HIT OR KISS

— Нет, Чонгук, это не «капец», это пиздец! — Чимин всплескивает свободной рукой и чуть не съезжает с лавочки. Он сидит в парке, прямо напротив своего уже бывшего ресторана. Белая рубашка убита — огромное коричневое пятно от кофе расползлось по груди. В волосах засохшая паста. Запах до сих пор стоит в носу. Какой-то мудак — любовник его парня, уже бывшего парня, решил перевернуть на него тарелку с этой чертовой пастой. Даже думать об этом противно. — Я даже не знаю, что сказать… — голос Чонгука в трубке тихий, реально расстроенный. — Приходи вечером ко мне в зал. Выплеснешь злость там, все дела. Чимин хмыкает. Губы дрожат — то ли от злости, то ли от того, что всё это вообще происходит с ним. — Прекрасная идея! — почти рычит он. — Какой там адрес? В ответ — тишина. — Чонгук? Ничего. Чимин отнимает телефон от уха. Черный экран. Он смотрит на него секунду. Потом ещё. — Да вы издеваетесь… — выдыхает он и зло нажимает на кнопку включения. — Отлично. Ещё и телефон сел. Замечательно! Он проводит рукой по волосам и морщится — пальцы липкие от пасты. Люди проходят мимо. Кто-то косится. Чимину хочется провалиться сквозь землю. Или вернуться в ресторан и разнести там всё к чёрту. Вместо этого он просто сидит. Грязный. Униженный. Без работы. Без парня. — Супер день, Пак Чимин, — бормочет он себе под нос. — Просто супер. — У вас всё нормально? — голос спокойный, низкий, чуть хриплый. Прямо рядом с ним. Чимин поднимает голову. И замирает. Перед ним стоит… бог? Аполлон? Демон-искуситель? Сам дьявол на выходном? Он правда не знает, как описать этого мужчину. Рост примерно как у него. Тёмные волосы, аккуратно уложенные. Коричневое пальто, которое сидит так, будто его шили специально под эти плечи. Внимательные глаза, спокойные. Слишком спокойные. И тонкие губы, будто всегда готовы сказать что-то колкое. Чимин сглатывает. Вселенная решила добить его окончательно. Он только что расстался с парнем. Его облили кофе. На голове — чёртова паста. Он выглядит как бездомный, который проиграл войну с кондитерской. И именно сейчас. Именно в таком виде. Перед ним стоит охуенно красивый мужчина. Ну конечно. — Вы… — мужчина слегка наклоняет голову, рассматривая его внимательнее. — Вам нужна помощь? Чимин моргает. Потом ещё раз. Пытается вспомнить, как вообще разговаривать. — Это… — он нервно усмехается. — Зависит от того, что вы считаете нормальным. Мужчина переводит взгляд на пятно от кофе. Потом на его волосы. Потом снова в глаза. И, чёрт, в его взгляде нет насмешки. Только лёгкое понимание. От этого почему-то ещё хуже. — Плохой день? — спокойно спрашивает он. Чимин фыркает. — Самый лучший в моей жизни. Меня уволили, мне изменили, а сверху вишенка — меня облили кофе и пастой. Так что да, всё просто шикарно. Мужчина чуть прищуривается. И неожиданно уголок его губ дёргается вверх. Не смех. Но почти. — Понятно, — говорит он тихо. И Чимин вдруг осознаёт, что всё ещё сидит перед этим ходячим искушением в испорченной рубашке и с пастой в волосах. Блять. — Я обычно выгляжу лучше, — выпаливает он, прежде чем успевает подумать. И сразу хочется стукнуть себя по лбу. — Верю, — мужчина всё‑таки не сдерживается и улыбается шире. И вот эта улыбка… Чимину она сразу бьёт куда‑то под рёбра. Лёгкая. Почти ленивая. Как у кота, который знает, что он красивый, и ему за это ничего не будет. Чёрт. — Тогда… — мужчина бросает быстрый взгляд в сторону, будто вспоминает, что вообще-то шёл по делам. — Хорошего дня. Пауза. — Остатка дня, — спокойно поправляет он. И просто уходит. Без лишних слов. Без «может, помочь». Без попытки продолжить разговор. Коричневое пальто мелькает между деревьями, и через несколько секунд его уже не видно. Чимин глубоко вздыхает. — Потрясающе, — бормочет он себе под нос. — Просто идеальный день. Сначала измена. Потом увольнение. Теперь случайная встреча с мужчиной, который выглядит так, будто сошёл с обложки какого‑нибудь дорогого журнала. И конечно, именно в тот момент, когда Чимин выглядит как побитый жизнью бомж. Он откидывается на спинку лавочки и смотрит в серое небо. Ну хотя бы тепло. В рубашке не холодно. Уже плюс. И людей в парке немного. А то ещё засняли бы его в таком виде, и завтра в новостях: «В центре города замечен несчастный бездомный в пасте». — Супер, Пак Чимин, — тихо фыркает он. — Просто супер. Он проводит ладонью по лицу и вдруг ловит себя на мысли, что думает не о бывшем. Не о работе. А о тёмных глазах и кошачьей улыбке. И это бесит больше всего.

