One Piece Saga: Ление и Кубик-Рубика.

1. Иска

      — ТЫ ИДИОТ! — крикнула Иска, затем спрыгнула вниз.       И Ление, прекрасно начала понимать её. Потому как… что-то он там ей за все время, прибытия Иски на корабле пытался доказать, хотел сделать её своей накама… а сейчас? Какой смысл? Если Белоус и впрямь так ужасен, как все своими эмоциями это выражают. То — зачем всё это, если ты, возможно, в грядущем сражении — просто умрешь? Брюнетка сжала руки в кулаках и медленно спустилась с корабля.       — Ты и правда идиот… — посмотрела она на Эйса и отправилась искать дозорную.       Пока Ление искала рыжую и проходилась по городу, она несколько раз останавливала взгляд на детях с игрушками в руках или геометрических изобретениях/декорациях, пока не зацепилась взглядом за одну из витрин, какого-то местного магазина, остановилась и не долго думая, вошла внутрь.       Колокольчик зазвенел над дверью.       Первой, на ком Ление захотела проверить данный предмет, как терапию, была Иска. Она обнаружила ее по всхлиплым и гневным не очень тирадам, где-то в районе переработки местного мусора. Подошла, села рядом и протянула вещичку.       Иска странно уставилась на это дело. Кубик-Рубика?       Тип — «Зеркальный», 3×3 (без цветов, только формы и выпуклости).       Сложность: 6/10.       Рыжая сначала, хотела было возмутиться, но потом молча взяла и попробовала покрутить, чтобы успокоиться. Сначала бесилась, потому что:       — Где цвета?!       Ление молчала и терпеливо ждала. По итогу, Иска увлеклась, на острове собрала почти одну сторону, а по возвращению на корабль, продолжая игнорировать Эйса, продолжила собирать до самого конца пути.       Полная сборка граней заняла у неё 3 дня. (если учитывать, отвлечение, еду и помощь на корабле).       Почему зеркальный?       Иска — человек действия и эмоций. Цвета её только раздражают. Зеркальный кубик заставляет думать руками, а не глазами — идеально для её типа.

2. Эйс и Белоус.

      Спустя несколько дней после того, как Иска покинула Пиковых.       После прощания с Иской, на Ление свалилось двойное давление, потому что, во-первых: бросить вызов самому Белоусу, а во-вторых, Ление в самом деле не хотелось в этом участвовать. Хватило за глаза того, чего она насмотрелась в этом мире в целом.       Накама сначала разделились на «за» и против, но в основном, были солидарны с Эйсом.       Срыв был на грани раскола.       Ление ушла в свою каюту самой первой, порылась в рюкзаке, нашла стандартный кубик-рубика 3×3, с яркими цветами (классика). Сложность: 4/10.       Дождалась, когда Эйс останется один, молча подошла и всунула в руку. Эйс сначала непонимающе посмотрел на вещь, спросил: — Это, что?       Она коротко объяснила, показала как и что делать, вернула Эйсу, тот осмотрел с новым любопытством, нахмурился, повернул одну грань. Щёлкнула. Вторую — щёлк.       По итогу, уселся рядом с каютой на полу и собирал… 2 часа 15 минут (сначала крутит хаотично и ругается, потом входит в азарт и собирает почти без ошибок).       Со всеми возможными перебивками и последствиями, Эйс уже не так горел вызовом Белоусу, взяв в привычку каждый импульс гасить — кубиком. Но упрямство, есть упрямство, он попёр на Белоуса и проиграл. И в этот раз не из-за ярости. А из-за того что мотивация упала.       В общем и целом, собирал он кубик, почти 4-5 дней.

3. Дьюс.

