Вес невидимого крыла

Мелкие разнообразные камешки в ладони быстро заканчивались, издавая тихий звонкий звук при соприкосновении с землей, когда их брали горстями и бросали наугад вперед. Тень от деревьев, их шелест и падение листьев. Ветер надувал со стороны леса сухой поверхностный песок, принося с собой даже клочки мха и другой сухой растительности, которая тонкими прутиками цеплялась друг за друга и неслась бесформенной кучкой. Несколько раз парень видел, как какая-то очень заинтересованная птица пикировала и ловила эту маленькую «игрушку», принимая ее за что-то достойное внимания, но через несколько секунд, уже прямо в полете, выбрасывала ее и разочарованно спешила прочь. Посмотреть на время было негде, спросить — тем более. Все люди суетились внизу, в деревне, в которую спускаться не хотелось. Мало того, что привлечешь лишнее внимание, так еще и никто не ответит как следует, опустив глаза куда-то тебе в лицо. Только зря время потратишь. Да и с другой стороны, если солнце еще светит, значит, день. Это самое главное. Игра хоть как-то отвлекала от ожидания. Глаза медленно подмигивали, наблюдая, как маленькие серые пятнышки прыгают и в конце концов исчезают где-то внизу вдали, сливаясь с другими. Больше здесь нечем было заняться. Оружия для тренировок, к сожалению, у них не было; в рукопашной тоже кулаки не набьешь — главная шишка, хоть и не показывалась, но, казалось, так и прожигала в чужаках дыру. Мысль о том, что за тобой наблюдают каждую секунду, пытаются заглянуть в самую душу, вызывала мурашки по телу — даже под слоями кимоно становилось отвратительно холодно. Словно промокший до нитки, а потом еще и обдутый морозным ветром, Джей втянул голову в плечи и недовольно выдохнул в образовавшийся шарф. Рука перевернулась, высыпая свои брязкальца из ладони, в последний раз разбавляя тишину этим звуком. Затем пара движений — отряхивание одежды от пыли — и демонстративный длинный выдох. — Может, пойти погулять? — предложил он, поворачиваясь к остальным, которые так же тратили время на свои забавы. Озвученное предложение было заманчивым — разведать неизвестный остров с разнообразной фауной и богатой историей. В чужих глазах даже вспыхнула искра, но не прошло и мгновения, как она погасла. — Эй! Вы что? — Нам нельзя никуда уходить, — растягивая каждое предложение, сказал Коул. Высунув одну руку из-под подбородка, он прокрутил кистью несколько кругов, после чего вернул ее обратно, снова опираясь на нее головой и прикрывая глаза. — Если Гармадон в любую минуту разбудит Ллойда, мы сразу отправляемся в Ниндзяго-Сити. — Ему и так очень плохо. Если Сэнсэй, опираясь на свои богатые знания, не может так долго привести его в чувство, то это уже о чем-то говорит, — добавил Зейн, кивая. Сокол на его коленях, прилегший отдохнуть и теперь больше напоминавший утку на воде, стал центром внимания Кая. Тот хоть и гладил пернатого по металлическому корпусу, мыслями летал точно не здесь. — Лучше будет проявить силу воли и подождать. Думаю, скоро будут новости о том, как идут дела. — Ну ладно, — громко возмутившись, кудрявый размахнулся руками и прямо с места упал спиной на траву у дорожки. Снова воцарилась тишина, которую уже не прерывало даже бросание камешков. Странно это было... необычно. Смита это и крутило внутри, выворачивало и закручивало в рыбацкую петлю. Все паузы, которые они делали во время заданий, были лишь мгновением мимолетного отдыха или просто днями затишья перед бурей. Враг, который каждый день появлялся новый, не давал и перевести духа после предыдущего подвига, и это не давало молодому пылкому сердцу увянуть. И все же остановка никогда не была лишней. Да и длилась она недолго. А здесь они просто сидят на зеленой поляне в сотне километров от крупного населенного пункта, молчат, думают, кто-то