The Five-Star Fiasco | Пятизвёздочное фиаско

      Столик рядом с её шезлонгом у бассейна превратился в кладбище пустых стаканов. Гермиона не припоминает, чтобы когда-либо испытывала такую жажду, разве что в военные годы, когда обезвоживание было, по сути, её постоянным спутником. К счастью, галлон воды и порция картошки-фри привели её в чувство, позволив вернуться к жизни.              После быстрого душа и смены наряда, сопровождавшейся парой ругательств под нос, она сообщила Малфою, что встретится с ним за ужином в семь. Ей требовалась передышка от него — и вовсе не потому, что он сводил её с ума, на что ещё в начале недели она была готова поставить тысячу фунтов. На самом деле всё ровно наоборот. Ей начинает нравиться его общество, а это абсолютно неприемлемо, ведь наслаждение компанией Малфоя не входит в её жизненные планы.              Она твердит себе, что всё происходящее — лишь ловкая манипуляция с его стороны, а сама она повелась, потому что романтики в её жизни не наблюдается уже много лет. Да её тело в нынешнем состоянии среагировало бы даже на кактус, если бы тот хоть раз уделил ей внимание! Гермиона решает, что с замиранием сердца и влажными ладонями нужно немедленно покончить. Это же Малфой, ради Мерлина! Она мысленно перечисляет причины:              1. Тот факт, что она вообще рассматривает Малфоя как потенциального романтического партнёра, скорее всего, свидетельствует о том, что она сошла с ума и ей следует обратиться к специалисту.       2. Они никогда бы не выжили как пара в приличном обществе (даже несмотря на то что Люциус заперт в Азкабане, она сомневается, что Нарцисса когда-нибудь пустила бы маглорождённую ведьму в свой дом, если только не ради изощрённых пыток — простите за каламбур).       3. В любом случае, Малфой никогда бы не захотел её в таком ключе.       4. В конце концов, он задирал её в школе.       5. А у её друзей случился бы коллективный взрыв мозга, если бы они действительно сошлись.              Да, все аргументы — железные, за исключением одного вопиющего упущения: её собственного интереса. Потому что, к великому огорчению Гермионы, тело кричит об обратном. Мысли возвращаются к вчерашнему ужину: пальцы Малфоя, медленно скользящие по её обнажённому плечу, другая рука, сжимающая бокал, кольцо-печатка, постукивающее по поверхности стола. Но дело не только в ужине с Лавандой и его великолепной игре. Воспоминание о том, как он смотрел на неё сегодня днём, когда они пили вино, заставляет пальцы ног невольно поджиматься в сандалиях. Господи помилуй, ей нужно взять себя в руки.              К тому же Грейнджер почти уверена, что Малфой всё ещё связан с Пэнси — по крайней мере, именно такие слухи Тео и Дафна раздувают уже не один год. До неё никогда не доходили подробности его личной жизни, лишь обрывки сплетен, которые выставляют Малфоя и Пэнси парой бесцельных любовных наркоманов, использующих друг друга скорее ради плотских утех, чем ради настоящей близости. Правда, не так давно Тео обмолвился, что подозревает Малфоя в желании перевести отношения с Пэнси на новый уровень, но тот опасается, что она не ответит ему взаимностью. В любом случае, их точно можно назвать друзьями с привилегиями.              Сознание Гермионы наводняют весьма двусмысленные образы: Малфой, вытворяющий весьма пикантные вещи с разными женщинами в своей постели. Раньше от одной этой мысли её бы вывернуло наизнанку вместе с картошкой-фри, но теперь желудок скручивает в тугой узел, словно там порхают бабочки. Грейнджер гадает, какой Драко любовник: нежный, из тех, кто целует во время близости и ищет зрительного контакта? Или он предпочитает более пылкий подход — напористый и необузданный? Ещё неделю назад она поставила бы на последнее: Малфой совсем не казался ей человеком, склонным к нежности после секса. Однако последние сутки открыли в нём грани, которых она никак не ожидала увидеть, и заставили задуматься, какие ещё тайны скрываются за его суровой внешностью.              Это нелепо, Гермиона. Он ненавидит тебя, а ты должна ненавидеть его. Тебе просто дурманит голову романтическая обстановка.              