Кружевная страсть

От кого: Тэ-Тэ Малыш, извини, я отнекивался как мог, но Уильям Харрисон слишком настойчив… в общем, сегодня у нас ужин с моим деловым партнёром. Приготовишь что-нибудь? Обещаю, после я весь твой. Люблю тебя!       Тэхён вздыхает, блокируя телефон и надеясь, что Чонгук быстро прочитает сообщение. Он знает, что его парень не любит подобные посиделки — чужие взгляды, деловые разговоры, вынужденные улыбки. Но работа есть работа.       А ведь всё должно было быть иначе.       Тэхён вообще собирался сделать сегодня предложение, и никакого Харрисона даже близко не было в его планах. Только он и его Чонгук.       Ну ничего, осуществит задуманное позже, после ухода внезапного гостя. Ночь ведь никуда не денется.       Вечер подкрадывается почти незаметно, и вот уже Тэхён вместе с Уильямом поднимаются в лифте. В руках пакет с дорогим алкоголем: бутылка красного вина для Чонгука и выдержанный виски — для них с партнёром.       Пищит электронный замок, и Тэхён первым заходит в квартиру, ставя пакет на тумбочку и начиная расстёгивать пальто.       — Чонгук-и, я дома! Встречай гост… ей, — Тэхён прерывается на полуслове, увидев выходящего ему навстречу Чонгука.       Тот словно и не торопится вовсе, плавно выходит в прихожую, развязно улыбаясь. Ноги — в чёрных кружевных носках; прекрасное, до безумия сексуальное тело прикрывает лишь короткий бордовый шёлковый халатик, из-под которого на ляжках виднеются чёрные кружевные подвязки. Волосы, завитые мягкими волнами, игриво обрамляют миловидное лицо, глаза подведены тёмным, подчёркивая глубину взгляда, а на полных губах — прозрачный блеск, влажно переливающийся.       Живое воплощение сексуальности, похоти и разврата.       Брать и трахать.       Чонгук лениво прислоняется плечом к дверному проёму, пошло ухмыляясь, откровенно наблюдая, как красноречиво натягивается ткань тэхёновых классических брюк в области ширинки.       Тэхён же шумно выдыхает, глаза темнеют, и он жадно облизывает взглядом всю эту красоту, мысленно уже раздевая. Но за спиной раздаётся удивлённое «оу», и Тэхён матерится сквозь зубы. Он резко разворачивается, ладонью закрывает глаза Уильяму и буквально выталкивает его назад, в подъезд.       — Простите, мистер Харрисон, но ужин переносится. Я вам напишу. Всего хорошего! — и захлопывает дверь прямо перед носом партнёра.       Снова выдыхает, разворачивается к Чонгуку, который смотрит на него со смешинками в глазах, и вновь возбуждается от потрясающего вида своего мальчика.       — Малыш, когда я писал «что-нибудь приготовить», я имел в виду немного другое, — басит Тэхён низким, уже хрипловатым голосом, медленно приближаясь.       — Ты что-то писал? — Чонгук искренне округляет глаза, но почти сразу хитро их сужает. — Прости, не услышал… был немного занят.       — Да, я вижу. — Тэхён подходит уже практически вплотную, настолько, что между ними остаётся лишь тонкий слой пространства. Его ладонь скользит по бордовому шёлковому рукаву, пальцы медленно задирают ткань выше, ощущая под ней тепло кожи.       — Нравится? — Чонгук и без слов видит ответ: голод в глазах напротив сдаёт с потрохами. Но не может не подразнить своего мужчину.       — Безумно, — томно шепчет Тэхён. — Это намного лучше, чем ужинать с каким-то деловым партнёром. Ты выглядишь невероятно, Чонгук-и. — Руки перемещаются на чонгуковы ноги, медленно их оглаживая, неторопливо поднимаются выше, поверх подвязок, которые оказываются вовсе и не ими, а кружевным поясом с лямками.       Тэхён довольно мычит, исследуя пальцами спрятанный под халатом сюрприз, и дарит первый влажный поцелуй в шею.       — Сегодня вторая годовщина наших отношений, — Чонгук прикусывает губу и прикрывает глаза, едва заметно выгибаясь навстречу распаляющей ласке. — Решил таким образом тебя порадовать.       