...чистая ненависть, верно?

Кислотного дождя в этот раз не было, но он всё равно был зол на всех и вся. Кажется, он умудрился даже сломать стену. Лёгкая боль отрезвила его, и он плюхнулся на подобие кровати в центре пространства. "Пространство"... это место нельзя было назвать ни нормальной комнатой, ни домом, ни пещерой. В итоге именно такое слово у них прижилось. Как бы сильно ему не хотелось забить на всё, но нужно было узнать, кто там следующий. Он и так колотил вещи около восьми часов по внутренним ощущениям. Оставалось надеяться, что в холле не будет Ноли. В этот раз повезло — на диване сидел только Джон, смотревший на остывший чай в своей кружке. Он не мог понять любовь Джона к еде, но пока тот не заставлял его пробовать тоже — ему было плевать. В принципе, Доу был единственным, с кем он мог иногда перебрасываться словами (правда, всё же исключительно по необходимости). Он посмотрел на потолок. Раунды всегда шли друг за другом с перерывом в полчаса-час, а потом прекращались часов на двадцать. Но иногда им везло и ждать приходилось в разы меньше — как, например, сейчас. Следующий — Кид, примерно через пятьдесят минут. А значит, можно уходить обратно к себе. — Можешь и посидеть, если хочешь, — Джон, как всегда, словно читал мысли, — Ноли проиграл и выйти в холл не сможет, Кид чем-то занят, а Джейсон сидит у себя так же, как и ты обычно. — Нет желания. — Что ж, я просто предложил, — со стороны дивана послышался тихий хмык, — что скажешь о новом выжившем? Джону, вероятно, действительно было интересно. Но он просто развернулся ушёл обратно к себе, а плёнка на входе отсекла все звуки. ••• — Поздравляю с первым успешно пережитым раундом! — Гость похлопал Тафа по правому плечу. Левое ужасно болело, как и почти вся спина. Но всё-таки он смог успешно скрыться от КулКида (и даже немного помог остальным, что делало его счастливым). Таф слегка поклонился (это был самый часто используемый им способ говорить "спасибо"). Гость посмотрел на часы и вздохнул: — Н-да, давно нам так дерьмово не было... Если повезёт, то на сегодня всё, и можно идти спать. Или ещё один раз побегать придётся. Таф кивнул и отправился на причал. Какое-то время он спокойно сидел в тишине и смотрел на небо, отдыхая от всего, включая собственные мысли. Если часы действительно начнут отсчёт до раунда, то он точно об этом узнает — за это время он уже понял, что матерится Шанс всегда по одному и тому же поводу. И всегда очень громко. В итоге им всё-таки не повезло — начался ещё один раунд. Он появился в каком-то месте, напоминающем зал пиццерии, вместе с Шансом. Который, посмотрев на панель перед собой, начал материться снова. —...ну могли хоть кого-то нормального на окончание дня?! А, да, точно. Так, Таф, смотри. 1х1х1х1, ты его уже видел. Зелёный такой. Мой тебе совет — просто прячься и не беси его. Если он тебя увидит — беги. Вот и вся стратегия. Я понимаю, что ты хочешь помочь... но поверь, тут тебе лучше просто спрятаться, дружище. Шанс убежал, подкидывая монетку. Таф надеялся, что когда-нибудь однажды сможет понять, как именно он не теряет этот кругляш даже во время погони. Он не собирался следовать совету Шанса. Единственное, что он мог — помогать остальным своими ловушками, а значит, он будет делать это. Он нагнулся и поставил растяжку в одном из проломов и подумал, где стоит разместить мину. ••• ТВАРЬ! Из-за головокружения он умудрился врезаться в стену во время погони за Нубом. Пока он пытался сориентироваться в пространстве, таракашка уже успел убежать, зажимая рану на левой руке. Вот же ж ведь... В этот раз он не будет таким добрым. Слепота, ауры, найти одного отпределённого выжившего — на другом конце карты, но ничего — и побежать в его сторону. Кажется, сейчас эта тварь просто спряталась и стоит за углом. Хм. Он резко выскочил из-за угла и толкнул выжившего в сторону стены. Тот упал, ударившись головой. Один клинок придётся пожертвовать, но он справится с остальными и так. Меч прошёл сквозь правое плечо таракашки, как будто он резал обычное масло, и глубоко воткнулся в стену. — Если попытаешься сбежать — будет ЕЩЁ больнее. Но тебе не повезёт в любом случае. Он поудобнее перехватил оставшийся клинок и отправился искать Нуба. Убить его было несложно — как и остальных. Единственным, кто оказывал ему более-менее сносное сопротивление, был Гость, но и он в итоге был брошен в стену. А потом опять. А потом 1х1х1х1 несколько раз его отравил. А потом просто раскрошил голову этой живучей твари, потому что ему надоело. Пора возвращаться. Тот таракашка, как ни странно сбежать не пытался. А, нет, пытался, но меч застрял в стене слишком глубоко. При этом он всё равно встретил убийцу миной — но Икс ожидал чего-то такого, поэтому пнул её в сторону выжившего. Та взорвалась с ужасным звуком, а создатель, похоже, пострадал от своего же изобретения, так как левую руку он прижал куда-то к виску и сдался в комочек. Правая, похоже, у него уже не функционировала. — Так тебе и надо. Икс упёрся ногой в человека и резко вытащил клинок — и из стены, и из плеча одновременно. — Ты пока не понимаешь одной важной вещи... Меня. Нельзя. Злить. Он пнул упавшего на пол выжившего. А потом снова и снова. Это действительно успокаивало — смотреть, как тот сжимается в комочек всё больше и пытается защитить свои рёбра, но получает по спине и тихо хрипит. — Ну что? Как тебе? Он взял один из клинков и проткнул тело лежавшего на боку человека насквозь. Тот даже не закричал... досадно. Пнул ещё три раза, а потом всадил и второй клинок в ладонь, пригвоздив её к полу. Ярость прошла, оставив лишь привычную злость. Бить ни на что сейчас не способного человека уже надоело. — Убить тебя? Или хочешь продолжить? В ответ — ничего. Только учащённое дыхание. Видно, что выжившему больно, но он предпочитает молчать. — Я ненавижу тех, кто считает, что достаточно силён, чтобы "стойко" терпеть боль. Это на будущее. И он наступил на голову таракашки, раздавливая её. После чего вытащил клинки из тела и спустя секунду появился в холле Лимбо. Тот человек — он выглядел... нет, не жалко, скорее как-то забито. Уничтоженно. И почему-то, вспоминая это, 1х1х1х1 чувствовал что-то странное. Такую эмоцию он никогда раньше не испытывал и не мог её даже назвать. Он не жалел, нет. Но почему тогда... почему ему было... ...грустно?