Она принимается делать вид, что читает книгу, прекрасно осознавая, что не усваивает ровным счётом ничего и ей придётся перечитывать эти страницы позже. Она слегка качает головой, пытаясь сосредоточиться, и именно в этот момент чувствует на себе взгляд из бара в ресторане у бассейна. Это тот самый ресторан, в котором через полчаса у неё назначена встреча с Малфоем. Боковым зрением она улавливает, что взгляд принадлежит темноволосому мужчине, которого она видела вчера. Да что с ним такое? Гермиона уже собирается встать и пересесть на шезлонг вне поля его зрения, но недавние размышления о связи Малфоя с Пэнси и собственном статусе «одинока как никогда» заставляют её помедлить. Кто она такая, чтобы отказывать себе в курортном романе? Что ж, вообще-то, она Гермиона Грейнджер, а Гермиона Грейнджер отказалась бы от курортного романа. Но сейчас это не важно. Подняв глаза к небу в надежде получить совет хоть от кого-нибудь, она приходит к выводу, что, если всё пойдёт плохо, она, скорее всего, больше никогда его не увидит. А значит, она вольна выставить себя полной дурой.              Не проверяя, действительно ли это тот самый мужчина, Гермиона перекидывает сумку через плечо, встаёт и поправляет платье. Оно помялось от долгого сидения в шезлонге, а бретельки бюстгальтера выглядывают по бокам. Она начинает свой полный нервного напряжения путь от бассейна к бару и пытается вспомнить хоть что-нибудь романтическое из того, что когда-либо говорила или делала, в надежде, что это вдохновит её завязать разговор с «Таинственным незнакомцем» (но на ум не приходит ровным счётом ничего).              Войдя в ресторан под открытым небом, она наконец решает посмотреть туда, где, как подсказывало боковое зрение, сидел мужчина.              Слава Мерлину, он всё ещё здесь. И это действительно тот самый мужчина, чья попытка соблазнения у бассейна имела место вчера. Он ловит её взгляд и одаривает многозначительной улыбкой. Гермиона пытается ответить тем же, но чувствует, что лицо искажается в некоем подобии гримасы. Сердце колотится быстро, но совсем не так приятно, как сегодня утром. К чёрту всё, думает она и опускается на барный стул рядом с незнакомцем.              — Привет, — вырывается у неё слишком бодрым голосом, и она мысленно даёт себе пощёчину.              Привет? Это так мы теперь соблазняем незнакомых мужчин, Гермиона?              Мужчина, который, к счастью, вблизи оказывается довольно привлекательным, посылает ей обезоруживающую улыбку. Его зубы, вероятно, белее всех других, что она когда-либо видела, и она не уверена, что ей это нравится. Одет он со вкусом, но парфюм у него слишком резкий. Кожа настолько загорелая, что становится очевидно: солнцезащитный крем — не самая частая покупка в его списке. По его телосложению и глазам она понимает, что он моложе, чем кажется на первый взгляд, а потемневшая на солнце кожа просто прибавляет ему лет.              Он протягивает руку для приветствия, едва заметно подмигивая:              — Приятно познакомиться...?              — О, я Гермиона.              — Гер-ми-о-на-а-а-а, — произносит он по слогам, словно малыш, изучающий сложное слово. — Какое интересное имя. Это отсылка к чему-то?              Гермиона натянуто улыбается и кивает:              — Да, по-моему, из греческой мифологии.              — О, очень изысканно. Что ж, привет, Гермиона. Я Рик. — Он указывает на себя обеими руками.              Гермиона кивает, но единственная мысль, которая крутится у неё в голове, — это то, что ей самой нужно почаще пользоваться солнцезащитным кремом.              — Как тебе Капри?              Гермиона даёт ему поверхностный ответ, избавляя от подробностей катастрофической вылазки в Помпеи, случившейся сегодня днём. Разговор течёт своим чередом, и вскоре перед ней оказывается какой-то напиток. Рик заказал его для неё, и Гермиона никогда раньше не пробовала ничего подобного. Она делает глоток, но вкус ей не нравится, поэтому она держит бокал в основном для того, чтобы чем-то занять руки.              