      Лени сидела на ступеньках каюты, прислонившись спиной к двери. В руках у неё был уже третий кубик за день — стандартный 3×3, яркий, с чуть облупившейся красной наклейкой на одной грани. Она крутила его механически, не глядя, просто чтобы занять пальцы.       Дьюс появился через полчаса после того, как Эйс ушёл «проветриться» (читай: пошёл орать на весь корабль, чтобы никто не расслаблялся и не забывал КОМУ они бросили вызов!).       Дьюс был красный как рак. Глаза блестели от злости, кулаки сжимались-разжимались, дыхание тяжёлое.       — Это просто ужас…! Всё понимаю, с Эйсом но почти 40 зрелых мужиков на корабле и не понимают важность нашей миссии…?       Наткнулся на Ление, замер. Она даже не подняла голову. Просто протянула руку — и вложила кубик ему в ладонь.       Дьюс остолбенел. Посмотрел вниз.       — …Это что?       — Попробуй. — просто и без особых эмоций сказала.       Дьюс открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Харбер. Потом снова на кубик.       — Ты… серьёзно?       Ление молча кивнула.       Дьюс постоял ещё секунду. Потом тяжело вздохнул — как будто сдулся. Сел прямо на палубу рядом с ней, скрестив ноги.       — Ладно… — пробормотал он. — Давай посмотрим, что это за хрень.       Он начал крутить — сначала резко, зло, как будто хотел сломать. Щелчок. Щелчок. Потом чуть медленнее.       Прошло десять минут. Дьюс уже не ругался. Он хмурился, наклонял голову то в одну сторону, то в другую, иногда тихо цокал языком.       — Это… как вообще собирается? — спросил он через двадцать минут.       Харбер пожала плечами:       — Руками.       Дьюс фыркнул. Но продолжил.       Через тридцать восемь минут он собрал белую грань. Глаза округлились:       — Ха! Получилось!       Он поднял кубик к свету, как трофей. Потом посмотрел на Лени — уже без злости, с каким-то детским удивлением.       — Это… реально помогает.       Дьюс продолжил крутить. Жёлтая грань пошла легче. Он даже начал тихо напевать какую-то старую морскую песню, которую обычно пел, когда был в хорошем настроении. Через час и двенадцать минут кубик был собран почти полностью — осталась только последняя грань, и она упрямо не хотела сходиться. Дьюс откинулся назад, упёрся ладонями в палубу, усмехнулся в начале, а потом, сделал максимально серьёзно лицо, потёр затылок, и шумно, длинно выдохнул.       — Ты страшная женщина, Ление.       Она усмехнулась.       По итогу, кубик был собран за полтора дня. Одна грань осталась на следующий. Зато помогла Дьюсу сосредоточиться на стратегии, а не эмоциях, и-и… потерь в битве с Белоусом было меньше. Эйс не так сильно эмоционировал, мотивация биться на смерть у него поутихла. Ление не попала в плен.

4. Атай.

      Особо никогда не рвался в смертельную битвы первым. У него высокий инстинкт самосохранения и рациональный ум.       Он 500 раз взвесит, прежде чем кидаться в самое пекло и придумает план отступления заранее, не особо стремясь выйти победителем. Но даже у него бывают сломы и заскоки (как в сцене с местью за Мэрилин), когда рассудок мутнеет и эмоции выключается.       Остаётся только ярость и намерение. Иногда — слепое.       Атай стоял на мостике, скрестив руки, взгляд прикован к горизонту. Кажется, опять нашёл, какой-то проклятый меч, из-за которого у всего острова будут проблемы. А потом и у самого Атая. Ление уже прошла с ним Райдзин, но вот это, уже ни в какие ворота. Выдохнула, посмотрела на него, потом на кубик в руке. Встала, подошла и протянула ему. Атай медленно повернул голову. Посмотрел на кубик. Потом на Лени.       — …Ты серьёзно? — голос был низкий, с хрипотцой.       Лени не ответила. Просто держала кубик на раскрытой ладони.       Атай смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом коротко, почти беззвучно выдохнул через нос — как будто сдался.       — Ладно.       Он взял кубик. Сначала просто держал в руке, взвешивая. Потом начал крутить — медленно, методично, как решал сложную задачу на бумаге.       Лени села рядом на камень. Не говорила ни слова. Просто смотрела на море. Атай собирал молча. Без ругани. Без резких движений. Каждый поворот был выверенным. Он работал, как машина — холодно, точно, последовательно. Иногда останавливался на несколько секунд, смотрел на кубик, будто просчитывал следующий алгоритм, и продолжал.       Прошло сорок семь минут.       Белая грань собрана. Жёлтая — собрана. Красная — собрана.       Атай остановился. Посмотрел на почти готовый кубик. Потом на свои руки.       — …Я уже не чувствую того же, — сказал он тихо. — То, что было пять минут назад… оно притупилось.       Лени кивнула.       Атай повернул кубик ещё раз. Последняя грань щёлкнула на место. Полная сборка.       Ление посмотрела на него, он на неё, хмыкнул:       — Ладно, я остыл. Спасибо, мошенница.       — Я не мошенница. — фыркнула она.       Розоволосый пожал плечами, подкинул кубик в руке и пошёл обратно к кораблю, к себе в каюту, составлять план.