Чонгук стонет, когда Тэхён добирается до паха и начинает поглаживать и сжимать его стоящий колом член сквозь ткань кружевных трусов.       — Спасибо, малыш, это лучший подарок. И мне уже не терпится показать, как я рад.       — Тогда пошли в спальню. — Чонгук быстро, но жадно чмокает Тэхёна в губы, отстраняется, переплетает их пальцы и ведёт за собой — в место греха и наслаждения. Хотя так можно назвать практическую каждую поверхность в этой квартире, но всё же у спальни особое, почётное место.       У входа в заветную комнату Тэхён скидывает практически всю одежду, оставаясь лишь в брюках, садится на кровать, широко расставив ноги, и смотрит на Чонгука тёмным, полным похоти и вожделения взглядом.       Пока что остановившись на расстоянии, Чонгук медленно развязывает пояс халата, откидывая тот в сторону, так же медленно снимает сам халат, который красиво струится по его телу, плавно опускаясь к ногам. Ласкает себя руками, спускаясь вниз от груди к поджавшемуся прессу, ведёт кончиками пальцев по широкой полоске пояса, чувствуя, как дёргается член в трусах от всего этого представления и от того, как на него смотрят.       Его словно готовы сожрать. И выебать, да.       Тэхён смотрит на весь этот разврат, на полностью кружевной чёрный поясной комплект, на чёрное кружевное нижнее бельё и не удерживает рыка. Жестом подзывает Чонгука подойти к нему, что тот, выдыхая и не сопротивляясь, делает. Облизывается, шлёпает по упругой ягодице, получая пока ещё приглушённый стон, и придвигается ещё ближе. Вдыхает с кожи приятный аромат, водя носом по животу, спускается ниже, выпуская теперь и язык, и, добираясь до внушительной выпуклости, проводит языком прямо по кружеву. Дразнит.       — Тэ…       Тэхён ухмыляется, всё ещё облизывая член сквозь трусы, а затем и вовсе полностью погружает его в рот, начиная медленно посасывать. Чонгук закатывает глаза и довольно стонет, вплетая пальцы в тёмную шевелюру и чуть сильнее направляя его движения. Тэхён сосёт громко и мокро, специально выпуская как можно больше слюны, позволяя звукам становиться ещё более развратными, попутно запуская руки под трусики на заднице. Добирается до заветного местечка и мычит прямо с членом во рту, когда вместо мягкой дырочки нащупывает кристаллик анальной пробки.       — Ты сегодня полон сюрпризов, малыш, — рокочет он, ненадолго отрываясь от вкусного занятия.       Приспускает трусы, оставляя их под яичками, вновь погружает член в рот, одновременно с этим не до конца вытаскивая пробку и вгоняя ту обратно.       — Ах! — выкрикивает Чонгук, срываясь на громкий стон и не зная, куда податься: то ли вперёд, в горячую влажную узость рта, то ли назад — под ритмичные движения пробки в его заднице. Везде сумасводяще приятно.       У Тэхёна же кончается терпение от слишком сладких звуков, а член, по ощущениям, готов разорвать брюки вместе с боксерами — настолько твёрдо и болезненно стоит.       Резко соскочив с члена с громким, пошлым чпоком, он освобождает себя от остатков одежды, разворачивает Чонгука к себе задницей и рвёт на нём кружевные трусы, отбрасывая на пол уже ненужную ткань.       — Прости, малыш, я потом куплю новые — любые, какие захочешь. А пока… наклонись чуть вперёд, будь послушным мальчиком.       Как только его просьбу выполняют, Тэхён разводит упругие половинки, предварительно поцеловав каждую, и зубами вытаскивает пробку под пронзительное мычание, отшвыривая ту ко всему прочему на пол. Проводит языком по пульсирующей дырочке, зализывая и успокаивая, пару раз толкается внутрь, после чего облизывает губы, чмокая напоследок вкусную чувствительную промежность.       Похлопывает Чонгука по заднице, давая тем самым своеобразный сигнал, который тот распознаёт мгновенно: выпрямляется, подстраивается к члену, присаживаясь, но не насаживаясь до конца. Знает, что Тэхён любит начинать сам.       