Рик делится, что приехал сюда с братом и племянником, которые сейчас отправились на велосипедную прогулку по острову. Она узнаёт, что он из Нью-Йорка, но постоянно курсирует между Лос-Анджелесом и Гавайями. Она предполагает, что его сердце свободно — судя по пустому месту на безымянном пальце, — но не находит способа вплести этот вопрос в разговор, чтобы подтвердить свою догадку. Чем дольше она смотрит на его загорелую кожу, пока он говорит, тем чаще её мысли возвращаются к Малфою в нелепой шляпе. Теперь я понимаю, что он имел в виду, говоря о сохранении цвета лица.              Когда Рик переводит тему разговора на неё, она повторяет свою хорошо отрепетированную магловскую историю. Это легко, ведь большая часть сказанного — правда: выросла в доме, приютившемся в Хэмпстед-Гарден, воспитана родителями-стоматологами, училась в школе-интернате, а сейчас работает на правительство. Он подшучивает над её государственной службой (американский юмор). Грейнджер отвечает ему своим лучшим напускным смехом, стараясь придать ему чуть больше выразительности, поскольку после этой беседы не собирается возвращаться к Рику. Она сжимает бокал с коктейлем ещё крепче, и сожаление о решении подойти буквально читается в её глазах.              Рик рассуждает сейчас о какой-то американской проблеме, а Гермиона бездумно кивает в такт, время от времени вставляя «ага». Стараясь не показаться невежливой, она медленно поворачивается, пытаясь украдкой взглянуть на настенные часы. Она видит, что до семи осталось несколько минут, и находит это идеальным предлогом, чтобы попрощаться с Риком (и тешит себя сладкой надеждой, что никогда больше его не увидит).              — Знаешь, Рик, было очень приятно пообщаться, но мне, пожалуй, пора — у меня здесь встреча с другом за ужином. — О том, как она использовала слово «друг», она поразмыслит позже.              Рик выглядит несколько разочарованным тем, что она уходит раньше времени, но Гермиона понимает, что на самом деле ему всё равно. С облегчением вздохнув, она соскакивает с барного стула и направляется к стойке администратора у входа в ресторан. Но вдруг её взгляд цепляется за яркий блеск светлых волос — она знает этот блонд.              Повернув голову, она видит, что Малфой уже сидит за столиком на двоих и пристально изучает меню. Пробираясь через лабиринт посетителей, она подходит к деревянному столу и замечает, что всё ещё сжимает в руке свой сомнительный коктейль из бара. Придётся заказать другой, когда подойдёт официант.              Малфой не поднимает на неё глаз, пока она плюхается на стул с преувеличенным вздохом.              — Прости, я понятия не имела, что ты такой пунктуальный! Я бы пришла пораньше.              Это неправда, потому что Гермиона ещё со времён Хогвартса знает, что Малфой всегда приходит вовремя.              — Похоже, ты здесь уже давно, Грейнджер. — Он дёргает головой, кивая на её напиток, стоящий на столе. Конденсат зловеще капает на красное дерево столешницы.              Похоже, «Малфой в дурном настроении» вернулся.              — Мерлин, я просто выпила перед ужином. Ты на солнце сегодня перегрелся? — Чувствуя себя очень уязвимой и защищаясь, Гермиона добавляет: — К тому же, какое тебе дело?              Он фыркает.              — Как будто мне есть дело до того, с кем ты пьёшь.              Гермиона склоняет голову набок и скрещивает руки на груди.              — Не припомню, чтобы я упоминала, что пью с кем-то.              Она видит, как его щёки краснеют за меню, а хватка на нём усиливается.              — Да ну, «Мистер Америка» достаточно громкий, чтобы его услышал весь ресторан.              Гермиона слегка смущена тем, что он поймал её с этим «Мистером Америка», но он ведь не может быть настолько расстроен. Она решает подшутить над их общим тайным поклонником у бассейна.              — Что, Малфой, ревнуешь? — говорит она комичным тоном, но его реакция не соответствует её настроению.              — Знаешь что, Грейнджер, можешь проводить время с кем хочешь. Совсем не обязательно нам сидеть за этим столом. Скажи слово, и я пойду приведу тебе твоего «Мистера Америка», и будешь болтать с ним хоть весь вечер.              Её брови взлетают вверх. Наступает минута напряжённого молчания.              — Я имела в виду, ревнуешь ли ты меня к тому, что я проводила время с твоим поклонником? Я пошутила. Ну, знаешь, насчёт вчерашнего у бассейна.              