      5. Коуза.

      Коуза стоял на краю разрушенного моста в столице Алабасты. Внизу — крики, дым, грохот падающих камней, рёв верблюдов и лязг оружия. Мелкие битвы, с захватом агентов, сбор оружия. Планы… и, его следующий шаг. Гражданская война.       Коуза сжимал ствол ружья так, что суставы побелели. Глаза горели сухим, горячим огнём. Он уже не думал о переговорах. Не думал о компромиссах. Не думал о том, что Крокодайл манипулирует обеими сторонами.       Он думал только об одном: если он сейчас не вмешается и убьёт Крокодайла — никто этого не сделает. И тогда Алабаста просто исчезнет.       Он сделал шаг вперёд — прямо к краю пропасти, откуда открывался вид на дворец и на песчаную бурю, которую вызвал сам Крокодайл.       Лени появилась сбоку — тихо, как тень. Она не кричала, не хватала его за руку. Просто подошла и встала рядом. В руке у неё был кубик.       Он посмотрел на неё ошарашенно, пусть и не знал, что она та самая — Мисс HappyHalloween из Baroque Works.       Брюнетка протянула ему кубик. Не яркий, не детский. Чёрно-белый 3×3 с матовым покрытием — без единого цветного пятна. Только контрастные оттенки серого и глубокого чёрного. Сложность — 5/10. Достаточно, чтобы заставить думать, но не настолько сложно, чтобы сразу отбить желание.       Коуза замер. Посмотрел на неё. Потом на кубик.       — …Сейчас не время для игрушек.       Голос был хриплый, надломленный от пыли и криков. Лени не ответила. Просто держала руку вытянутой.       Коуза смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом коротко, почти беззвучно выругался. Взял кубик.       Сначала он просто сжал его в кулаке — сильно, будто хотел раздавить. Потом медленно разжал пальцы. Посмотрел на чёрно-белые грани.       — Ты невыносима, — сказал он тихо.       Лени чуть пожала плечами и хмыкнула:       — Мне так уже человек 5 сказали.       Коуза сел прямо на край моста — ноги свесились вниз, над пропастью. Начал крутить — сначала резко, почти агрессивно. Щелчок. Щелчок.       Он был не из тех, кто легко сдаётся. Ум острый, как клинок, дисциплина — железная. Но сейчас в голове был только один приказ: убить.       Кубик мешал.       Прошло двадцать минут.       Он собрал белую грань — чистую, идеальную. Потом чёрную — тоже без единой ошибки.       Он начал хмуриться сильнее — не от злости, а от того, что мозг уже переключился на задачу. Каждый поворот требовал расчёта. Каждый неверный ход откатывал назад.       Через сорок семь минут кубик был собран на две трети.       Коуза остановился. Посмотрел вниз — на горящий город, на бурю, на дворец. Потом посмотрел на кубик. — Я собирался пойти туда один, — сказал он тихо. — Без армии. Без плана. Просто… убить его. И умереть, если придётся.       Лени молчала.       Коуза повертел кубик в руках ещё раз.       — Но если я умру… то кто потом соберёт то, что осталось от Алабасты?       Он сжал кубик сильнее, встал. Посмотрел на брюнетку.       — Я не пойду туда сегодня.       Она кивнула — коротко, без торжества.       Коуза протянул ей почти собранный кубик.       — Дособеру. Потом… составлю настоящий план.       Ление молча кивнула и пошла обратно, оставив вещичку на пороге в его палатку.       Итог: Кубик перехватил эмоциональный импульс на пике («убить Крокодайла/Короля Кобру-самозванца любой ценой»).       За 47 минут ярость → холодный расчёт: Коуза осознал, что его смерть ничего не изменит, а жизнь — единственный ресурс, который ещё может спасти Алабасту. Повлияло и на то, что он услышал Виви чуточку раньше.