Одной рукой Тэхён обхватывает член, направляя, другой удерживает Чонгука за бедро, медленно насаживая на себя, и оба стонут на выдохе от долгожданного проникновения. Внутри, как всегда, узко и горячо. Сколько бы они ни занимались сексом, Чонгук всё равно остаётся тугим и отдаётся, словно в последний раз.       Самый невероятный и только его.       Чонгук начинает потихоньку двигаться, постанывая и кусая от удовольствия губы. Толстый член Тэхёна растягивает и так правильно заполняет его до упора, что пальцы на ногах непроизвольно поджимаются, глаза сами закатываются, а по всему телу пробегают искры наслаждения.       С увеличением темпа усиливаются и звуки в комнате: стоны становятся громче и звонче, шлепки — сильнее и отчётливее, хлюпанье смазки — явственнее, развратнее.       Тэхён помогает двигаться, удерживая за талию, сам низко стонет от ощущений, от того, как невероятно горячие стенки обволакивают его член и сжимают. Он покрывает спину поцелуями, чередуя их с укусами и засосами, поглаживает живот, сжимает соски, кайфуя от исходящих из Чонгука звуков. Звуков их страсти, их похоти и их любви.       Чонгук сдаётся первым: выстреливает белёсой жидкостью, кончив только лишь от стимуляции простаты, не прикоснувшись к себе, подрагивая и ещё сильнее сжимая в себе член. Тэхён рычит от невероятной узости, что уже почти на грани боли, снимает с себя Чонгука и кончает на поясницу, прямо на кружевной пояс, поглаживая его дрожащие бёдра.       Пару минут они восстанавливают дыхание в уютной пока ещё тишине, Тэхён размазывает и втирает свою сперму по влажной от пота спине, улыбаясь довольным котом, который пометил свою территорию.       — Знаешь, я ведь тоже не забыл про годовщину, — мурлычет Тэхён. — Встань-ка с меня, малыш.       Чонгук улыбается и послушно поднимается, с любопытством наблюдая за нагим Тэхёном, расхаживающим по комнате. Тот роется в полках шкафа, сверкая шикарной голой задницей, и вскоре достаёт красную бархатную коробочку, от вида которой у Чонгука перехватывает дыхание, а улыбка сменяется волнением. Тэхён возвращается к нему и опускается на одно колено.       — Да, знаю, момент, возможно, не самый романтичный… но ты сам виноват! Я не думал, что ты встретишь меня так. Не сдержался.       — Смысл в этом и был, — улыбается Чонгук, нервно прикусываю губу.       — Так, малыш, не отвлекайся, — легонько хлопает его по заднице. — Да, мы оба голые и немного потные, но ты должен знать: самое лучшее, что могло случиться со мной, — это встреча с тобой. Я больше не представляю ни дня без тебя. Без твоих бездонных глаз, без самой милой улыбки, звонкого смеха, без бурчания, когда я не кладу носки на место или не закрываю шампунь. Без твоей прекрасной еды, без твоих нежных и в то же время сильных рук, способных и сделать лёгкий массаж, и поднять тяжёлую штангу. И, конечно, не представляю свой член без твоей идеальной задницы, — улыбается во все тридцать два.       — Придурок! — фыркает Чонгук, ударяя его в плечо, но у самого глаза уже на мокром месте.       — Да, придурок, да, пошляк, извращенец и всё в этом духе, но этот вредный мужчина до беспамятства любит одного Чон Чонгука и предлагает ему стать своим мужем.       Повисает короткая пауза, в которой слышны два беспокойных дыхания.       — Один Чон Чонгук так же сильно любит… — голос всё-таки дрожит, — и согласен стать мужем самого невозможного и красивого мужчины на свете. Да и фамилия Ким мне нравится гораздо больше.       Они оба счастливо улыбаются, пока Тэхён надевает кольцо на палец, а потом поднимает его на руки, кружа задорно смеющегося Чонгука. Смех затем переходит в мягкие, томные поцелуи, когда его ставят обратно на ноги. Поначалу спокойные, поцелуи быстро переходят в мокрые и страстные, заново разжигая огонь любви, что не потухает до самого утра.