Дети и другие цветы жизни

      Он видит тебя на рынке, выбирающую овощи, если, конечно, то, что производится на этих землях, можно назвать овощами. Ты повзрослела, лицо сосредоточенное и немного уставшее.       Джаббер чувствует прилив адреналина и даже радости, видя тебя. Несмотря на то, что вы как-то странно расстались — ты просто пропала в какой-то момент и спустя несколько месяцев до него доперло, что тебя реально нет рядом с ним и все. Приплыли. Между вами и отношений-то не было, просто было что-то. Приятное, с хорошим сексом и времяпровождением, настолько глубокое и особенное, что у Джаббера крыша от переизбытка гормонов в крови ехала. Черт его разберет, чего было больше — адреналина или окситоцина, а может он тонул в эндорфинах. Он был не против сдохнуть от этого ощущения или, по крайней мере, забыться в нем. Каждый раз, когда вы пересекались, это была случайность, но такая долгожданная. Да, он всегда ждал возможности увидеть тебя, ты была для него подарком на день рождения, хоть он никогда эти чертовы подарки и не получал, ты была фейерверком на праздник, ты была теплыми, ласковыми руками в его волосах и вкусными поцелуями на губах.       Он даже не злится, что перерыв затянулся не на пару недель, а на несколько лет. Какая разница вообще, если вы всегда такими были. Немного обидно, но он уверен, что скоро эта обида перекроется куда более приятными ощущениями.       — Свет души моей, давно не виделись. — Его голос немного дрожит, но в нем есть и хищное удовольствие от того, что он нашел тебя.       Джаббер возникает прямо позади тебя, обхватывая плечо и разворачивая к себе. Он жадно рассматривает все изменения, произошедшие в тебе. Ему нравится видеть крохотные морщинки в уголках губ, изящный взлет бровей, заострившиеся скулы. Ты стала совсем женщиной. Он хочет сожрать тебя прямо здесь, но ни один из вас не имеет склонности к эксгибиционизму или каннибализму.       Твое сердце уходит в пятки, когда ты видишь его вновь. Ты даже не знала, ждала ли ты встречи с ним. Этого хотелось ужасно сильно. Иногда, чтобы посмотреть на его реакцию, а иногда, потому что тебе не хватало этих случайных встреч. Было и еще кое-что, сковывающее и сдерживающее. Ты не хотела, чтобы он знал, но такое не скроешь. Особенно, когда «такому» уже исполнилось пять лет.       Ты не успеваешь ничего сказать, как ваше воссоединение прерывает детский голос.       — Мам, это что за придурок? Дядь, вы что пристали, мама и втащить может, если захочет.       Лицо Джаббера вытягивается от удивления, и он замечает позади тебя мальчишку, еще совсем ребенка, вцепившегося в твою руку и очень неодобрительно смотрящего на него.       — Малявка, ты совсем охренел? — Выпалил Джаббер, а через секунду до него дошло. — Стоять, в смысле, мама? — Он переводит взгляд на тебя. — Это твой ребенок?       Мальчик потянул тебя за руку.       — Мам, ну пойдем, этот дядя реально придурок.       Придурок, да, еще какой, но ты не возражала. Ты и сама не была образцовым идеалом, иначе бы просто не связалась с Джаббером никогда. Подобное притягивает подобное, так что неудивительно, что вы снова неизбежно встретились.       — Энзо, все хорошо, не беспокойся, он ничего нам не сделает. — Ты погладила сына по голове, успокаивая, но он не особо поверил твоим словам. Лишь недовольно смотрел на незнакомца, очевидно не доверяя ему. На самом деле, это хорошее качество для ребенка. Меньше всего тебе хотелось, чтобы какие-то ублюдки украли ребенка, просто потому что он слишком доверчивый.       — Да уж, давно мы с тобой не виделись… Это мой мальчик, Энзо. Энзо, это Джаббер, мой… — Ты замялась под красноречивый взгляд Джаббера, но у него, к счастью, хватило мозгов не сказать лишнего. — Это мой хороший друг.       — Но у тебя никогда не было таких друзей, — возмутился ребенок, чувствуя, что взрослые сговорились и нагло обманывают его.       — А что, твоя мама тебя прям со всеми друзьями познакомила? — Спросил Джаббер. Он опустился на корточки перед ребенком, правда тот этого великодушного жеста не оценил, но при этом встал перед тобой, загораживая от странного, нахального типка.       — Естественно, со всеми. Я же не хочу, чтобы меня украл мужик, который типа друг моей мамы. А они тут есть, вообще-то. И делают что-то плохое.       — Ну вот и умничка, слушайся маму, она чертовски права.       Чем дольше Джаббер смотрел на Энзо, тем больше до него доходило, что произошло пять лет назад.       Мальчишка был смуглым, с диковатыми глазами и немного животными повадками — резкие жесты выдавали его настороженность и подозрительность, с другой стороны, природная наглость делала свое дело. Волосы на его голове кудрявые-кудрявые, впору туго заплести, чтобы не мешались. Джабберу, например, было гораздо удобнее с дредами, чем без.       Проще говоря, не было сомнений, что это его ребенок.       Он потрепал его по голове, за что сразу получил по руке от Энзо. Вот сопляк где. Но Джаббер, в общем-то был полностью согласен с тем, как ты его воспитала, так точно не пропадет. И все же…       — Ты родила и не сказала мне. — Севшим голосом заключил Джаббер. Он не был расстроен, но определенно был в замешательстве.       Пять гребанных лет как у него был ребенок, о котором он даже не подозревал, вместо этого болтаясь где попало и впутываясь во всякое дерьмо, в то время как ты где-то там далеко растила в одиночку пацаненка. Нет, он никогда не хотел быть папашей, но мать твою, ты родила ребенка, и он даже не знал об этом. Ребенок — это же прикольно, если он твой, да и… Он не может облечь это ощущение в слова, но его странно торкает изнутри, когда до него допирает, что у него и самой классной женщины, которую он встречал, есть общий ребенок.       — Моя радость, ну правда, как ты могла? — Тут в его голосе появляются немного смешливые нотки, когда он переварил ситуацию.       — Ну знаешь… так в двух словах и не скажешь. Да и… — Ты кивнула на сына, намекая, что не хочешь при нем рассказывать обстоятельства его рождения.       — Ма-ам? — Протянул Энзо. — Мам, что-то не так? Этот мужик все-таки стремный тип?       — Да я ее и пальцем не трону, если она не попросит. — Усмехнулся Джаббер. — Твоя мама — взрослая девочка и при желании может надрать задницу такому придурку, как я, так что не ссы, не укушу я твою маму.       Ну, твой сын этому заявлению не сильно поверил, ты — тем более. Не укусит он, как же. Наверное, вгрызется только так, при первой возможности, еще и за уши не оттянешь. Может даже будет довольно причмокивать.       Что ж, придется Энзо переночевать у своего друга, у мамы тоже есть личная жизнь.