Его щёки вспыхивают ещё ярче, брови плотно сдвигаются к переносице, и Гермиона почти уверена, что видит, как пульсирует жилка у него на шее. Не желая переходить черту и окончательно разозлить зверя, она плотно сжимает губы и хранит молчание, пока не подходит официант, чтобы принять заказ. Следуя примеру Малфоя, она ограничивается водой.              Несмотря на то что в ресторане кипит оживлённая суета — повсюду ужинают компании друзей и семьи, — Гермиона и Малфой сидят друг напротив друга в абсолютной тишине.              Они уже доели половину своих блюд — бургер из индейки и самый дорогой свиной стейк на кости из меню (хотя они оба слышали, что пиццу здесь готовят великолепно, и вообще-то они в Италии, но ни один из них её не заказал), — а Малфой не проронил ни слова с момента того самого фиаско с «Америкой и Риком».              Проглотив последний кусок, Гермиона делает робкую попытку растопить тонкий и хрупкий лёд, на котором она оказалась.              — Я тут подумала, нам нужен день отдыха. Мне кажется, мой организм не выдержит ещё одну восьмичасовую вылазку в эпицентр солнечных ожогов.              Она смотрит на Малфоя, надеясь увидеть хоть трещину в его стоической маске, но он остаётся непреклонен.              — Я звонила в спа-салон, и там сказали, что у Дафны и Тео забронированы некоторые процедуры. Они предложили нам пойти вместо них, потому что в остальное время всё занято.              Грейнджер продолжает с надеждой смотреть на Драко, но он будто даже не слышит её.              Кусая губу, она раздумывает, стоит ли вообще обращать внимание на его скверное настроение. Она невероятно устала, а бургер и жирный картофель-фри лишь усиливают желание оказаться в постели. Ей сейчас не до этого.       

***

             Ужин тянется медленно — как это обычно бывает, когда никто не разговаривает, — но вскоре они встают из-за стола. Шаги эхом отдаются по полу отеля, и Гермиона невольно вспоминает, как всего несколько часов назад её ноги шли рядом с ногами Малфоя по древним улицам. Эти перемены в его настроении доводят её до ручки. Конечно, его хандра не может быть вызвана тем, что он увидел её в баре с каким-то незнакомцем. Гермиона запрещает себе развивать эту мысль, потому что это бред. Наверняка он просто устал после насыщенного дня и, возможно, жалеет, что вынужден ужинать именно с ней, а не с кем-то другим.              Гермиона ускоряет шаг, чтобы оказаться немного впереди и самой нажать на кнопку лифта — да, в душе она всё ещё ребёнок. Они стоят, стараясь выдерживать максимально возможную дистанцию, оставаясь при этом в рамках приличия, ожидая кабину. Раздаётся звонок, двери разъезжаются, и их взорам предстаёт молодая пара, хохочущая до слёз. У девушки короткие тёмные волосы, а высокий молодой человек рядом обнимает её за талию. Оба безупречно одеты и настолько поглощены друг другом, что даже не замечают, как спустились на первый этаж.              — Кхм, — кашляет Гермиона, и обе головы резко вскидываются. В женщине есть что-то смутно знакомое. Может, она видела её в одной из телепередач, которые иногда смотрит? Или это кто-то из Министерства?              Черноволосая женщина отстраняется от своего спутника, и её взгляд с несомненным узнаванием останавливается на Малфое.              — Дрэй? Это правда ты?!              И тут до Гермионы наконец доходит, откуда она знает эту женщину. Это Пэнси. Та самая Пэнси. Та, которую она недавно представляла в весьма компрометирующих сценах с Малфоем.              О Мерлин, Малфой. Она понятия не имеет, в каких отношениях он сейчас с Пэнси, но, судя по обстоятельствам, ничего хорошего ждать не стоит. Эмоции Гермионы колеблются между тревогой и озорным желанием занять место в первом ряду этого спектакля. Если бы только у неё было ведёрко попкорна!              Грейнджер поворачивается, чтобы оценить масштаб катастрофы. На лбу у Малфоя уже вздулась вена.              — О... ничего себе. Привет, Пэнс, — заикаясь, произносит он, явно сбитый с толку. — Что ты здесь делаешь? Это... ну, просто невероятное совпадение, да?              Он потирает затылок рукой, словно ему немного не по себе оттого, что он стоит в лобби магловского отеля, лицом к лицу со своей то ли бывшей, то ли нынешней пассией, при этом находясь в отпуске с девушкой, которую когда-то травил вместе с этой самой пассией.              