Руминация сводит с ума (Роман во сне психа)

Холод пробирает до костей. Белые облака на небе медленно сгущаются превращаясь в угрюмые тучи, что заволокло собой остатки голубых просветов. Быстрые ветер срывает остатки пожелтевшей листвы с кривых деревьев. В такую погоду то обычные люди не хотели выходить из дома, не то что те, кто живёт между закаулков, в подвалах или где прийдётся. Бомжи особенно не любили эту пору. Их жилище могло затопить или занести всякой сранью ещё сильнее, поэтому постоянно приходилось перемещаться по подвалам в надежде найти сухой и не занятый. Так скитался и наш герой. Волосы взлахмочены и покрыты сантиметровым слоем жира, которые пытались как можно больше скрыть под шапкой, лицо измазано непонятно чем, а глаза пожелтевшие от грязи в организме, казались высохли отказываясь двигаться. Начинающийся мороз пробирал до костей, сквозь не очень тёплое одеяние парня. Время медленно близилось к вечеру, а место ночлега он так и не нашёл. Но больше, чем в сухом подвале, он нуждался хотя бы в одном глоточке спиртного, или желательно какой-нибудь таблеточке, тогда день точно удался. Но ни первого, ни остальных факторов у него не было. Солнце медленно близится к горизонту. Ноги не слушаются и начинают ныть от долгой ходьбы в поисках ночлега. Если не найдёт где спать может простыть, а там и до горячки не далеко в таких то условиях и вот тебе одновременнои лёгкая, но мучительная смерть. Наконец, когда источник света уже сел далеко за серыми пятиэтажками, шатену удалось найти незакрытую тяжёлую дверь, ведущую в подъезд. Медленно осматривая само обшарпанное помещение он ищет спуск в подвал, что достаточно быстро бросается ему в глаза. Спустился, вроде никого, значит можно здесь и переночевать.. Запах тухлятины и санины сразу вбился ему в ноздри, но не превыкать. Забившись в угол, чтобы было хоть немного теплее, он прижал к телу колени прерывисто дыша на их выступающие чашечки в попытке согреть ещё сильнее. Над ухом звуки гудение труб и редкий писк его соседий на эту ночь, что так и норовили подползти к нему поближе и обглодать его и без того худые конечности, которые начал грызть даже сам их хозяин от недостатка пищи. Зря он остался здесь. *** Мёртвую тишину нарушили два грубых бухих голоса. — Это че. — Да блять опять тот хуесос малолетний. — Будим? — Да погоди ты даун. Нужно чтобы понял, что это наша территория. — Гниющая подошва старого ботинка лениво коснулась сонного тела, что в ответ то издало тихий хрип. — И куда его? В ответ сиплое мычание, после которого последовали слова: — Помнишь залупинских культистов на конце города. — Ну и? Ты его туда предлагаешь притащить? Хуйня идея. — Мать твою, ну это кожа да кости, он граммы весит. Зато это рыло мы больше ни в подвалах, ни на торгах не увидим. Тяжёлый выдох, сопровождаемый протяжным: — Так то да. Но.. — Да че ты. Там под домом жигуль стоит открытый, Какой-то еблан оставил. На нём и повезём. Второй ответил с недовольной усмешкой: — Ладно-ладно, заводи.. *** В ушах звон будто о черепушку разбили бутылку из под выпивки. Высохшие глаза тот ели разомкнул, ресницы за пару часов сна успели слипнуться, что помешало быстро прийти в себя. Когда же сознание окончательно вернулось к нему, а живот начало драть от голода, шатен понял, что уже нихуя не в подвале. Но не смотря на это в нос всё равно бил едкий запах, на этот раз крови и блевотины, как будто здесь до него лежал труп, если до сих пор не лежит. Он был в каком то замкнутом маленьком пространстве. На ощупь тот понял, что это внутренность багажника, уверенности этому выводу придавала качка и тряска. Его куда-то везли. Из груди непроизвольно вырвался повторный тихий хрип, когда тот попытался нормально двинуться, но ничего не получилось. Багажник был маленьким для живого человека. Ему оставалось только ждать, когда дверцу наконец откроют, тогда же он увидит куда всё таки его везут и кто это. Хотя догадываться он