***

Спустя сорок минут общественного позора Чимин наконец добрался до дома. Он зашёл в квартиру, закрыл дверь и на секунду просто прислонился к ней спиной. Тишина. Ни косых взглядов, ни шёпота за спиной. Уже хорошо. Телефон он первым делом поставил на зарядку. Экран почти сразу загорелся, и пришло сообщение от Чонгука — адрес зала и короткий совет: надеть что‑нибудь удобное для тренировки, штаны, футболку, взять сменную обувь. — Есть, тренер, — пробормотал Чимин себе под нос и пошёл в ванную. Горячая вода приятно обожгла кожу. Он стоял под душем дольше обычного, будто пытался смыть с себя не только остатки пасты, но и весь этот день. Липкая сладость в волосах наконец исчезла, шампунь перебил неприятный запах, и стало легче дышать. Он намылил голову ещё раз — на всякий случай. С рубашкой всё было понятно сразу. Огромное пятно от кофе расползлось по ткани, и даже если его можно было бы вывести, Чимин не хотел её больше видеть. Он молча сжал её в руках, потом бросил в мусорное ведро. Всё. Конец. Когда он вышел из ванной, зеркало показало уже совсем другого человека. Чистые светлые волосы мягко лежали, кожа после горячей воды слегка порозовела. За окном был май — тепло, солнечно, свет спокойно заливал комнату, как будто ничего ужасного сегодня не случилось. Чимин открыл шкаф, достал чёрные спортивные штаны и простую белую футболку. Быстро оделся, посмотрел на себя в зеркало. Выглядел нормально. Даже хорошо. Если не знать, что внутри всё ещё неприятно ноет. Кроссовки он кинул в рюкзак и глубоко вздохнул. Если уж день решил добить его по полной, то почему бы не закончить его в зале, выбивая злость на груше. — Ладно, Чон Чонгук, — тихо сказал он своему отражению. — Посмотрим, что там у тебя за место. Чимин, к своему же удивлению, поймал такси почти сразу. День, видимо, решил выдать ему один нормальный момент в качестве компенсации. Он назвал адрес зала и откинулся на спинку сиденья, глядя в окно. И только по дороге до него дошло — за столько лет дружбы он ни разу не был на работе у Чонгука. Они зависали друг у друга дома, пили до утра, жаловались на жизнь, смотрели какие‑то тупые шоу. Но мысль о том, чтобы заехать в зал и посмотреть, где тот проводит половину своей жизни, почему‑то ни разу не приходила ему в голову. Странно. Может, потому что для Чимина Чонгук всегда был просто Чонгуком. Другом. А не «тренером по боксу». Машина плавно затормозила у тротуара. Чимин моргнул, возвращаясь в реальность, расплатился с водителем и выбрался наружу, не забыв сумку. Дверца хлопнула за спиной, и он поднял взгляд. Зал выделялся сразу. Огромная неоновая вывеска светилась ярко, даже несмотря на дневной свет. Чёрные двери, стеклянные витрины, а за ними — крупные, немного провокационные плакаты с бойцами. Пот, мышцы, напряжённые позы. Всё выглядело… серьёзно. И немного пугающе. Чимин хмыкнул. — Ну конечно, — пробормотал он. — А я-то думал, тут кружок по вязанию. Он поправил лямку сумки на плече и сделал шаг к дверям. В груди что‑то неприятно сжалось — смесь волнения и злости, которая никуда не делась. Ладно. Если уж бить — то бить по-настоящему. Внутри всё оказалось ещё круче, чем снаружи. Пространство большое, с высокими потолками, свет немного приглушённый, но не тёмный — просто правильный. Чёрный и красный цвета идеально сочетались друг с другом: стены, груши, детали интерьера — всё выглядело стильно и дорого. Не какая‑то подвальная качалка, а нормальное современное место. Играла модная музыка с тяжёлым битом, который ощущался где‑то в груди. Несколько мужчин занимались на тренажёрах, кто‑то работал с грушей, в глубине виднелся ринг. Воздух пах резиной, металлом и лёгким потом — специфично, но не противно. Чимин на секунду замер, осматриваясь. Он почему‑то ожидал чего‑то попроще. А тут… серьёзно. — Чимин, привет! Чонгук появился