медитирует — и просто ждут! И ждут не первого удара в спину, а просто когда их позовут сообщить хоть какую-нибудь новость. Тревога от неизвестности овладевала разумом, заставляя кончики пальцев дергаться, а глаза — то и дело метаться по крышам домов в ожидании любой опасности. Здесь его команда. Его семья. Его лучший друг. Друг, который из-за проклятого зла самостоятельно даже головы не поднимет. И Кай должен был защитить их. С каких пор он стал так много брать на себя? С самого начала. Сначала забота о сестре, потом новые знакомства и желание оправдать надежды учителя. Ставки со временем росли: стремление стать ещё лучше, перевершить самого себя, завоевать статус Зелёного ниндзя... А теперь — просто защищать избранника, который стал гораздо ближе, чем ожидалось и... планировалось. Его зеленые глаза цвета обработанного драгоценного изумруда; светлая непослушная шевелюра, которая во время разговора из-за ярких эмоций то и дело спадает на лоб, прикрывая верхнюю часть лица; румяные щеки, которые мгновенно становятся яркими на фоне бледной кожи — стоит лишь поставить юношу в неловкое положение или удачно подобрать момент для комплимента. Но и здесь не все так просто. Ребенок не будет радоваться Деду Морозу, если боится его. Как бы ни старался, нужно еще и быть личностью, от которой захотят принимать эти тактильные подарки. Ллойд, хотя и был самой нежной натурой в их команде, мог и оттолкнуть, если чувствовал перебор или дискомфорт. Светлый, как лучик, теплый, как летнее утро, ниндзя мог проявить и совершенно противоположные черты характера, от которых улыбка исчезла бы надолго. Со стороны двери впервые за несколько часов послышался быстрый топот ног. Все головы синхронно повернулись к проходу, встретившись взглядом с мальчиком, точно на несколько лет младше самих мастеров. Он держал в руках два сухих полотенца. Поклонившись, важно прикрыл глаза и одарил гостей улыбкой, бросив беглый взгляд внутрь комнаты, откуда только что вышел. Дождавшись момента, когда его услышат, он заговорил полушепотом: — Вас приглашают войти, — пролепетал и добавил: — Только тихо. Больной еще не совсем пришел в себя. Ниндзя вскочили, мгновенно отряхиваясь от травы, уверенные и готовые наконец увидеть своего брата. На безудержную радостную болтовню Джея они лишь улыбнулись уголками губ и двинулись по двое к двери, медленно и тихо погружаясь в атмосферу больничного покоя. Запах свежесрезанных трав, настоек и легкое дыхание чистой силы мгновенно ударили в нос, проникая в каждую клетку тела. Действуя на мозг лучше любого успокоительного, здешний аромат умиротворял так, что уже через мгновение слышалось, как замедляется сердцебиение, а к лицу волнами приливает кровь. — Садитесь, — где-то сбоку раздался другой голос, уже знакомый. Стариковский. Слепой знахарь. Опираясь на стену, старик подтянул к себе палку и незрячими глазами смотрел куда-то перед собой. В мутной пелене отражалось ближайшее окружение — те же глиняные чайники и чашки на деревянной подставке с опущенными туда неизвестными листьями. Это немного пугало. Ребята переглянулись, ощущая какую-то отталкивающую волну, пока ниндроид, прошедший мимо них, не вывел всех из раздумий. Зейн быстро, лишь шелестя белой тканью брюк по соломенному полу, присел рядом с мудрецом, опустив себе на колени сокола. Ледяные глаза блеснули сужением датчиков, устремившись на друзей. Коротким отрывистым кивком головы он призвал остальных побыстрее садиться, избавляя каждого от мучительного выбора, кто где окажется. Коул нашел место рядом с Джульеном. Кай с Джеем устроились с краю у кровати Ллойда. И вот снова — нервы. Смит, не скрывая этого, вглядывается в спокойное лицо больного, умоляя Первого Мастера, чтобы тот хоть бровью пошевелил, но тщетно. Парень не замечает, как