6. Сабо

      Самоубийственная миссия, в одной из стран. Причина провокации — рабство, высокомерие, превращение людей в «живое оружие», как с Кумой.       Сабо не спал всю ночь, ходил из угла в угол по тесной комнате штаба Революционной армии — пять шагов туда, пять обратно. Садился, вставал, разминался, не мог заставить себя спать.       Поцапался с Коалой, которая пинками уже собиралась его гнать, взашей, спать.       Чуть не подрались.       Какой-то шум у двери, заставил их прекратить нападать друг на друга: Коала перестала растягивать его щёки, блондин перестал сжимать её запястья и отталкивать. Коала отпустила его лицо. Сабо разжал пальцы.       Они переглянулись — молча, настороженно.       Пошли подниматься наверх, проверили все входы и выходы, Сабо открыл центральную дверь и замер.       Никого.       Центральная дверь была приоткрыта. На полу лежал свёрток — простой, коричневый, перевязанный грубой бечёвкой.       Посыльный — без подписи. Без угроз. Просто посылка.       Сабо присел на корточки. Развязал бечёвку одним движением. Развернул ткань. Внутри лежал кубик Рубика. Не яркий, не детский. Чёрно-серебристый 5×5 — строгий, тяжёлый, с металлическим отливом пятью цветами: синий, чёрный, серебристый, коричневый, белый.       Сложность — 8/10. Для тех, кто любит доводить дело до конца.       Рядом — короткая записка, написанная знакомым почерком.       «Пока не соберёшь — никуда не пойдёшь.»       Сабо замер. Посмотрел на кубик. Потом на Коалу, взял кубик в руки. Взвесил. Повертел.       — Она… серьёзно думает, что эта штука меня остановит? — голос был низкий, с хрипотцой от бессонницы.       Коала пожала плечами.       — Попробуй.       Сабо сел прямо на пол — спиной к стене, ноги вытянуты. Начал крутить — сначала медленно, почти лениво. Потом быстрее.       Он был не из тех, кто легко сдаётся.       Ум острый, стратегический, привыкший видеть на десять ходов вперёд.       Щелчок. Щелчок. Белая грань собрана за восемь минут. Чёрная — за двенадцать. Он начал хмуриться — не от злости, а от того, что мозг уже переключился на задачу. Каждый поворот требовал расчёта. Каждый неверный ход откатывал назад и приходилось действовать почти заново. Это как в игре неудачно сохраниться.       Прошло два часа сорок минут.       Кубик был собран на 80%. Последние две грани упрямо не хотели сходиться. Сабо остановился. Посмотрел на кубик. Потом на свои руки — те самые, которые всего несколько часов назад готовы были раскрошить его «драконьей лапой» в любой неудачный момент, но сейчас…       Он наклонил голову в бок и усмехнулся.       Итог: Кубик был собран за 18 часов. С учётом отвлечения, еды, сна, планирования. Как только у Сабо не сходился дебет с кредитом, он брал кубик и дособирал.

