоро помывшись и переодевшись из доспеха, добрался наконец до выделенных отцу покоев, тот ждал его, стоя у окна. День еще был в самом разгаре, и хотя рыцарские сражения на сегодня были закончены, от полей все равно доносился многоголосый гомон, ржание лошадей и веселая музыка. Дежуривший у открытой двери стражник пропустил его внутрь и объявил: — Принц Валарр, милорд. Бейлор кивнул ему и жестом приказал оставить их. Валарр остался стоять у входа, чувствуя себя ужасно неловко. Ему очень давно не доводилось оказываться вызванным к отцу для «разговора», который явно не сулил ничего хорошего. — Запри дверь, будь любезен, — последовал короткий приказ. Дождавшись, пока сын подчинится, Бейлор продолжил: — Почему ты выехал против Эйриона? Валарр неопределенно дернул плечом, не в силах отделаться от ощущения, что ему снова десять лет, и отец отчитывает его за очередную потасовку с кузеном. — Мы рыцари на рыцарском турнире. Мне казалось, в этом весь смысл. Бейлор тяжело вздохнул. — Язвительность тебе ни к лицу, Валарр. Будь так добр: прекрати. — Он отошел от окна и проследовал к столу. — Это не был дружеский поединок двух родичей. Поэтому я спрашиваю еще раз: почему ты выехал против него? Валарр закусил внутреннюю сторону щеки, силясь выдавить из себя ответ. То, что еще час назад казалось достаточным поводом, сейчас представлялось ему сущей глупостью. А признаться в глупости, тем более перед собственным отцом, которого он едва ли не боготворил, было тяжело. — Он оскорбил меня, — наконец произнес он. Бейлор устало улыбнулся. — Если бы я устраивал поединки из-за каждого неосторожного слова своих братьев, к этому возрасту у меня бы их уже не осталось. — Эйрион мне не брат. — Слава богам, нет. — Если бы не серьезность ситуации, Валарр бы вряд ли сдержал улыбку, заслышав столь явственное облегчение в голосе отца. — Тем не менее, то, что ты сделал, было безрассудно. — Он… — Слова застряли в горле. Валарр вызвал в памяти сказанное Эйрионом. Назвать это «оскорблением» еще раз было бы ложью. — Он нарывался. Уже давно. Кто-то должен был поставить его на место. — Не кажется ли тебе, что это стоит в числе обязанностей его отца? — Не кажется ли тебе, что дядя Мейкар плохо справляется со своими обязанностями? — огрызнулся Валарр, и тут же пожалел об этом. Бейлор, словно бы слегка расслабившийся за время их разговора, снова посуровел. Он смерил сына мрачным взглядом, и, взявшись за спинку стула, выдвинул его из-за стола. — Тебе лучше снова начать следить за языком, когда речь идет о твоей семье, — сказал он, побарабанив пальцами по резному дереву. — Мое терпение не бесконечно. Валарр держал его взгляд так долго, как мог, но в конце концов уступил. — Прошу прощения. Я… — Он вздохнул. — Я просто знал, что Эйрион не станет сдерживаться. И что у него достанет мастерства противопоставить мне хоть что-то. Я хотел сойтись с равным мне противником, — наконец признался Валарр. — После твоих турниров последний пастух знает тебя как Бейлор Сломи Копье. Я не желаю зваться «Юным Принцем» до сорока. — Одно неверное движение сегодня, и тебя прозвали бы «Братоубийцей». Или того хуже. Он покрутил кольцо на правой руке, снял его и отложил на стол. В повисшей тишине стук металла о дерево почудился до странного громким. После этого Бейлор сделал несколько шагов навстречу Валарру. — Грань между доблестью и безрассудством порой бывает очень тонка. Эйрион… — Бейлор задумался, подбирая подходящее слово. — Обладает сложным характером. Но он был прав в том, чтобы не искать поединка с тобой. Бейлор положил руки Валарру на плечи, заглядывая ему в глаза: — Ты мог погибнуть сегодня, Валарр. Когда твой конь упал, на мгновение я подумал, что Королевства лишились своего Юного Принца. — Его пальцы стиснули плечи сына чуть сильнее, всего на мгновение. — Я позволяю тебе участвовать в турнирах, потому что знаю, как это важно для тебя. Но это опасное развлечение, и если ты продолжишь распоряжаться правом на него столь безрассудно, на следующий свой турнир ты поедешь только после того, как я взойду на погребальный костер. Валарр, не выдержав смущения, снова отвел глаза, но Бейлор мягко перехватил его за подбородок и заставил посмотреть прямо. Их двухцветные взгляды встретились вновь. — Прости меня, отец, — наконец вымолвил Валарр после долгого молчания. — Я не должен был… Я не хотел разочаровать тебя. Губы Бейлора растянулись в печальной улыбке. — Я не разочарован. Не в тебе, по крайней мере. Порой я забываю, насколько ты еще юн. Он отступил обратно к выдвинутому стулу и сел на него, чуть раздвинув ноги. Валарр почувствовал, что заливается краской еще до того, как отец, похлопав себя по колену, сказал: — Подойди. — На губах его продолжала играть та же мягкая улыбка. — Я надеялся, что мне больше не придется учить тебя подобными методами. Но, полагаю, отцовский долг не знает границ. Валарр проглотил вертящиеся на языке «не надо», «я и так все понял» и «хотя бы не так». Отчасти — потому что пытаться заставить отца переменить единожды принятое решение было делом исключительно гиблым. И потому что сколь унизительным и детским такое наказание ни было, спорить и торговаться было бы еще хуже. Валарр не за тем искал возможность проявить свою храбрость на турнирном