credo me te amare

Со дня неслучившегося Армагеддона прошло около недели. Всё постепенно возвращалось на круги своя, даже то недоразумение с неудавшимися казнями "демона", который купается в святой воде так, будто просто расслабляется после тяжёлого дня, и "ангела", который ступает в адское пламя, как в солярий, постепенно забылось. Книжная лавка Азирафаэля пока не возвращалась в привычный режим работы. Ангелу хотелось почувствовать хоть каплю спокойствия, а не надобность отправляться неизвестно куда ради того, чтобы сорвать конец света. Он, в данный момент, сидел за своим столом, вчитываясь в какую-то заумную книгу и похлёбывая какао из кружки с ручкой, как крылышки ангела. Очки его самую малость сползли на кончик носа, но это совсем не мешало существу погружаться в текст. До того момента, пока дверь лавки не распахнулась, разбивая такую приятную тишину на осколки. Азирафаэль сразу понял, кто именно сейчас вошёл. Так по-свойски дверь открывает только его дорогой друг, Змий, самый настоящий искуситель — демон Кроули. —Сворачивай свои скучные книжки, Ангел, я принёс хорош-ш-шего алкоголя! — демон снимает с себя тёмные очки и ловким броском вешает их на крылья статуэтки ангела, стоящей на стопке книг. — Мы так и не отметили срыв конца света и наши с тобой несостоявшиеся казни! Ангел вздыхает, снимая очки и потирая переносицу. Змию только повод дай. Но, к сожалению, от хорошего алкоголя, в особенности вина, Азирафаэль никогда не мог отказаться. Всё-таки, он приятно грел (даже несмотря на то, что на улице всё ещё стояло августовское пекло), раскрепощал, поднимал настроение. Тем более, пить в компании с хорошим другом чем-то ужасным не считается. Для Кроули же, наоборот, повод был как нельзя кстати. Нужно столько всего сказать своему ангелу, поделиться своей радостью (хоть для демона это табу), а может, даже, сказать кое-что большее. Намного большее. °°° Всё это зародилось еще в Начале. Тогда, на стене, окружающей Эдем. Змий-искуситель смог заставить первых людей откусить яблоко, и так началась история. Тогда же и появился Божественный План. Тогда же Азирафаэль и Кроули попали под первый дождь, от которого падшего крылом заботливо укрыл ангел. Кроули тогда понял, что этот ангел уже стал для него кем-то большим, чем просто "врагом с Другой Стороны". Шли года, десятилетия, столетия, одно за другим перешагивали тысячелетия. ангел и демон повидали столько, что из головы вылетало. Но одно, всё-таки, оставалось неизменным — Кроули также не понимал, что за чувства у него к Азирафаэлю. Он знал, ох, он прекрасно осознавал, что это неправильно. Как такое проклятое, грязное, падшее существо может чувствовать хоть что-то к чистому и эфирному ангелу? Он ведь прекрасно знал, что ему с Азирафаэлем ничего не светит. Особенно после его слов о том, что демон ему "даже не нравится". На самом деле, всё сказать ангелу он мог ещё тогда, в 1827 году, пока они шли по кладбищу Эдинбурга. Кроули тогда был пьян, язык его был развязан, он наконец, касался ангела так, как хотелось. Но, к сожалению, его тогда совершенно внезапно утянули Вниз. Он не успел ничего сказать, и такая возможность в принципе пропала на ближайшие почти 200 лет. °°° Вино разливалось по пузатым бокалам на длинных ножках. Ангел что-то лепетал о кофейне, открывшейся напротив, в то время как падший, лёжа на небольшом диване, разглядывал бордовую жидкость. Он допивал третий бокал, пока Азирафаэль возился с первым. Кроули очень хотелось напиться. Может хотя бы алкоголь поможет ему наконец собрать волю в кулак и высказать ангелу всё, что думает. —Мой дорогой, ты вообще меня слушаешь? — с ноткой обиды в голосе поинтересовался ангел, делая глоток и, наконец, опустошая бокал. —Слушаю, Ангел. Твой голос невозможно не слушать.. — падший прикрыл свои янтарные змеиные глаза. Азирафаэль