      7. Робин

      Робин стояла на крыше одного из самых высоких зданий Рейнбейса — бывшего склада, превращённого в временный штаб Baroque Works.       Ночь была душной, воздух пах солью и пылью пустыни. Внизу, в лабиринте улиц, уже начинались первые стычки: повстанцы против королевской гвардии, гвардия против наёмников, наёмники против всех подряд.       А в центре этого хаоса — Крокодайл, который уже готовился к финальному акту.       Недавно, она виделась с довольно интересным мальчишкой в соломенной шляпе, и отдала ему лог-посс, чтобы облегчить маршрут до Алубарны. Но сама Нико не до конца понимала, зачем это сделала, и искала оправдание своим действиям.       Не хочет, чтобы они умерли напрасно? Или…       Робин смотрела на город спокойно, почти равнодушно. Она давно привыкла, что её жизнь — это череда чужих войн, в которых она всегда оказывается на стороне проигравших. Сегодня она должна была передать Крокодайлу последние координаты повстанческого лагеря. После этого — исчезнуть. Как всегда.       Брюнетка почувствовала присутствие раньше, чем услышала шаги. Мисс ХэппиХеллоуин (она же Ление Харбер и Тактик) появилась из тени лестничной башни — тихо, беззвучно, с тяжёлой, но невесомой осторожностью. В руках у неё был небольшой свёрток.       Робин не обернулась сразу, только чуть наклонила голову:       — Мисс ХэппиХэллоуин, — произнесла она ровным, почти безэмоциональным голосом. — Ты опоздала.       Харбер подошла ближе, и собрала руки на груди, прижав свёрток к себе, хмыкнув:       — Слышала, тебя засекли на одном из пиратских кораблей? И ты их не убила?       Робин промолчала. Просто улыбнулась той тихой, но ледяной улыбкой, от которой у многих бежали мурашки по коже.       Но Ление уже научилась этого избегать.       — Их было слишком много… — сказала она спокойно и ласково. Слова даже не были       похожи на оправдание.       — С твоим фруктом? — Харбер хмыкнула и сделала несколько шагов вперёд, вышла из тени. Ткань серого плаща качнулась и она подошла ближе. Остановилась в двух шагах. Протянула свёрток Мисс ОллСандей.       Робин недоумённо посмотрела на него:       — Что это?       — Возможность привести мысли в порядок, когда не удаётся качественно солгать.       Робин слабо хмыкнула, ласково улыбаясь и посмотрела на свёрток. Приняла, развернула.       Внутри лежал кубик Рубика. Не детский, не яркий. Тёмно-синий с серебристыми вставками — 4×4, строгий, с едва заметным металлическим отливом. Сложность — 7/10.       Достаточно, чтобы заставить думать, но не настолько сложно, чтобы сразу приступить.       Робин посмотрела на кубик. Потом на Лени.       — Интересно… И, что ты хочешь?       Ление пожала плечами:       — Ничего особенного… может быть, хочу не проиграть эту битву и остаться агентом. А может… не хочу, чтобы кто-то умер зря.       Она собрала руки за спину и заискивающе посмотрела на неё.       — Я насмотрелась на достаточное количество идиотов, которые думают что мир слишком прост и всё можно решить кулаками.       Робин не ответила, лишь приподняла уголки губ. Сначала она просто держала его в руке — взвешивала, будто это был не пластик, а что-то гораздо более тяжёлое. Потом медленно повернула одну грань. Щелчок.       Она была не из тех, кто легко отвлекается. Рассудок холодный, привыкший анализировать всё вокруг, сопоставлять, запоминать, предвидеть. Но кубик требовал внимания. Каждый поворот — новый расчёт. Каждый неверный ход — откат.       Она села на край крыши — ноги свесились вниз, над пропастью улиц. Начала крутить — методично, без эмоций, как решала шифр.       Белая грань собрана за одиннадцать минут. Серебристая — за четырнадцать. Она начала хмуриться — не от злости, а от того, что мозг уже переключился действие. Красная грань пошла сложнее — пришлось несколько раз откатывать назад.       Прошло 36 минут.       Кубик был собран на 85%.       Робин остановилась. Посмотрела вниз — на горящий город, на дым, на крики. Потом посмотрела на кубик.       — Я собиралась передать координаты, — сказала она тихо. — После этого исчезнуть. Как всегда.       Лени кивнула в сторону:       — Поступай, как знаешь… но не умирай зря. — после чего пошла спускаться и готовиться к новому заданию.       По итогу: Кубик Рубика собран за 1 час и 3 минуты, с лёгким отвлечением и рассуждением. Каноничные события прошли так как положено. С учётом, что это могло подтолкнуть Робин к тому, чтобы спасти Луффи в пустыне от яда.

