Там, где рельсы уходят в никуда

Сегодняшний день обещал быть прекрасным. Дневные лучи освещали каждый закуток улиц, придавая мокрым, еще не успевшим высохнуть участкам асфальта изящного блеска. Я шел не спеша, погруженный в тот особый ритм, когда город перестает быть шумным фоном, а превращается в живой организм, дышащий в унисон с тобой. Людей на улицах было немного. Старушка на скамейке, парень с телефоном у уха и сигаретой в пальцах - жесты, позы, случайные взгляды. Обычные лица, обычный день. Но меня почему то не тянуло домой. Ноги сами вывели меня за окраину, туда, где город редеет, уступая место пустырям, железнодорожным насыпям и дикой зелени. Мое желание давно не покидало меня, а внутренний голос твердил о надобности освежить голову. Моментом тропинка вильнула в сторону и повела мимо релейных шкафов вдоль путей. Я ускорил шаг, хотя спешить было некуда. Просто хотелось скорее оказаться там, наверху, откуда видно далеко-далеко. Мост возник внезапно: старый, клепаный, из потемневшего, но хорошо окрашенного металла, он вырастал из земли, как скелет давно ушедшей эпохи. Перекрашенные фермы, грубые сварные швы, балки, помнящие десятки составов. Я поднялся на насыпь, и шагнул на стальные пластины моста, грохочущие от того, что их потревожили. Сев на край железных стен, будучи в предвкушении, я наконец получил то что желал, передо мной открылся прекрасный, завораживающий вид: рельсы уходили вдаль, сужаясь в бесконечную линию, теряющуюся в зеленом мареве горизонта. Они блестели на солнце холодным металлическим светом, разрезая пространство на две половины. Справа - лес высоких деревьев, колышущихся под дуновением ветра, слева - густая территория, заполненная дачными участками и деревьями, которые частично закрывал высокий забор вдоль подъема на мост. А напротив меня - только путь, уходящий в никуда. В этой перспективе было что то завораживающее, почти гипнотическое. Рельсы, шпалы, гравий насыпи - все это дышало покоем. Ветер мягко касался лица, приносил запахи разнотравья и нагретого металла. Где то недалеко взлетали стальные птицы, а их голоса терялись в просторе величия этой местности. Со временем солнце стало клониться к закату, окрашивая небо в темные тона. Тени удлинились, трава потемнела, а воздух наполнился вечерней прохладой. Пора было уходить, но что-то держало. Я не хотел возвращаться в душный город, в его прямоугольные стены и искусственный свет. Я спустился с железного бортика и залез под железнодорожные пути моста на бетонную колонну, подпиравшую сам мост. Снизу открывался другой вид: тяжелые мостовые конструкции нависали надо мной, создавая ощущение железобетонного неба. В метре над головой скрывалась железнодорожная колея над хитрой конструкцией железных балок. Я чувствовал себя маленьким человечком, спрятавшимся в этом грубом, индустриальном убежище. Темнота сгущалась быстро. Небо из оранжевого стало лиловым, потом чернильным. Зажглись первые звезды. Тишина вокруг стояла такая, что слышно было, как где то в кустах возится мелкая живность. Я уже почти растворился в этом покое, когда услышал гул. Низкий, нарастающий, он шел откуда то издалека, вплетаясь в темноту. Затем задрожали рельсы, и с каждым мгновением дрожь становилась сильнее. Аэроэкспресс. Состав пронесся с оглушительным грохотом. Металл завыл, заскрежетал, а сердце сжалось до нельзя. Казалось, конструкция сейчас не выдержит этого напора. Вибрация давала о себе знать даже на бетонной колонне, отозвалась в ушах и каждой клетке тела. Грохот был таким плотным, что на мгновение исчезло все - мысли, чувства, остался только этот чудовищный ритм колес и дрожь мира. Так же быстро, как и началось, все стихло. Последние вагоны проскочили, гул угас вдали, и наступила звенящая тишина. Я еще долго сидел, приходя в себя. Смотрел на звезды, на темный силуэт моста, на едва различимые в свете луны рельсы. В груди было странное чувство - опустошенность, смешанная с восторгом, словно я один в этом мире, а понимание масштаба своей ничтожности придавало сил. Поднялся я уже далеко за полночь. Было холодно, но на душе было легко.