тихо усмехнулся на такой своеобразный комплимент, щёки его порозовели не только от алкоголя. Кроули не успел сообразить, как ангел так быстро поставил пластинку в древний граммофон. Заиграла какая-то слащавая мелодия, от которой у падшего по ощущениям уши в трубочки заворачивались. —Ох, Дьявол, неужели ты не мог поставить что-то другое, Ангел? — Кроули нехотя разлепляет глаза, допивая бокал. Видит, как Азирафаэль наливает себе ещё, а после демон берёт бутылку и допивает уже с горла. Лицо приятно горит, тело согревается сильнее обычного. Кроули бросает на ангела многозначительный взгляд, задерживая его на небесно-голубых глазах чуть дольше дозволенного. Потом медленно обращает змеиные зрачки на губы Азирафаэля, но сразу переводит их обратно к бутылке в его руке. Ангел, кажется, заподозрил, что с падшим что-то не так, ведь тот лежал в такой отчаянной позе и так тяжело вздыхал, что даже дурак бы понял, что демону почему-то очень нехорошо. —Дорогой, ты выглядишь плохо. — констатировал факт Азирафаэль, сводя брови. — Тебя что-то тревожит? Кроули медленно повернул голову в сторону ангела. Как же хотелось высказать ему всё прямо сейчас, сгоряча, прямо в его миловидное личико. —Знаешь, Ангел.. — демон принял сидячее положение, наконец допивая бутылку и громко ставя её на стол. Он не может договорить. Поперёк горла будто ком встал (хотя Кроули всё ещё не до конца понимал, что конкретно люди называют "комом в горле"), не давая договорить. Азирафаэль в глазах прочитал, что у падшего предложения не вяжутся. Он тихонько подошёл и, не давая демону опомниться, за руку поднял его, и положил ладони на плечи. —Думаю, это должно тебе помочь, мой дорогой, — пролепетал ангел, приподнимая голову и устремляя свой светлый взгляд на хмурого Кроули. Тот, не зная куда деть свои руки, неловко положил их на талию Азирафаэля. —Ангел, что происходит? —Говори, — падший вопросительно поднимает бровь. Азирафаэль в очередной раз как-то непонятно улыбается. Он-то уже давно понял, что демон так отчаянно пытается от него скрыть, только хочет, чтобы тот сам об этом сказал. Только сейчас Кроули понял, что они стоят, покачиваясь, своеобразно танцуя в такт музыке, что играет из граммофона. Дьявольски странная картина. Демон хранит молчание, категорически отказываясь что-то говорить ангелу. Слишком стыдно и страшно. Слишком. —Я... Ну... — язык заплетается не только от выпитого алкоголя, но и от стресса. Сердце бешено бьётся в груди с такой скоростью, что обычный человек бы уже давно отключился. Но Кроули, к счастью, еще держится. —Мой дорогой, я всё понимаю. Уже давно. И демон чувствует, как в его ушах больше не слышно ничего, кроме голоса ангела. Не чувствует больше ничего, кроме мягких рук, переместившихся с плеч на затылок и, в конце концов, нежных губ... Только тогда он смог опомниться. Азирафаэль его поцеловал. Падший быстро приходит в себя, трезвеет моментально и, наконец, начинает действовать в ответ. Его руки также остаются на ангельской талии, только теперь он сжимает её намного крепче, почти по-собственнически. Невесомое касание губ превращается в настоящий поцелуй. Годы искушения легкомысленных и не очень девиц дают о себе знать, ведь демон действует уверенно и профессионально. Ангел же, наоборот, становится малость неловким, но от Кроули совсем не отстаёт. Он перебирает огненные волосы на затылке падшего, слегка их оттягивая, играя ими. Нехотя, демон всё же отлепляется от таких, как оказалось, сладких губ Азирафаэля. Они оба тяжело дышат, Кроули, как дурак, улыбается, опустив подбородок на макушку ангела. Тот, в свою очередь, опускает руки обратно на плечи, слегка их сжимая, будто думает, что демон может убежать. —Теперь ты скажешь то, что хотел? — вновь интересуется ангел, опуская голову на плечо Кроули. —Мне кажется, что я тебя люблю, ангел.