...чистая ненависть, верно?

Шаги всё ближе. Сердцебиение учащается. Таф понимает — в этот раз точно убийца. Нужно встать и бежать, бежать как можно дальше — но с этой раной в плече он не может даже пошевелиться толком. Чёртова чувствительность к боли. Он зажмуривается. — Набегался? "Очень даже... меня убьют быстро или нет? Хотя я и так уже где-то на грани потери сознания". — Где мой ответ? — его пинают, и подрывник валится на пол у стены. Таф тяжело дышит. Кровотечение в ране, похоже, сейчас снова откроется. Надо искать во всём плюсы, надо искать во всём плюсы... ему так всегда говорили. А какие тут плюсы? Ему точно не страшно заражение крови, вот. Потому что умрёт он явно раньше, чем симптомы проявятся. Ничего неё происходило примерно пять секунд. С виду мало, но на самом деле огромный промежуток времени для того, кто уже успел перебрать в голове все возможные виды детонаторов, чтобы отвлечься от боли, и сейчас не может понять, о чём ещё думать. Таф приоткрыл один глаз и увидел, как прямо над ним... задумчиво, что ли... возвышается 1х1х1х1. Просто стоит. Целых пять секунд просто стоит. — Значит, говорить не будешь? Я не достоин внимания великого тебя? Пауза. Снова. Очередные пять секунд. 1х1х1х1 просто стоял над ним, выжидающе смотря на Тафа который не мог даже банально рукой пошевелить, чтобы подать хоть какой-то знак. А на другой, функционирующей, он сейчас лежал. Как же больно... — Я пытался с тобой поговорить. Ты решил, что лучше продолжишь стоить из себя самоотверженного идиота-мученика. На его шее сомкнулась рука и потянула вверх. Таф попытался вдохнуть хоть немного воздуха, но не смог. — Вы все такие. Всегда. С вами пытаешься поговорить... объяснить что-то... но вам ПЛЕВАТЬ, ПОТОМУ ЧТО ВЫ ВЫШЕ ВСЕХ. Воздух быстро кончался. Насколько он помнит со времён, когда он ещё учился, без воздуха можно прожить аж целых две минуты... перед глазами уже всё темнеет. Он поднимает руку и тянется ей куда-то в сторону лица убийцы, пытаясь показать знак "стоп"... Высокомерие? Таф и высокомерие? Два не сочетаемых понятия. Он может поговорить, если 1х1х1х1 хочет что-то у него спросить, он правда не против — только он не может, но он всё объяснит, если дать ему шанс. Его всегда, всегда не понимают, когда он хотел сделать как лучше и помочь другим, его не поняли, когда он хотел объясниться, его захотели уничтожить, когда он попытался ответить, но не мог, его не услышали. Рука трясётся и безвольно падает. Гул в голове становится наносимым, зрение окончательно затуманивания, и он проваливается куда-то в темноту. Вниз. Вниз, вниз... Смерть от удушения. Уже привычная. Каким-то краем своего сознания он ощутил, как его тело бросили... нет, кажется, положили на землю. А потом он очнулся в своей кровати. В кровати, стоящей в комнате, заваленной чертежами и ингредиентами для бомб. Дверей и окон не было. Вместо них на стенах были нарисованы проёмы. Ещё был шкаф, в котором, насколько он понимал, висела чистая мантия, лежала подушка и свёрнутый незаконченный чертёж. Тумбочка возле кровати, такая знакомая. Давно он её не видел. Простенький стол на четырёх ножках, на котором стояла пустая кружка и незаконченная бомба. Вот и весь интерьер. Такой родной... Кошмар, но впервые сценой для действия стало место, которое он видел в своей прошлой жизни. За стеной были слышны крики. Злые крики, требовавшие выйти наружу и ответить за всё. Добро пожаловать домой, Таф. ••• Обойти Шедлетского было нетрудно. Тот нёсся, не скрываясь, в сторону центра "карты". Решил побыть героем, значит... Весь такой из себя благородный.

Ненавижу.