мог. Скорее всего такие же бомжи как и он, только статусом выше на районе. А куда? Может подальше от города, чтобы пол ногами не мешался, по скольку тот часто бесил бездомных со стажем скитаясь по чужим для него территориям в надежде что не выгонят. И его догадки оправдались. Ржавую дверцу багажника открыл мужик измазанный в грязи и одежде подстать такому образу. Одной рукой, хотя скорее для парня это было больше походило на хват лапы, тот вытащил одним рывком костлявого из багажника, приземляя на сырую холодную землю. Когда же шатен попытался встать, его схватили за шиворот и та же лапища подняла над землёй. — Куда собрался подонок. В ответ сиплое мычание: — Чего.. Ответом на это последовала ещё одна встряска. Его подхватили под подмышки и потащили от машины. Парень не сопротивлялся. Тупо не мог. Силы закончились ещё дня три назад, поэтому он не искал еду, только таскался в поисках места, где можно провести ещё одну голодную ночь. Пока его тащили, за рулём жигулей он успел рассмотреть ещё одного мужчину, но разглядывать дальше этого персонажа ему не дали. Ещё одна грубая встряска и парня продолжили волочить по земле собирая все камни и неровности. Спина от этого слегка выгибалась, принося ещё большую нагрузку на ноющий позвоночник. Всё это продолжалось мучительные пару минут, пока его наконец не кинули на замлю. Лицом он прилетел в самую смаку грязи, которая успела залететь ему в рот от чего шатен попытался быстрее подняться отплёвываясь от сгустков земли. — Дальше сам пиздуй. В ответ снова невнятное мычание: — Аа-.. Затуманенный взгляд костлявого медленно поднялся на здание перед ним. Поковсишееся подобие церкви. Сам он лежал прямо перед ступенями этого здания. В голове моментально начали всплывать воспоминания, как его пытались сюда запихнуть насильно. Именно в это здание.. Местные бродяги называют это место «последним для выживания», хотя там просто находится какой-то странный культ, где людей заставляют поклоняться Богу возрождения. Те сумашедшие верят что он может даровать им вторую жизнь и исцеление от грехов. Всех кто туда попадёт, тоже заставляют верить в эти бредни, чаще через силу. От тудаво пока никто не возвращался. Рот парня открылся в немом шоке. Мутные зрачки сузились до размера точек. Тело встало, как вкопанное, поддрагивали только фаланги на руках. Нарастающую панику прервал возглас: — Сученыш, тебя силой туда пихать или сам всё-таки. Парень с широко распахнутыми глазами всё ещё смотрел на большие двери в сооружение. Это злило жирного. Тащить дальше он его не стал. Просто оставил, что-то проорал на последок и швырнул в дверь камнем. После всего этого показа мужик наконец ушёл, оставляя шатена слушать гул уезжающих колёс жигули и шаги внутри самой недоцеркви, что отдавались даже снаружи. От последнего фактора он опешил. Там кто-то есть, этот кто-то явно не дремлет и скоро прийдёт за ним. Одна из дверей наконец приоткрывается, а из-за неё высовывается голова. Когда тот заметил парня, на лице появилась кривая улыбка до ушей, и он почти выпрыгнул из-за двери. — Путник! Ты прибыл просвятиться, тогда ты в нужном месте! В ответ тихий возглас: — Я не-! — Да ну что ты, я же знаю цель твоего визита. Все сюда приходят, чтобы отдать душу Богу! Никому нельзя противиться. Культист быстро спустился к шатену хватая за руку и заставляя подняться по ступеням сквозь боль и хрипы. — Теперь ты тоже узнаешь о Великом Спавне! Культист тораторил громко, с широко разинутыми глазами, которые словно хотели вывалиться и такой же широкой, но кривой улыбкой. — Учителю очень понравится, что ты присоединиться к намм! Культист почти смеялся протягивая парня глубже в церковное помещение, не давая сказать и слова. Наконец тот сбавил обороты громкости спрашивая менее громко: — Путник, так как же твоё имя? — Аз.. Азур. — Азур! Теперь я буду вести тебя по пути просвещения самого Спавна! После тот наконец добавил с трясущейся улыбкой: — Я Ту Тайм.