8. Санджи

      Санджи стоял под окном Пуддинг в саду дворца Тотланда. Ночь была душной, полной аромата цветов и соли — запахи смешались, как в плохом коктейле.       В руках у него была корзина — под ногами лежали белые лилии и розовые пионы, которые он сам выбирал, потому что «они подходят к её глазам».       Он пришёл не для того, чтобы объясняться. Он пришёл, чтобы сказать «я всё равно тебя выбираю». Даже после всего.       Но он услышал разговор через приоткрытое окно: голос Пуддинг — холодный, деловой, без единой нотки той нежности, которую она показывала ему ранее, потом издёвки и пародии.       Рейджу сидела прикрыв глаза, с бледным лицом и старалась не реагировать, нога была прострелена.       Слова падали как ножи:       — Он слишком доверчивый! Идеальный материал для обмана! После свадьбы — сразу в расход. — и смех следом.       Санджи замер. Поднёс мокрую сигарету к губам, зажал зубами, попытался поджечь. Зажигалка не поддалась даже с 4-го раза. Вспыхивала и гасла. Вспыхивала и снова гасла.       Начался дождь.       Он не плакал громко. Не кричал. Просто стоял, глядя в землю, пока слёзы падали на лепестки — одна за одной, без всхлипов, без истерики. Только дыхание стало неровным, как будто кто-то сжал грудь в кулаке. Словно — теперь всё бессмысленно и надеяться на кого-то кроме себя нельзя. Если вообще — стоит надеяться…       Он не знал, сколько простоял так. Может, десять минут. Может, час.       Со стороны послышался шорох и он вздрогнул, кинув взгляд в сторону аллеи. Фигура под синим зонтом стояла и смотрела на него. Санджи ничего не сказал, только услышал, что кто-то подходит к окну, и открывает его.       Пуддинг недовольно уставилась на гостью:       — Ление? Что ты здесь делаешь?       Харбер только подняла мокрые цветы, которые Санджи выронил перед этим и неловко улыбнулась:       — Да вот… хотела поздравить. Я ведь поздно прибыла… но цветы уже испортились.       Пуддинг сперва фыркнула, а потом злорадно усмехнулась:       — Мятые цветы? Оставь себе… эта свадьба даже не настоящая.       — Я бы на твоём месте так громко это не заявляла… вдруг жених сбежит? — протянула в ответ брюнетка, держа зонт.       — Куда он сбежит? Его близкие полностью под нашим контролем! И Баратти и Мугивары! Пусть только сунутся или он попробует.       Ление посмотрела в сторону угла, где Винсмоук скрылся и пожала плечами. Просто подошла ближе и оставила цветы на окне.       — Делай что хочешь, мне всё равно.       Сказала это и ушла. Шатенка только недовольно вскрикнула, скинула цветы и закрыла окно.       Ление остановилась рядом с Санджи и наклонила зонт в его сторону. Эмоций на лице по минимуму.       — Мисс ХэппиХеллоуин-тян…? — он попытался улыбнуться, но Ление покачала головой.       — Уже давно — нет.       Вернувшись в комнату, он обнаружил коробочку у себя на столе и посмотрел на неё. Ление приподняла уголки губ, немного кисло:       — Хотела поздравить со свадьбой. Но, видимо, сейчас не лучшее время. Всё же открой. Пусть подарок будет для другого повода.       Санджи взял коробочку, открыл её и заглянул внутрь. Там лежал кубик Рубика. Не яркий, не детский. Тёмно-бордовый с золотыми вставками — Megaminx, додекаэдр, 12 граней. Сложность — 9/10.       Красивый, сложный, требующий внимания к каждой детали — как хорошее блюдо. Блондин взял его молча, рассмотрел. Потом на Ление. Глаза были красными, но сухими теперь. — …Сейчас не время для игрушек, — голос вышел хриплым, надломленным. Харбер не ответила, лишь пожала плечами.       Санджи смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом коротко, почти беззвучно выдохнул.       Сначала он просто держал его — взвешивал, потом медленно повернул одну грань. Щелчок.       Он опёрся бедром о край стола — спиной к стене дворца, ноги вытянуты. Корзинка стояла на столе рядом.       Он начал крутить — сначала медленно, почти лениво. Потом быстрее.       Он был не из тех, кто легко сдаётся. Эстетичный ум упрямо не давал поводов отвлечься, привыкший доводить всё до совершенства — как в кухне.       Megaminx был для него, как рецепт с сотней ингредиентов: нужно было видеть всю картину, но и каждую мелочь.       Ление стояла у входа и наблюдала, затем взяла свой зонт, вышла беззвучно оставив кока с этим занятием наедине. Слова здесь будут излишни.       Прошло два часа сорок минут.       Он собрал пять граней. Шестая пошла сложнее — пришлось несколько раз откатывать.       Санджи остановился. Посмотрел на кубик.       Потом посмотрел вниз — на корзину, на свои руки и наручники, задержал взгляд, повертел кубик ещё раз, сжал сильнее.       — Я думал… что моя жертва, это возможность их спасти… я бросил команду, избил капитана! Но теперь я вижу… что моя жизнь — это единственное, что ещё может что-то изменить. Для себя. Для команды. Для тех, кто ещё верит.       Он встал, огляделся. Девушки в комнате уже не было. Настолько увлёкся, что даже не заметил её ухода.       Он выдохнул. Отложил почти собранный Megaminx на стол рядом с корзиной, глянул на порцион внутри:       — Дособеру. Потом… А сейчас… надо увидеться с Луффи.       Итог: Санджи дособрал кубик уже на Санни. Потребовалось где-то 40-45 минут для одной стороны. Но зато теперь, всякий раз когда он злился или терялся, или ждал, когда что-то готовится, мог отвлечься на такой вот ритуал. Тем более, его кубик служил и ударным орудием… для особо-настырных носов, которые воруют его продукты.