буквально из ниоткуда, будто материализовался из воздуха. В спортивной майке, с растрёпанными тёмными волосами и блеском пота на коже он выглядел так, будто только что сам отработал пару раундов. — Привет, — Чимин невольно улыбнулся. Они быстро обнялись, крепко, по‑дружески. Это объятие было простым, но в нём было больше поддержки, чем во всех словах по телефону. Чонгук чуть отстранился, оглядел его с ног до головы и кивнул. — Нормально выглядишь. Уже лучше, чем днём. — Спасибо, что не напоминаешь, — фыркнул Чимин. — Переобувайся и пошли, — кивнул Чонгук в сторону зала. Чимин послушно направился к шкафчикам у входа. Быстро снял ботинки, аккуратно поставил их внутрь и обул кроссовки. Лямка сумки соскользнула с плеча, он закинул её в ячейку и закрыл дверцу. Сердце почему‑то стало биться быстрее. Музыка, удары по груше, чужие взгляды — всё это добавляло адреналина. Он выпрямился и посмотрел на Чонгука. — Ну что, тренер, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Куда бить? — Сначала… — начал Чонгук, собираясь что‑то объяснить про разминку. — И правда, выглядишь лучше, — голос. Тот самый. По спине Чимина моментально пробежали мурашки. Он медленно обернулся, уже зная, кого увидит. Ну конечно. Рядом с Чонгуком стоял тот самый мужчина из парка. Тёмные волосы, спокойный взгляд, всё то же коричневое пальто — только теперь расстёгнутое. И эта лёгкая, почти кошачья ухмылка. — О! — Чонгук удивлённо моргнул. — Привет, хён. «Хён». Отлично. — Какое совпадение, — спокойно протянул мужчина, глядя прямо на Чимина. Совпадение? Да вселенная просто издевается. — Чимин, это Мин Юнги, владелец зала, — Чонгук переводил взгляд с одного на другого. Даже слепой бы понял, что между ними что‑то странное. Воздух будто стал плотнее. — Вы что, знакомы? — Нет, — слишком быстро и слишком спокойно ответил Чимин, складывая руки на груди. Он держал подбородок чуть выше обычного. Защита включилась автоматически. — Можно сказать и так, — следом произнёс Юнги и, не сводя с него глаз, повторил ту же позу — руки на груди, чуть наклонённая голова. Это выглядело почти как вызов. Чимин прищурился. — Эм… — Чонгук явно не понимал, что происходит. Он почесал затылок и нервно усмехнулся. — Ладно… Чимин, давай начнём с разминки. И, не дожидаясь ответа, толкнул друга ладонью в спину, направляя к углу с мягким покрытием и зеркалами на стене. Чимин сделал несколько шагов вперёд, но перед тем как полностью отвернуться, всё‑таки посмотрел через плечо. Юнги всё ещё стоял на месте. И смотрел. Не насмешливо. Не холодно. Просто слишком внимательно. Чёрт, это будет долгий вечер. Они опустились на мягкое покрытие у зеркал. Музыка глухо стучала где‑то за спиной, рядом кто‑то бил по груше, но здесь было чуть спокойнее. Чонгук сел напротив, вытянул ноги и начал тянуться к носкам. — Бро, что это было? — всё‑таки не выдержал он. — Я никогда не видел хёна таким. Чимин закатил глаза и медленно наклонился вперёд, спокойно доставая ладонями до пола. Даже не напрягаясь. — Не бери в голову, Гуки, — пробормотал он. — Просто совпадение. Он чувствовал взгляд. Даже сейчас. Даже через зал. Чонгук хмыкнул, явно не поверив, но спорить не стал. — То есть тебя реально уволили? — Ага, — спокойно ответил Чимин и плавно выгнулся назад, упираясь ладонями в пол. Спина гнулась легко, без дрожи. — Офигеть… — выдохнул Чонгук. — Из‑за драки? Чимин вернулся в сидячее положение и без особых усилий разъехался в шпагат. Будто между делом. — Он изменял мне. В моём ресторане, — ровно сказал он. — Я не собирался аплодировать. Чонгук на секунду замолчал. — Я бы тоже не аплодировал, — тихо ответил он. Пауза повисла ненадолго. Потом Чонгук посмотрел на него внимательнее и фыркнул: — Я, по‑моему, перепутал. — Что именно? — лениво спросил Чимин. — Какой бокс? Тебе на гимнастику надо. Чимин пожал