Пара полностью выходит из лифта, и между Пэнси и Малфоем завязывается напряжённая дуэль взглядов.              Гермиона не знает, стоит ли вмешиваться или лучше промолчать, поэтому посматривает на высокого мужчину, ища союзника в этой накаляющейся атмосфере. Однако он занят — тщательно поправляет пиджак и совершенно не замечает заряженного электричеством воздуха.              — Мы решили прилететь сегодня из Испании. Были там на конференции Бенни, — Пэнси указывает на мужчину в пиджаке и льнёт к нему, поглаживая ладонью его грудь и проскальзывая пальцем между пуговицами рубашки. Гермиона при этом вскидывает бровь, а Пэнси продолжает: — Он был просто великолепен — я осталась под впечатлением. — Она хихикает, кокетливо хлопая ресницами. Гермиона не может понять, как можно так открыто демонстрировать свои чувства на публике, не будучи при этом в стельку пьяной.              — О? — бросает Малфой, словно выпытывая дополнительную информацию.              — Ах, точно, Дрэй! Ты ведь ещё не знаком с моим парнем, Бенедиктом. Бенни, это мой школьный друг Драко; Драко, это Бенни.              Гермиона приподнимает брови, услышав такое представление, потому что она уверена, что отношения Драко и Пэнси — нечто большее, чем просто «старая школьная дружба».              Малфой и Бенедикт обмениваются сухим рукопожатием, бормоча обязательные приветствия, сочащиеся притворной любезностью. Гермиона чувствует, как усиливается смятение Малфоя: похоже, об этих серьёзных отношениях Пэнси он не имел ни малейшего понятия. Но разве Тео всего пару недель назад не упоминал, что Пэнси и Малфой всё ещё вместе?              Наконец, к величайшему огорчению Гермионы, Пэнси поворачивается к ней.              — Гермиона Грейнджер? — В её голосе смешиваются насмешка и искреннее изумление. — Каким образом ты здесь оказалась?              Гермиона хмурится, лихорадочно пытаясь придумать ответ.              — Вы ведь здесь не... вместе, правда? — Пэнси ведёт рукой от Гермионы к Малфою и издаёт короткий, резкий смешок. — Это было бы просто смешно! Можете себе представить?              Да, думает Гермиона, действительно смешно.              Грейнджер полностью готова принять любое решение Малфоя и поддержать его. Если он выберет быть честным и объяснит обстоятельства их внезапной совместной поездки после свадьбы, она с радостью будет кивать в знак согласия. Если заявит, что они просто случайно встретились и пересеклись, когда открылись двери лифта — она кивнёт и на это. Она приехала сюда не для того, чтобы вносить ещё больший разлад в отношения Малфоя и Пэнси, какими бы странными они ни являлись.              Но прежде чем она успевает даже взглянуть на Малфоя в поисках руководства к действию, он одним длинным шагом сокращает расстояние между ними и протягивает руку, обхватывая её за талию.              — Да, вместе. Мы здесь вместе. Мы определённо здесь вместе. — Его голос звучит сдавленно и неестественно.              Он крепче прижимает её к себе, и Гермионе приходится быстро поменять позу, чтобы не потерять равновесие и не упасть на него.              Она поднимает взгляд на его лицо, но он не смотрит на неё. Что, во имя предков Салазара, здесь происходит?              Пэнси пялится на них двоих с недоверием.              — Вы двое. Вместе. В смысле... вместе-вместе? — Она наклоняет голову вниз и приподнимает брови, словно ждёт, что кто-то сейчас озвучит развязку худшей шутки в истории.              — Ага. Я и Грей... Гермиона. Вместе, здесь. — Он сжимает её талию так крепко, что, кажется, вот-вот сломает ребро.              — Малфой! — шипит Гермиона, и он наконец опускает взгляд. — Что ты творишь? — цедит она сквозь зубы, молясь, чтобы Пэнси не услышала её из-за музыки, звучащей из динамиков в холле.              Он отвечает ей тем же тоном, сквозь зубы:              — Просто подыграй, Грейнджер.              — Зачем? Это странно.              Музыка в холле стихает, и Пэнси подаётся вперёд, пытаясь разгадать, что же происходит между ними на самом деле.              