9. Белоус

      Белоус сидел в своей каюте один. Дверь была заперта.       На столе перед ним лежал свёрток — обычный, коричневый, с потрёпанной бечёвкой и адресом, написанным аккуратным, вытянутым почерком:       «Портгас Д. Эйс. Моби Дик. Срочно.»       Он перехватил посылку у почтового ястреба первым. Не потому, что подозревал. Просто инстинкт старого, опытного пирата. Да и шрамы всегда ноют, когда случается, что-то нехорошее…       Что-то в воздухе уже пахло бедой — с того самого дня, когда Татч не вернулся с разведки.       Виста и Марко знали. Они стояли сейчас за дверью — молча, не входя.       Эйс ещё не знал. Но уже ходил по палубе, как зверь в клетке — дёрганый, сжимал кулаки, смотрел в горизонт, будто ждал удара.       Белоус разорвал бечёвку одним движением. Развернул ткань.       Внутри лежал кубик Рубика. Не яркий, тёмно-бордовый 5×5 — тяжёлый, с матовым покрытием, без единой цветной наклейки, только глубокий винный оттенок и серебристые вставки на рёбрах, оттенки сложные, различаются только по тону. Сложность — 8/10.       Для тех, кто привык доводить всё до конца, даже если это было совсем невовремя. Рядом — короткая записка, написанная знакомым почерком.       «Пока не соберёшь — не делай глупостей.»       Белоус долго смотрел на кубик. Потом на записку.       Он знал, что это предназначалось Эйсу. Знал, зачем. Знал, что мальчишка сейчас на грани — и если узнает о Татче первым, то сорвётся. Пойдёт мстить. Один. Без плана. Без шанса вернуться.       Белоус взял кубик в огромную ладонь. Повертел.       Он не был человеком, который легко отвлекается. Но сейчас ему нужно было время. Время подумать. Время решить, как сказать Эйсу. Время не дать огненному юнцу сломаться раньше времени.       Он сел в своё кресло — скрипнуло дерево под весом. Начал крутить — медленно, почти торжественно, но аккуратно. Пропорции и размеры, всё-таки разные.       Оранжево-красная грань собрана за девять минут.       Чёрно-бардовая — за двенадцать.       Он не ругался. Не торопился. Просто работал — как всегда работал всю жизнь: методично, без лишних эмоций, но с железной волей.       Прошёл 1 час 42 минуты.       Кубик был собран на 70%. Последние три грани упрямо не хотели сходиться. Белоус остановился. Посмотрел на кубик.       Потом посмотрел в сторону двери — туда, где ждали Виста и Марко.       — Эйс будет мстить. Это неизбежно. Но если он пойдёт сейчас — он умрёт. А если подождёт… может, у нас будет шанс разобраться с этим самим.       Он сжал кубик сильнее.       — Я думал… что моя сила — это всё, что нужно моим сыновьям. Но теперь я вижу… что иногда им нужно что-то другое. Что-то, что заставит их остановиться. Подумать. Собрать себя.       Он встал. Подошёл к двери. Открыл. Виста, Изо и Марко стояли молча. Оба выглядели так, будто не спали уже сутки.       Белоус протянул им почти собранный кубик.       — Когда он узнает… дайте ему это. Скажите — от меня. И от девчонки, что сбежала отсюда 3 года назад.       Марко взял кубик. Посмотрел на него.       — …Он может взорваться.       Белоус кивнул.       — Даже если так, пусть взрывается. Если нет и это отвлечёт мысли, мы вместе решим, как лучше поступить. И больше смертей не будет.       Он повернулся обратно к столу.       — А пока… я подожду. И подумаю, как сказать ему, что Татч больше не вернётся.       Дверь закрылась.       Кубик остался у Марко — почти собранный, тёмно-бордовый с серебром, тяжёлый и строгий.       Итог: Белоусу потребовалось 1 час 42 минуты. Кубик не дособран полностью, потому что это в принципе его не волнует, но мысли в порядок привело и систематизировало, как поступить более рационально.