плечами, всё ещё сидя в идеальном шпагате. — Там никого бить нельзя. И впервые за вечер его улыбка была почти настоящей. — Ладно, ты вроде готов, пошли, — Чонгук поднялся первым, протянул ему руку и дождался, пока Чимин встанет. Они прошли в дальний угол зала, подальше от чужих глаз. Здесь было чуть тише, только глухие удары и музыка фоном. Перед ними висела огромная чёрная груша, плотная, тяжёлая, с потёртой поверхностью. Чимин остановился. И вместо груши на секунду увидел лицо бывшего. Его ухмылку. Его «это не то, что ты думаешь». Челюсть сжалась сама собой. — Отлично, — тихо пробормотал он. — В ресторане отметелил… и тут уебу. — На, — Чонгук бросил ему пару перчаток и начал наматывать бинты на свои руки. Чимин поймал перчатки без проблем. Надел их быстро, затянул липучки зубами. С этим он справился легко — движения чёткие, уверенные. Чонгук оглядел его и кивнул. — Так, ладно. Бокс — это не просто махач кулаками, тут тоже есть свои нюансы. Работать должно всё тело — от кончиков пальцев до кончиков волос. Понял? — Звучит пафосно, — фыркнул Чимин. — Зато правда. Ноги — основа. Корпус — сила. Руки — уже результат, — Чонгук встал напротив, показывая стойку. — Смотри. Плечи расслабь. Не зажимайся. Чимин повторил. Почти идеально. — Ты бесишь, — пробормотал Чонгук. — С первого раза всё ловишь. — Я просто очень злюсь, — спокойно ответил Чимин. Он поднял кулаки и ударил грушу. Первый удар вышел резким, но чуть кривым. Груша качнулась. — Ногу проверни, — сразу сказал Чонгук. — И корпус подключай. Второй удар был лучше. Третий — ещё сильнее. Груша начала раскачиваться уже серьёзно. В голове Чимина мелькали картинки — ресторан, разбитая посуда, ошарашенные лица. Он бил не вслепую, а с направлением. Каждый удар — как точка в конце предложения. — Вот так, — одобрительно кивнул Чонгук. — Дыши. Не забывай дышать. Чимин выдохнул резко и снова ударил. Где‑то сбоку он чувствовал взгляд. Спокойный, внимательный. Юнги. И почему‑то от мысли, что тот сейчас смотрит, Чимин ударил ещё сильнее. Чонгук гонял его почти час. Без жалости, но и без перегибов. Показывал, поправлял, заставлял повторять. К концу тренировки футболка Чимина прилипла к телу, волосы снова стали влажными, только теперь от пота, а не от унижения. Руки гудели, дыхание сбивалось, но внутри стало тише. Он ударил грушу раз пятьсот. И примерно столько же раз представлял лицо бывшего. С каждым ударом картинка становилась менее яркой. Менее болезненной. — Ладно, на этом закончим, — наконец сказал Чонгук, стягивая перчатки. — Сейчас прими тёплый душ, иначе завтра с кровати не встанешь. Чимин тяжело выдохнул и тоже начал снимать свои. — Спасибо, — честно сказал он. — Реально полегчало. И это была правда. В груди больше не клокотало так дико, как днём. Осталась усталость. Нормальная, физическая. — Приходи когда захочешь, — добавил Чонгук, закидывая перчатки на плечо. — Для тебя всегда время найду. — Ага, — Чимин кивнул и сделал несколько жадных глотков воды из бутылки. Холодная жидкость приятно прошлась по горлу. Он помолчал секунду, потом прищурился. — А функция «на меня пялится хозяин зала» всегда будет? — кивнул он в сторону, где минут десять назад стоял Юнги. Чонгук моргнул. — Он пялился? — Ага. Как будто моя жизнь — бесплатный сериал. Чонгук пожал плечами. — Я не знаю, что с ним. Обычно он так не залипает. Может, ты ему стойкой понравился. — Очень смешно, — фыркнул Чимин, но уголки губ всё равно дёрнулись. На самом деле мысль о взгляде Юнги странно грела. И раздражала одновременно. — Давай, хорошего вечера, — сказал Чонгук. — Ладно. Ещё раз спасибо. Пока. Чимин махнул рукой и направился в сторону раздевалок, чувствуя приятную тяжесть в теле. Он был уверен, что на сегодня сюрпризы закончились. Но почему‑то ощущение чужого внимательного взгляда всё ещё не отпускало.