***

      Вы нашли место поспокойнее, дрянные кафешки и бары были повсюду. Энзо убежал играть с другими детьми, пока вы двое расположились на террасе одного из заведений. Под пиво диалог пошел легче.       — Ты ведь признаешь, что ты был бы дерьмовым отцом?       — Признаю. — Кивает Джаббер. Ну а что, он тебе врать не будет. Да и зачем.       — Ну и я не материнский эталон…       — Пацан-то живой. Бегает, прыгает. Ты молодец. — Джаббер пожимает плечами. По его мнению, это верх того, что родители могут сделать для ребенка.       — Да, но тем не менее. Понимаешь, — Ты вздохнула, думая, как бы объяснить в двух словах все те мысли, весь этот объем размышлений, который привел тебя к тому, что ты мать-одиночка, родившая от крайне сомнительного человека. — Встаю я в одно прекрасное утро — тошнит. На следующий день тошнит и так эта херня продолжалась, пока я не поняла, что это не из-за еды. Первая мысль была: «Ну и нахера мне это счастье? Рожать не буду.»       Джаббер насмешливо поднял брови. Так не хотела рожать, что его мелкая копия вот она, прямо здесь, бодренькая и живая, наворачивает в догонялки с другими детьми.       — А потом что? Передумала?       — Да вот пришло в голову, что ребенок красивый будет, и родила. — Это было краткое резюме, практически не требующее пояснений, а главное — чистая правда.       Ты пожала плечами. По-другому рассказать об этом и не получалось. Не Джабберу, которому изначально не нужны были оправдания и размусоливания, как почему и отчего. Чем проще, тем лучше.       В твоих планах не было стать великой матерью, не было и сдерживающих моральных ограничений, если бы ты решила не рожать, но в одно прекрасное утро ты глубоко задумалась над всем этим, в голове возникло смутное ощущение человечка, которого ты могла принести в этот мир, и к тому же… Твой ребенок был бы прикольным. Дети сами по себе может и не были чем-то впечатляющим: некоторые были туповатыми, некоторые плаксивыми и наглыми, другие тихими и робкими, но твой… был бы самым классным, потому что ты не могла родить стремного. А представив симпатичного мальчишку с буйными кудряшками и алыми глазами, поняла, что решение родить — окончательное, хоть и не самое разумное.       Как позже оказалось, твои предположения оказались верными. Твой сын и правда был красивым, подвижным и сообразительным ребенком.       Джаббер не удержался и заржал.       — Это причина родить от такого укурка, как я? Нет, правда, ты должна была все-таки мне сказать, это же охренеть — не встать, целый ребенок, еще и мой. Наш, в смысле. Больше, конечно, твой, чем мой. Ну типа, я бы хоть деньгами помог, я не тварь бездушная, знаешь ли. Тему с убийствами и любовью к садо-мазохизму мы поднимать не будем, окей? Это другое.       — Да кто же просит? Ну уже как сделала, так сделала. Назад не вернешься. Да мне тогда казалось, что нахер тебе этот ребенок не нужен. Что тебе голову грузить, ссориться, отношения выяснять? Все так хорошо было, таким и осталось в воспоминаниях.       Ты замолчала. Частично, в твоих словах была правда. Джаббер не уверен в том, как бы он отреагировал на твою беременность пять лет назад. Наверняка сказал бы или сделал какую-нибудь чушь. А может и нет, может замер бы, пребывая в состоянии неверия и восторга одновременно. Утверждать о том, как бы все случилось, прими ты другое решение, он не мог. Да и все уже сделано. Действительно, назад не воротишься.       Джаббер прервал тишину первым.       — Не то, что я навязываюсь, хотя я мог бы, и в папаши не записываюсь, потому что я уже пять лет просрал, но… я могу с тобой видеться время от времени? Случайно, как раньше? Или не случайно.       Ему было даже немного стыдно за оттенок надежды в голосе, но, с другой стороны, а что не так-то? Хочет он тебя и все тут. Да, весь свет клином сошелся, и что? Может, так надо. Может это какой-то охрененный план судьбы, или провиденье, или у него осталась положительная карма с прошлой жизни.       Причин у тебя отказывать не было, к тому же теперь, когда все очевидно. Невооруженным глазом можно было заметить, что Джаббер и Энзо одна кровь, секрет раскрыт, никто ни на кого не обижен. Словно и не было этих пяти лет разлуки, так хорошо ты чувствовала себя в его обществе.       — Тогда давай встретимся еще раз.       В груди разлилось знакомое тепло. Ты очень скучала по нему.