Со вкусом персикового лета

Ужин прошёл шумно. Кто-то нахваливал рагу, кто-то просил добавки. Кто-то смеялся так громко, что соседи, наверное, уже услышали. Мин Су почти не ел. Он чувствовал на себе взгляд. — Парни, вы гении, — сказала одна из девушек. — Нам нужно вас чаще отправлять готовить. Джэ Хён только улыбнулся. После ужина началась привычная суета. Кто-то собирал тарелки. Кто-то нёс их на кухню. Кто-то лениво вытирал стол. — Я помою, — тихо сказал Джэ Хён, забирая у Мин Су тарелку. — Я помогу, — почти сразу ответил Мин Су. На кухне было теплее, чем в гостиной. Вода шумела. Пена медленно стекала по его пальцам. Они стояли слишком близко. Слишком тихо. — Сонбэ… — начал Джэ Хён. Но с улицы раздался крик: — Эй! Вы где там? Идите к нам!

***

Когда они вышли во двор, вечер уже окончательно опустился на море. Кто-то развёл небольшой костёр. Огонь трещал, отбрасывая тёплый свет на лица. Одна из девушек размахивала бенгальскими огнями. Кто-то пытался зажечь маленький фейерверк. Смех. Запах дыма. Соль в воздухе. Мин Су сел на деревянную лавку. Джэ Хён — рядом. — Ну что, — хлопнул в ладони президент клуба, — раз уж мы все здесь… давайте сыграем? — Во что? — раздалось из темноты. Он улыбнулся. — Правда или действие.

***

Они расселись вокруг костра. Огонь трещал. Искры поднимались в тёмное небо. — Ладно, начинаем, — сказал президент клуба. — Правда или действие? Сначала всё было смешно. — Кто когда-нибудь врал родителям? — Кто целовался в школе? — Кто влюблялся в преподавателя? Смех. Свист. Подшучивания. Мин Су почти расслабился. Почти. — Джэ Хён, твоя очередь, — сказал кто-то. — Правда или действие? Он посмотрел на огонь. — Правда. — Тебе сейчас кто-то нравится? Всё будто стало тише. Но только для Мин Су. — Нравится, — спокойно ответил Джэ Хён. — Оооо! Кто? Из нашего университета? Он немного улыбнулся. — Можно сказать и так. — Старше или младше? Пауза. Огонь отражается в его глазах. — Старше. Кто-то присвистнул. — И что тебе в нём нравится? Джэ Хён не смотрит на него открыто. Не выдаёт. Он просто говорит: — Он делает вид, что не понимает очевидного. Но всегда возвращается, даже если мог бы уйти. И он… очень плохо скрывает, когда волнуется. Смех. — Это звучит как дорама! — Ты влюбился в драму! Все смеются. Но Мин Су не смеётся. Потому что: он вспомнил кухню. вспомнил море. вспомнил «оставайся». Сердце начинает биться слишком быстро. Кто-то уже крутит бутылку дальше. И игра продолжается. Но для Мин Су она закончилась. Он чувствует на себе взгляд. И не поднимает глаза. Потому что боится, что если поднимет — всё станет слишком настоящим. После Джэ Хёна бутылка покатилась дальше. Кто-то смеялся. Кто-то спорил. Кто-то уже спорил о правилах. Игра продолжалась. Но Мин Су почти ничего не слышал. «Он делает вид, что не понимает очевидного…» Слова застряли где-то под рёбрами. Костёр трещал. Бенгальские огни догорали один за другим. Чей-то смех звучал слишком громко. — Мин Су, ты завис, — кто-то толкнул его в плечо. — Твоя очередь! Он моргнул. — Правда. — Ты когда-нибудь влюблялся так, чтобы по-настоящему? Смех. Свист. Мин Су на секунду поднял глаза. И встретился взглядом с Джэ Хёном. Всего мгновение. — Да, — спокойно ответил он. — Оооо! — И кто она? Пауза. Мин Су отвёл взгляд. — Это уже другой вопрос. Все засмеялись. Кто-то сказал: «Ушёл красиво!» И бутылка снова закрутилась. Но теперь между ними было что-то другое. Не игра. Не случайность. А знание. Позже, когда огонь стал тише, а разговоры — ленивее, Мин Су встал первым. — Я пойду спать. — Уже? — удивился кто-то. — Устал. Он не смотрел на Джэ Хёна. Только почувствовал, как взгляд следует за ним. В комнате было темно. Окно приоткрыто. Море снова шумело. Мин Су сел на край кровати. Сердце всё ещё билось слишком быстро. «Он делает вид, что не понимает очевидного…» Он закрыл глаза. И впервые за всё время испугался не чужих чувств. А своих.