***

Через три дня Чимин понял, что ему мало. Тело уже перестало так ныть, злость окончательно улеглась, но внутри появилось другое чувство — странное желание вернуться. В зал. В этот шум, в удары по груше, в ощущение силы в руках. Он спокойно собрался, закинул в сумку штаны, футболку, кроссовки и поехал. Чонгука предупреждать не стал. Тот сам сказал: «Приходи в любое время». Значит, никаких проблем быть не должно. На знакомой остановке он вышел уже без того внутреннего хаоса, что был в первый раз. Дошёл до чёрных дверей, толкнул их и вошёл внутрь. Сегодня пятница, и это чувствовалось сразу. Людей было больше. Музыка громче. Воздух тяжелее. Кто‑то смеялся, кто‑то спорил, груши раскачивались почти без остановки. Чимин огляделся, ища Чонгука. Тёмная макушка, знакомая фигура — обычно он находился быстро. Но сегодня — нет. Он скользил взглядом по залу и находил всех, кроме него. И тут взгляд резко тормознул на ринге. — Юнги?.. — выдохнул он почти беззвучно. Челюсть захотела познакомиться с полом. На ринге, под ярким светом, стоял Мин Юнги. Без пальто. Без спокойного образа из парка. Без той лёгкой улыбки. Тёмные волосы влажные, прилипли ко лбу. Белая майка обтягивает тело так, что скрывать там просто нечего — чёткие плечи, руки, напряжённый корпус. По шее медленно стекает капля пота и исчезает под тканью. Он двигался быстро. Чётко. Уверенно. Работал с партнёром, легко уходил от ударов и отвечал так, что даже со стороны было понятно — это уровень. И в этот момент Чимин понял одну простую вещь. Мин Юнги — это ходячий секс. И проблема в том, что Чимин смотрит слишком долго. — Соберись! — резко крикнул Юнги, и его голос легко перекрыл музыку. — Тебя даже сутулая собака одолеет, а потом пометит! По залу прокатился чей‑то смешок. Парень напротив него покраснел и снова поднял руки. Чимин невольно скривился. Мда. Жёстко. Такого тренера он бы себе не хотел. Ну… хотел бы. Но тогда пришлось бы как‑то его затыкать. Желательно поцелуем. Или чем‑нибудь ещё. Он моргнул, отгоняя мысль. — Всё, стоп, — скомандовал Юнги через пару минут. — Рано для спарринга. Иди. Он хлопнул парня по плечу и развернулся. И тут же наткнулся взглядом на Чимина. Пауза. Музыка продолжала греметь, кто‑то бил по груше, но для Чимина всё будто приглушилось. Он поднял ладонь вверх в простом жесте приветствия. — Привет, — одними губами. Юнги секунду смотрел, потом быстро сошёл с ринга. По дороге стянул перчатки зубами, одним движением, и не глядя кинул их куда‑то в сторону. Те глухо упали на мат. И вот то, как он шёл к Чимину, немного пугало. Не спеша, уверенно, с прямым взглядом. Будто не просто идёт поздороваться, а уже что‑то решил. Чимин сглотнул, но с места не сдвинулся. Юнги остановился в паре шагов от него. Близко, но не слишком. От него пахло потом и чем‑то свежим, мятным. Дыхание ровное, будто он не спарринговал только что. — Не думал, что снова увижу тебя здесь, — сказал он спокойно и толкнул язык за щёку, разглядывая Чимина с ног до головы. Без стеснения. Медленно. Чимин автоматически выпрямился. — Где Чонгук? — В командировке. В Японии, — так же спокойно ответил Юнги. — В Японии?! — Чимин нахмурился. — Охренеть. А чё не сказал‑то? Юнги едва заметно приподнял бровь. — Ты, наверное, не уточнял? И тут же, будто что‑то щёлкнуло: — Погоди. Ты его даже не предупредил, что придёшь сегодня? Чимин замялся. — Ну… Юнги прищурился. Взгляд стал чуть острее. — То