10. Эйс — Моби Дик

      Эйс стоял на носу Моби Дика, вцепившись в леер так, что дерево заскрипело. Новости о Татче пришли час назад — коротко, без лишних слов. Марко принёс их лично, тихо, почти шёпотом.       — Татч мёртв. Тич. — ничего больше объяснять не пришлось.       Эйс не закричал. Не заплакал. Он просто замер — как будто кто-то выключил в нём всё, кроме одного-единственного импульса: Я его убью…       Он уже развернулся к шлюпке. Глаза горели — не тем тёплым, привычным огнём, а холодным, сухим, почти белым. Марко шагнул вперёд, схватил его за плечо.       — Эйс, стой.       Эйс дёрнулся — резко, как зверь.       — Отпусти.       Голос был чужим. Низким. Безжизненным.       Марко сжал пальцы сильнее на его плече, до лёгкой дискомфортной боли. Достал из кармана кубик — тот самый, тёмно-бордовый 5×5 с серебристыми рёбрами, который Белоус передал ему полчаса назад со словами:       «Когда он сорвётся — дай ему это. От меня. И скажи про ту девчонку, что сбежала 3 года назад.»       Марко протянул кубик Эйсу.       — Не яри сейчас. Тебе тут передали. От старика. И от той девчонки, что сбежала 3 года назад.       Эйс посмотрел на кубик. Потом на Марко.       — Ты… издеваешься?       Марко покачал головой.       — Нет. Он сказал: пока не соберёшь весь — никуда не пойдёшь.       Эйс стиснул зубы, кулаки сжались.       На миг показалось, что он сейчас ударит — не Марко, просто воздух, просто мир вокруг.       Но он взял, точнее, почти схватил, этот злосчастный кубик. Осмотрел, пилил и прожигал взглядом минуты две, затем плюхнулся прямо на палубу — спиной к лееру, ноги вытянуты.       Начал крутить — сначала резко, зло, будто хотел сломать.       Щелчок. Щелчок.       Марко опустился рядом — не близко, но достаточно, чтобы Эйс знал: он здесь.       Эйс молчал, крутил. Губы поджаты, глаза сперва метают искры.       Вокруг начал собираться народ, на случай — вмешаться. Но если уж Старик велел… куда Эйс попрёт, против его слова?       Светло-красная, яркая грань собрана за девять минут. Чёрно-алая — за двенадцать.       Он начал хмуриться сильнее — не от злости, а от того, что мозг уже переключился.       Прошло четыре часа, четырнадцать минут. Кубик был собран на 70%. Последние три грани, не поддавались.       Эйс остановился, зашипел. Посмотрел на кубик. Потом посмотрел на Марко.       — …Я собирался пойти за ним прямо сейчас, — голос был тихим, надтреснутым. — Один. Без плана. Без вас. Просто… убить его. Или умереть, пытаясь.       Марко кивнул, молча.       Эйс повертел кубик ещё раз.       — Но если я пойду сейчас… то кто потом защитит тех, кто остался? Кто скажет старику, что я хотя бы попытался?       Он сжал кубик сильнее.       — Я думал… что моя смерть — это цена за его смерть.       Брюнет задержал взгляд на штуке, сжал, до лёгкого, шероховатого скрипа, выдохнул и глянул на Феникса, только более холодно, внутренне, отстранённо:       — Это ничего не меняет. Я пойду, но… сначала поговорю с Ояджи.       Он встал. Посмотрел на остальных, пошёл к ярусам быстрым, суетливым шагом, со словами:       — Дособеру. Потом… Сейчас нужно заняться… похоронами Татча… и понять, как лучше поступить. Составим настоящий план.       Остановился, кинул кубик Марко, тот выдохнул — с облегчением, но без улыбки.             Поймал кубик, повернул последнюю грань — щёлк. Теперь ещё одна грань была полностью собрана. Вернул его Эйсу.       — Хорошо.       Портгас взял кубик обратно. Посмотрел на него ещё раз — уже спокойнее.       — Передай старику… что я понял. Как и то, от кого это.       Марко кивнул.       Эйс ушёл — быстрым, уверенным шагом. Не к шлюпке. К каюте. К столу. К картам.       К тем, кто ещё верил в него. Поставил кубик на стол и повернул голову. На верхней полке, где была его шляпа и лог-посс тоже находился кубик-рубика. Но 3×3. Трёхцветный и яркий.       Итог: Если огнеголового козерога чем-то отвлечь, может выйти даже дельно! И спасти ему жизнь. Эйс забросил кубик на несколько дней, но когда бесился, разбирал и собирал его снова. По одной грани.       Одна мысль — одна грань.