Заморыш сидел, прислонившись к стене, и зажимал рану на плече. Первым делом — долбануть по бомбе. Тот этого, кажется, даже не заметил. Устал, наверное. — Набегался? — настроение у него было, как ни странно, относительно нормальное. Ноли бы сейчас помер от смеха, но 1х1х1х1 действительно собирался поговорить. Хотел... как там это было-то... извиниться. И спросить, почему этот человечек такой странный. Но ничего не услышал. Опять. — Где мой ответ? Он слегка подталкивает заморыша, но тот валится на землю, как кукла. Н-да. Похоже, реально слишком сильно долбанул его тогда. Он ждёт. Ответа, хоть какого-нибудь. Но не слышит даже злобного бормотания. Может, ему надо извиниться? За то, что он сейчас его толкнул? Да что ему, теламоновы перья, надо сделать, чтобы получить хоть какой-то ответ?! — Значит, говорить не будешь? Я не достоин внимания великого тебя? Он пытается успокоиться. Считает до десяти в уме. Кажется, это надо делать медленно... он не помнит. Теламон игнорировал его когда-то. До того, как он показал, что если на него не обращать внимания, то будет только хуже. Тогда, давно, его все игнорировали. Кем он был? Ошибкой? Да, ошибкой. А сейчас он кто? Тогда всем было наплевать на его существование, потому что... Опять он опустился до самокопания. Какой смысл искать ответы, которых нет. — Я пытался с тобой поговорить. Ты решил, что лучше продолжишь стоить из себя самоотверженного идиота-мученика. Создатель захотел сделать вид, что 1х1х1х1 не существует. И этот странный человек в мантии, видимо, тоже. Всем было проще выкинуть его в Банленд и забыть. А когда он доказал обратное, они испугались. — Вы все такие. Всегда. С вами пытаешься поговорить... объяснить что-то... но вам ПЛЕВАТЬ, ПОТОМУ ЧТО ВЫ ВЫШЕ ВСЕХ. Идиоты. Он держал заморыша за горло над землёй, когда тот неожиданно поднял свою руку и потянулся куда-то к нему. Если он решил попытаться его ударить, то это тупая затея, навряд ли вообще из такого положения можно нормально долбануть, а уж тем более его. Но нет, рука слабо дёрнулась и опустилась, а тело расслабились. Погодите, он умер, что ли? Так вроде бы не так уж и сильно 1х его держал. Убийца опустил тело на землю и потыкал пальцем по груди. Реально не дышит. Вот ведь. Он не собирался убивать. Не сейчас. Н-да. Даже забыл, о чём сейчас думал. Зрение обостряется, и он чувствует адреналин. Как всегда, когда остался последний выживший. Один до победы. Он поднимает голову и видит его ауру... Которая вместо того, чтобы убегать, приближается к нему. Приближалась, точнее, а сейчас остановилась. Значит, спешил на помощь, но понял, что не успел. 1х поднимает свой второй меч с земли, перешагивает через уже исчезающее тело и заворачивает за угол стены. Создатель стоит у камня и пытается отдышаться. Действительно, права была Брайт, фастфуд убивает. Он подходит ближе. — Знаешь, я реально попытался поговорить с ним. — Поговорить? — на лице Создателя, кажется, непонимание, которое быстро сменяется шоком. — Настолько в меня не верил? Знаешь, он такой же, как и ты. Предпочёл меня игнорировать. Шедлетский моргает. Потом опускает голову и выдаёт что-то среднее между вздохом и стоном. А потом бьёт рукой себе по лицу. — Таф немой, идиот. —...в смысле? — убийца замирает и опускает клинок. — В прямом! Знаешь, есть такие люди, которые не могут говорить, кричать и всё такое! И как бы ты не пытался от них что-то выбить, у тебя не-по-лу-чи-тся! Таймер тикает. 1х1х1х1 стоит на месте. Не двигается. Шедлетский отходит на шаг назад, готовясь бежать, но не происходит ничего. Немая сцена. Отсчёт продолжается. Через некоторое время в хижине появляется Шедлетский, который неуверенно опирает свой меч о диван и садится на него, не отрывая глаз от надписи "последний выживший победил". Убийцу переносит в своё пространство, запирая внутри в наказание за поражение. И где-то в пустоте растворяется фраза.

"Получается, я был не прав?"