начинает пальцами то сжимать, то разжимать мягкую ткань кимоно на коленях. Пояс стал жертвой этой каторги еще на улице, поэтому теперь его смятый клочок валялся рядом, словно раздавленная змея. Теперь, столкнувшись с проблемой лицом к лицу, не только шатена охватывал страх перед злым концом и провалом. Каждый пытался успокоить свое беспокойство как мог: Джей, которому было трудно хоть бы не моргать энергично, начал крутить пальцами «бочку», больно кусая губы и внутреннюю сторону щеки; Коул, словно антистресс, постукивал указательным пальцем по ладони Зейна, которую ниндроид добровольно подставил, надеясь, что это поможет. Секунда. Минута. Вторая. Третья. Может, прошло уже полчаса. Может, это уже второй день начался. Спокойствие постепенно покидает всех. Ниндзя начинают ерзать на месте, всё больше нервничать, привлекать к себе внимание. Гармадон чувствует это, косо смотрит на молодых и одним лишь блеском глаз раз за разом заставляет их замолчать и сидеть смирно, как оловянные солдатики. Те подчиняются, но лишь на время. И вот, когда терпение уже окончательно иссякает, а готовность получить по шее просто взрывает крышку сознания, со стороны больного начинается движение. Четыре пары глаз становятся как «пять копеек», сердце замирает. Сэнсей, до сих пор держа ладони крест-накрест на груди сына и бормоча под нос заклинания, понемногу вливает свою силу. Она золотыми гибкими корнями оплетает молодое слабое тело, пробираясь к каждому участку — от волос до ног, от костей до сосудов, от органов до мышц. Рот Ллойда раскрывается в тяжелом глубоком выдохе, грудь прерывисто поднимается, а тело выгибается дугой. Правая рука разжимает пальцы, пытаясь за что-то ухватиться, и жертвой становится накидка отца. Ресницы под полуприкрытой влажной тряпкой на лбу вздрагивают, глаза немного открываются, ловя чистый солнечный свет, который уже окрашивал стены в оранжевые оттенки. Картинка постепенно складывается. Мутная пелена отступает — приходит четкость. Легкие наполняются кислородом, можно наконец дышать. Рот открывается, жадно глотает воздух, словно внутренние мышцы все это время были неспособны работать, и он день за днем лежал, затаив дыхание. — Ллойд? — тихо шепчет Гармадон, улыбаясь. Одна ладонь ложится сыну под затылок, погружаясь в шелковистые пряди, а другая поглаживает большим пальцем щеку. — Сынок, как ты? Видишь меня? Сынок? Ответа сразу не слышно. Парень еще пытается отдышаться, моргает, овладевает собственным телом, словно возвращает над ним контроль после нескольких лет отсутствия. И вот, наконец почувствовав слабую власть над собой, он улыбается. Губы размыкаются, дрожат. Пальцы отпускают рукав и ловят руку на своем лице. — П-папа? — неуверенно отзывается охрипшим от сна голосом. До сих пор себе не верит. Не может понять — правда это или сон. — Сынок... — старший голос срывается в конце. Гармадон прижимает голову отпрыска к своему лбу. Его спина вздрагивает от внутреннего смеха, граничащего с глубокой радостью и слезами. Кай замер на месте с разинутым ртом, с каждым тяжелым выдохом улыбаясь все шире, пока Джей чуть ли не встряхивал его за воротник. Тот без остановки что-то быстро бормотал, каждый раз повышая голос. Начальное слово «Проснулся!» с каждым разом меняло порядок букв, гласные и согласные путались. И вот, наконец, когда Смит уже чуть не упал носом на пол, подползая на коленях к кровати, кудрявый придумал новое словосочетание. Резко взмахнув руками, перевалившись назад на пятую точку, он победно воскликнул: — Ллойд с нами! Коул с Зейном, которые до сих пор сидели неподвижно, лишь радостно улыбаясь, наконец бросились к самому младшему в команде. Если не дружески хлопнуть по плечу в честь возвращения в мир жестокой реальности, то хотя бы одарить своим присутствием. Каждый был уверен: за время бесконечного сна с редкими проблесками сознания юноша точно соскучился по этим знакомым странным прическам и глазам, которые горели огнем — каждый по-своему. Ллойд, благодаря силе Гармадона, не терял сознания от бури эмоций в своей голове — просто от того, что его родной отец всё-таки остался жив, а не погиб в морской бездне, а самые близкие друзья, самые первые и лучшие в его жизни, сейчас сидели рядом. Рядом, когда они так были нужны. Здесь, с ним, а не за сотни миль, в Ниндзяго-Сити. Через мгновение, снова почувствовав мягкость подушки под головой и рассыпав свои локоны, подобные лучам утреннего солнца, блондин прикрыл глаза. Он тяжело выдохнул, успокаивая стадо мурашек по телу и беря каждую на отдельный поводок. От радостных голосов, возгласов и подбадриваний его трясло от счастья, но в горле все еще стоял чертов густой комок, не позволяя говорить — оставалось лишь шевелить губами и выражать поток эмоций глазами и улыбкой. — Малыш, ты просто магнит для приключений, — откинув черную челку назад, Беккет легко похлопал его по плечу, пока его собственное мяли пальцы ниндроида. Ах, эти настройки проклятых эмоций! Видно, что система уже искрится, а на деле — лишь немые подергивания уголков губ и сияющие камеры глаз. — Вот именно! — забыв все разногласия, ошибочные расчеты насчет Мии и тревоги перед дорогой, во время нее и даже после, Джей активно кивал головой, беспрекословно соглашаясь. — Только-только подумали, что вот он — отдых! – как ты нам квест-дорогу подкинул! Ну ты даешь, чувак! Старик позади, сам удовлетворенно улыбаясь в седые усы, осторожно поднялся и, опираясь на трость, двинулся уверенным коротким шагом к выходу, ориентируясь на поток свежего воздуха. Если бы не возраст, пережитые невзгоды и болезни, возможно, его слепые глаза увидели бы благодарный взгляд Кая, провожавшего мудреца с безграничным почтением, но, увы... На улице потеплело. Словно сама погода почувствовала пробуждение Энергии и не могла не откликнуться на ее зов. Ветер, хоть и продолжал переворачивать песок и бушевать в траве, теперь лишь согревал изнутри, даря приятный комфорт; вся живность вокруг ожила с новой силой. Чего стоят одни только птицы, готовые водить хороводы в небе! Впрочем, это просто такой чудесный день. По-настоящему чудесный и прекрасный. — Ллойд, да ты просто дурак! Ты хоть знаешь, как ты нас напугал? Присев на ступеньку и сцепив руки в замок на палке, старик подставил морщинистое лицо нежным потокам жизни. Он улыбался от того, как приятно принимать всем своим хоть и старым, но до сих пор крепким телом дары светила. — Видел бы ты, как Мия и П.И.В.В.Ж. возились над панелями! Во славу Первого Мастера, дай-ка я тебе все расскажу! Ну, слушай... Сердце радовалось, слыша крики радости, а не боли. Когда больного принесли сюда впервые, дав наконец возможность осмотреть его, знахарь был в шаге от того, чтобы в отчаянии покачать головой. Такой слабый, холодный, такой истощенный и тяжело раненный — старец не думал, что тот выживет. Даже предположить не мог! Но стоило прикоснуться к лбу, как он почувствовал силу. Мощную силу, которая поможет ее обладателю пережить все — и лед, и огонь, и под водой, и над ней. Вот тогда все сомнения отпали с похоронным маршем и начался процесс исцеления. Прошло пять дней, и вот он слышит, чувствует и понимает: его труд окупился. Вот она — за его спиной звучит. — А мы — вжух! — и мы здесь. Правда, весело? Еще и сокол Зейна! Это вообще! Кай его увидел, а если бы не он, то... — Притормози, Джей. Оставь нам немного историй. — Хватит тебе уже, шоколадный пирожок. — Эй! Если я брюнет и у меня смуглая кожа, это не повод называть меня «шоколадным»! — По-моему, меткое сравнение. — Зейн, и ты туда же?? Слушать — не наслушаться. Только садись поудобнее и готовься.