Малфой склоняется к лицу Гермионы, делая вид, будто собирается шепнуть ей на ушко сладкие нежности.              — Просто, блядь, подыграй, — рычит он. А когда понимает, что она не поддаётся, идёт на крайние меры: — Уступлю тебе кровать на ночь.              У Гермионы глаза на лоб лезут. Её шею сегодня нещадно ломило, и перспектива провести ещё одну ночь на пятисантиметровом матрасе совсем не радует.              Одним резким движением она прижимается к Малфою и картинно вздыхает.              — Да, мы здесь вместе, и пока всё просто волшебно. — Она хлопает ресницами в той же манере, что и Пэнси минуту назад. — Мы только что вернулись из Помпей — провели там идеальный день. Удивительный регион, столько нового узнали. А погода... умереть — не встать. — Она принимается выводить круги на груди Малфоя. — Драко — просто потрясающий парень: приносит мне воду, планирует все наши развлечения, массирует ступни после долгого дня... — Грейнджер выдавливает из себя смешок и чувствует, как Малфой щиплет её за бок — знак, что пора притормозить.              Лицо Пэнси с каждой минутой бледнеет всё сильнее.              — Парень? Я правильно расслышала? Ты ведь шутишь, правда?              Малфой снова вступает в игру, голос его звучит напряжённо:              — Парень и девушка, да. — Гермиона с силой наступает ему на ногу, намекая, что он плохо справляется со своей ролью. — Она просто лучшая. — Он пытается повторить те же публичные проявления нежности, что демонстрировали Пэнси и Бенни, но всё сводится к тому, что Малфой просто трётся носом о её макушку, пока Гермиона механически улыбается Пэнси. Когда он заканчивает «нюхать» её волосы и возвращается в исходное положение, все четверо застывают в томительном десятисекундном молчании.              — Что ж, — вмешивается Гермиона, — нам с Драко пора спать. Мы почти не сомкнули глаз прошлой ночью... — Она игриво прикусывает указательный палец и смотрит на Малфоя самым невинным взглядом, на который только способна. — Ведь так, Дрэй? — она с трудом выдавливает из себя ещё одно хихиканье. — Нам просто необходимо выспаться, чтобы завтра были силы на новые приключения.              Малфой стоит с раскрытым ртом, и Гермиона полагает, что, возможно, слегка переигрывает, но происходящее её, на удивление, веселит.              — Было очень приятно встретиться, Пэнси. И Бенедикт, рада знакомству. Чудесного вечера! — Гермиона высвобождается из объятий Малфоя, берёт его за руку и легонько тянет в сторону лифта.              Когда они проходят мимо парочки, Пэнси протягивает руку и хватает Малфоя за вторую ладонь.              — Эй, Дрэй... Нам надо поговорить. Может, выпьем вместе, раз уж мы оба здесь?              Он всего мгновение колеблется, но отвечает:              — Конечно, уверен, мы ещё увидимся на этой неделе.              Пэнси это, похоже, устраивает, и она отпускает руку Малфоя — что весьма кстати, ведь его буквально разрывали в разные стороны, и Гермиона не собиралась уступать, особенно кому-то вроде Пэнси Паркинсон.              Как только двери лифта закрываются, Гермиона и Малфой отскакивают друг от друга в противоположные стороны, судорожно хватая ртом воздух. Оба начинают запинаться:              — Что это было? Ты только что...              — Это было ужасно, я просто не могу поверить...              — Что значит «увидимся на этой неделе»?              — Всё плохо, всё очень плохо. Мне нужно...              — По крайней мере, теперь кровать моя, а то у меня шея...              — Да плевать на твою шею! Я в полной заднице. Нам нужно придумать...              — Почему ты срываешься на мне? Я же только что устроила тебе представление, достойное аплодисментов!              Они доезжают до своего этажа и выходят в коридор, но напряжение по-прежнему витает в воздухе. Малфой часто дышит, и с каждой секундой выглядит всё более встревоженным. Гермиона понимает, что он погружается в пучину паники, потому что сама не раз ловила себя на таком же выражении лица.              — Малфой, остановись. — Она поднимает руки и кладёт их ему на плечи, когда они добираются до своей двери. — Сделай глубокий вдох. — Она показывает, как именно, и он подчиняется. — А теперь объясни мне, зачем мы только что устроили этот цирк?              