поле, чтобы сейчас трусливо бежать от последствий своих проступков. К тому же, как ни тяжело было это признавать, отец был прав. В прочем, когда отец притянул его к себе и взялся за завязки его штанов, Валарр не сдержался и инстинктивно перехватил его руки. — Отец! — Возглас прозвучал чуть громче и отчаянней, чем он рассчитывал. — Я и сам могу. Бейлор, как ни странно, уступил. Валарр, как мог, справился с трясущимися руками, развязал завязки, позволил штанам слегка соскользнуть вниз. Твердой рукой отец помог ему устроиться животом на его бедре, и дернул пояс штанов ниже. Это вызвало у Валарра тихий вздох, но теперь его зад представлял прекрасную мишень для дальнейшего дисциплинарного воздействия. Годы не сделали ничего, чтобы хоть как-то уменьшить силу отца — это Валарр понял на первом же ударе, ужалившем левую ягодицу. По комнате разнесся оглушающий звук шлепка. Пришедшая вместе с ним боль была не столь впечатляющей (падая с коня в полном доспехе, Валарр ушибся куда сильнее), но юноша понимал, что это только начало. Рука Бейлора вновь опустилась, оставляя мимолетное жжение теперь уже справа. Отец бил размеренно и сильно, постепенно набирая темп. Каждый новый шлепок заставлял Валарра вздрагивать и морщиться от нарастающего зуда и непроходящего стыда. Острое жжение вспыхивало на коже, гасло, и тут же распалялось снова, когда тяжелая ладонь Бейлора вновь соприкасалась с пострадавшим местом. Несколько десятков шлепков заставили Юного Принца прикусить губу, чтобы сдержать пыхтение. Еще столько же — и ему пришлось сфокусироваться на том, чтобы не дать сбитому дыханию перерасти в стоны. Валарр ненавидел оказываться поперек отцовских колен, и именно поэтому этот способ воспитания был столь эффективен даже теперь, когда он считался взрослым мужчиной по всем возможным признакам. Под розгой или кнутом можно было бы попытаться сосредоточиться на том, чтобы стойко терпеть наказание, не опозорить себя криками или, не приведите боги, слезами. Обжигающая боль переняла бы на себя внимание от выворачивающей наизнанку неловкости. Жалящие же шлепки, пусть и весьма ощутимые, не делали ничего, чтобы отвлечь Валарра от его постыдного положения. Он ощущал, как никогда отчетливо, твердый каменный пол под ладонями, прохладный воздух на обнаженных ягодицах, горячее бедро отца под животом. Нагота смущала донельзя — он в красках представлял, как выглядит со стороны: с болтающимися у колен штанами и медленно, но верно краснеющими ягодицами. Внезапно и без какого-либо предупреждения, размеренные до этого удары посыпались быстрым, неумолимым градом, и Валарр, против собственной воли, громко зашипел и попытался сползти со своего «эшафота». Бейлор без труда вернул его на место и зажал его ноги между своих, окончательно отрезая сыну способность вертеться. — Рано, — сказал он. Валарру послышался мягкий, но все же укор в его голосе, и это отрезвило. Он дал себе обещание, что сохранит неподвижность до самого конца наказания, чего бы ему это не стоило, и напрягся в ожидании нового удара. Которого, однако, не последовало. Вместо этого, карающая доселе длань нежно погладила его по спине, словно бы Валарр был нервничающей лошадью. Возможность перевести дух и собраться с силами для финальной части наказания была кстати, и Валарр воспользовался ей, чтобы попытаться найти чуть более удобное положение и смахнуть лезущие в глаза волосы. Пауза, однако, затягивалась. — Отец, — наконец сказал он, чувствуя разливающееся вдоль позвоночника тепло стыда. — Продолжай, пожалуйста. Я бы предпочел закончить с этим побыстрее. Отец коротко рассмеялся и снова поднял руку. — Как пожелаешь, мой принц. Порка продлилась еще несколько томительных минут, заполненных громкими шлепками. То ли после короткого перерыва стало попроще, то ли отец решил поубавить свой пыл, но под конец Валарр терпел абсолютно молча, лишь слегка морщась и поджимая губы. Отвесив напоследок крепкий удар прямо по центру ягодиц, Бейлор позволил сыну подняться. Валарр тут же вскочил и оправил одежду, избегая смотреть куда-либо кроме пола, пока штаны вновь не оказались на своем законном месте. Дав ему несколько мгновений, отец поднялся со стула и подошел к сыну. — Ты хорошо справился. Валарр потер все еще горящую щеку, ощущая схожий по силе жар, прочно угнездившийся на его заду. — Не с чем там было справляться, отец, ты же сам знаешь, — пробубнил он. — Мне давно уже не пять лет, чтобы это было для меня хоть сколько-нибудь болезненным. — В таком случае, возможно, мне стоило бы поставить тебя в угол? Дать тебе возможность поразмыслить над своим поведением, раз одного наказания было недостаточно? Валарр вскинулся и посмотрел на отца широко распахнутыми глазами, выискивая в его лице ответ на то, насколько серьезен он был. Изогнув бровь в ироничной усмешке, Бейлор растрепал его темные с белой прядкой волосы и, притянув к себе, сжал в крепких объятьях. Руки Валарра привычно сомкнулись вокруг отца, отвечая. — У тебя впереди вся жизнь, Валарр, — прошептал Бейлор, касаясь губами его макушки. — Ты станешь великим рыцарем, если таково твое желание. В тебе есть все, что нужно для этого. Я только прошу тебя дать себе время. Валарр спрятал смущенную улыбку в изысканной вышивке отцовского камзола.