Чистая гравитация

Двери конференц-зала закрылись за ними с глухим, тяжелым стуком, отрезая их от ядовитой атмосферы Рида. В коридорах штаба стояла звенящая тишина. Аналитики, оперативники и штабные клерки провожали их ошеломленными взглядами. Леон шел быстро, чеканя шаг, и его пальцы намертво переплелись с пальцами Эрсии. Он больше не играл в протокол и не соблюдал хоть каку-то минимальную дистанцию. Прямо сейчас он заявлял свои права на эту женщину перед всем ведомством во всех смыслах, как куратор, как её мужчина, и каждый в DSO понимал: встать у них на пути теперь равносильно самоубийству. Они вошли в пустую кабину лифта. Как только стальные створки с тихим шипением сомкнулись, отсекая их от посторонних глаз, а Леон коротким движением заблокировал внутреннюю камеру слежения своим кодом доступа, маска хладнокровного суперагента слетела с его лица. Он резко, но бережно вжал Эрсию в прохладную металлическую стену кабины. Его руки легли по обе стороны от ее лица, а грудь тяжело вздымалась, словно он только что в одиночку зачистил сектор. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — выдохнул он, и его голос, сорвавшийся на хриплый, вибрирующий шепот, заполнил тесное пространство. В его глазах бушевал настоящий шторм из гордости, страха за нее и первобытного желания. — Ты только что приставила пистолет к голове половины Совета Безопасности и заставила их моргать первыми. Эрсия тяжело сглотнула. Только сейчас, в закрытой кабине, защищенной его плечами, адреналин начал отпускать ее, оставляя после себя предательскую дрожь в коленях. Если бы не Леон, нависающий над ней своей горячей, монолитной тяжестью, она бы, наверное, осела на пол. — Я просто выторговала нам жизнь, Леон, — она запрокинула голову, глядя прямо в этот шторм. — Я продала душу вашей системе, но убедилась, что в контракте прописан мой личный дьявол-хранитель. От ее слов, от этой дерзкой, отчаянной честности у него окончательно сорвало тормоза. Он смотрел на ее приоткрытые губы, на пульсирующую жилку на шее, и осознавал, что эта женщина только что добровольно шагнула в его личный ад, просто чтобы держать его за руку. Она отдала свою тихую жизнь взамен на кевлар, секреты и порох. Смесь восхищения, вины и абсолютного обожания ударила ему в голову посильнее любого вируса. «Мой курсант», — пронеслось в мыслях с какой-то дикой, собственнической нежностью. Он должен будет научить ее стрелять, выживать, не доверять никому... Но прямо сейчас он хотел только одного — раствориться в ней без остатка, чтобы доказать, что она не ошиблась в своем выборе. Он не стал больше тратить время на слова. Леон впился в ее губы жадным, бескомпромиссным поцелуем, в котором выплеснулось всё напряжение последних минут их нахождения в штабе. Это был уже не поцелуй-утешение и не осторожное узнавание, как утром. Это было абсолютное присвоение. Его жесткие пальцы зарылись в ее рыжие волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя Эрсию выгнуться ему навстречу, открывая горло. Она ответила ему с не меньшей яростью. Ее руки скользнули под его куртку, впиваясь в напряженные мышцы спины, чувствуя рельеф старых шрамов. Металл лифта холодил лопатки, но жар тела Леона плавил ее изнутри, сжигая остатки страха перед Ридом и будущим. В этом жестком поцелуе был вкус победы, привкус опасности и то самое щемящее чувство абсолютной принадлежности. Она знала, что впереди изнурительные тренировки, боль и грязь его мира. Знала, что он будет безжалостным наставником, потому что от этого теперь зависела ее жизнь. Но сейчас, задыхаясь от его напора, она понимала: цена была оправдана до последнего цента. — Леон... — простонала она ему в губы, когда он переместил поцелуи на линию ее челюсти, обжигая дыханием чувствительную кожу на шее. — Нас... нас могут ждать внизу... — Пусть ждут, — глухо прорычал он, прижимаясь к ней бедрами так тесно, что она почувствовала всю степень его возбуждения. Лифт мягко скользил вниз, отсчитывая этажи до подземной парковки. — У нас официальный отпуск. Целая неделя, Эрсия. Семь дней, в течение которых ни Рид, ни Морган, не посмеют к нам сунуться. Он неохотно оторвался от ее шеи, прижавшись своим лбом к ее лбу. Оба дышали так, словно им критически не хватало кислорода. Леон провел большим пальцем по ее влажным, припухшим губам, и в его глазах заплясали темные, хищные искры. — Готовься, курсант Уотерхилл, — его губы изогнулись в кривой, многообещающей полуулыбке. — Твой наставник намерен выжать из тебя все силы в этот отпуск. И мы начнем тренировки по выносливости, как только доберемся до спальни. Эрсия тихо, счастливо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Впервые за долгое время неизвестное будущее не казалось ей черной дырой — оно казалось началом.