Он смотрит на неё, и его обычно острые, как стальные лезвия, серые глаза теперь подёрнуты дымкой. Глотнув воздуха, он произносит:              — Потому что пять недель назад Пэнси отвергла моё предложение.              Гермиона невольно открывает рот.              — Предложение? Как предложение руки и сердца?!              Он кивает, убирает её руки со своих плеч и подходит, чтобы открыть дверь их номера. Пока они входят внутрь, у Гермионы голова идёт кругом.              — Я даже не думала, что у вас всё настолько серьёзно, и уж тем более не думала, что речь идёт о браке.              Он снова кивает и тяжело опускается на диван-кровать (своё новое пристанище на эту ночь).              — Всё и не было серьёзно. И не будет. И это не похоже на то предложение, которое ты себе навоображала. Мы никогда не состояли в настоящих отношениях. Ты сейчас сочтёшь меня полным козлом, но я даже не уверен, что она мне сильно нравилась... Просто надоело сводить всё только к постели. Мы оба уже целую вечность ни с кем не встречались всерьёз, и я подумал: «Эй, если мы оба одиноки и на горизонте никого, почему бы нам не составить друг другу компанию и не пожить вместе?». Ну, знаешь, как супружеская пара. Но без всей этой супружеской атрибутики. Мы бы просто проводили время как друзья и иногда трахались.              Гермиона не уверена, что её брови могут взлететь ещё выше. Столь редкая и неожиданная искренность Малфоя заставляет её тщательно подбирать следующие слова. В итоге она выдаёт нечто очень поэтичное:              — Оу. Понятно. А она видела это иначе?              Малфой бросает на неё гневный взгляд.              — Очевидно, да.              — А про Бенни ты не знал?              — Нет. Никогда о нём не слышал.              Гермиона позволяет тишине повиснуть в комнате, давая им обоим немного времени переварить услышанное. Она сидит на самом краю дивана-кровати, откинувшись назад и вытянув руки. Что скажешь человеку, который только что столкнулся лицом к лицу с той, что пять недель назад отвергла его предложение руки и сердца? Как смягчить ситуацию? Особенно когда ты — Гермиона Грейнджер, а он — Драко Малфой, и вы даже не должны быть друзьями. Она вспоминает, с каким пренебрежением он отзывался о браке перед свадьбой Тео и Дафны, заявляя, что тут не обошлось без «тёмной магии», и теперь понимает: должно быть, он всё ещё чувствовал боль от недавнего отказа.              Тишину нарушает Малфой:              — Прости. Мне не стоило ставить тебя в такое положение без предупреждения. Я просто запаниковал.              Извинения — это последнее, чего Гермиона ожидала, да и не нужны они ей вовсе. К тому же, она сама вчера умоляла его разыграть подобный спектакль ради неё в ситуации с Лавандой и Стэнли.              — Ну, строго говоря, ты меня ни к чему не принуждал. Ты просто подкупил меня кроватью.              Этот ответ вызывает у него вымученный смешок.              — И то верно, да?              Он пялится в потолок, рассеянно вычерчивая кончиками пальцев узоры на животе. Гермиона не уверена, готов ли он сейчас открыться ещё больше, так что, похоже, разговор о Пэнси подошёл к концу.              — Что ж, — она хлопает себя по коленям, — пойду наслаждаться сном в моих новых роскошных апартаментах. Приятного отдыха на диване. — Она встаёт. — Кстати, лучше занимай левую сторону. Правая скрипит, да и пружины там чувствуются сильнее.              Она почти доходит до спальни, когда Малфой наконец подаёт голос:              — Грейнджер?              Она оборачивается и смотрит на него — он всё так же небрежно полулежит.              — М-м?              — Сегодня был безумный день.              Она начинает смеяться раньше, чем успевает осознать это.              — Да, Малфой, чертовски безумный. — Гермиона блаженно улыбается, вспоминая хаотичные события, которые им каким-то чудом удалось пережить вместе. — Будем надеяться, что завтрашний день будет менее... беспокойным.              Точно так же, как и в винном баре, он поднимает руку, держа воображаемый бокал.              — За менее беспокойный день!              — Доброй ночи, Малфой.              — Доброй ночи, Грейнджер.