есть ты просто приехал. Без тренера. В пятницу. В самый загруженный день. — Он сам сказал «приходи в любое время», — попытался защититься Чимин. — Я подумал, что… — …что он будет ждать тебя у входа с фанфарами? — сухо перебил Юнги. — Очень смешно, — фыркнул Чимин. На секунду повисла пауза. Шум зала снова стал слышен отчётливо. Юнги сделал ещё один шаг ближе. Теперь между ними было меньше метра. — И что ты собирался делать? — спросил он тише. — Сам себя тренировать? В голосе не было насмешки. Только интерес. И что‑то ещё. Чимин упрямо вскинул подбородок. — Могу и сам. Я способный. Юнги хмыкнул. — Я заметил. И снова этот взгляд. Слишком внимательный. Слишком прямой. — Ладно, — наконец сказал он. — Раз уж пришёл… Я с тобой поработаю, — уголок его губ чуть дёрнулся. — Если не боишься. Чимин приторно улыбнулся, так сладко, что можно было упасть в сахарную кому, и кивнул. — Сейчас вернусь. Развернулся и пошёл в сторону раздевалок, чувствуя спиной взгляд Юнги. Только когда за ним закрылась дверь, он тихо фыркнул: — Я до этого и не боялся, придурок, — пробормотал он, поднимая брови своему отражению в зеркале. Сердце почему‑то билось быстрее обычного. И явно не из‑за предстоящей тренировки. Он быстро переоделся, сменил футболку, надел штаны. Движения чуть резче, чем нужно. В голове крутилось одно: «Я с тобой поработаю». Отлично. Неудобно, конечно, получилось. Хотел спокойно потренироваться с Чонгуком, а в итоге… Юнги. С этим… этим. Чимин закатил глаза, натягивая кроссовки. Ну и что? Одна тренировка. Подумаешь. Он взрослый человек, а не школьник, который краснеет от красивого тренера. Хотя… Он на секунду представил влажные тёмные волосы и белую майку на ринге. — Соберись, Пак Чимин, — тихо сказал он себе. — Это просто тренировка. Он захлопнул шкафчик и вышел обратно в зал, стараясь выглядеть максимально спокойно. Будто внутри у него вообще ничего не происходит. Юнги ждал его в зоне для разогрева, у мягких матов и зеркал. Он уже был полностью готов — бинты намотаны, дыхание ровное, взгляд спокойный. Будто и не дрался десять минут назад. А вот Чимину нужно было подготовить мышцы, иначе завтра он реально не встанет. Чимин подошёл, ничего не сказав, и просто опустился на мат. Вытянул ноги, наклонился вперёд и начал растяжку. Будто Юнги рядом вообще не существует. Несколько секунд стояла тишина. — Неужели тебе понравился бокс? — вдруг спросил Юнги. Голос спокойный, но в нём слышался интерес. Чимин не поднял головы. — В парке ты был более… доброжелательным, — прошипел он и спокойно сложился ещё ниже, прижав грудь к ногам. В зеркале он видел, как Юнги наблюдает. — Я иногда помогаю нуждающимся, — хмыкнул Мин. Чимин медленно выпрямился. — Что ж себе‑то не помог? — спокойно бросил он и плавно пересел в шпагат. Движение вышло лёгким. Чистым. Без усилий. Юнги сглотнул. Шутка его не задела. Вообще. Его подкосило другое. Он не ожидал, что вблизи Чимин на шпагате будет выглядеть… так. Свет падал сверху, подчёркивая линию бёдер, напряжённые мышцы ног, ровную спину. Волосы чуть растрепались после переодевания, на виске блестела капля пота. Слишком близко. Слишком красиво. Юнги отвёл взгляд на секунду, но потом снова вернул. — Ты специально это делаешь? — тихо спросил он. Чимин поднял на него глаза. — Что именно? И в его взгляде было столько невинности, что это уже почти издевательство. — Ничего, — спокойно отмахнулся Юнги, будто сам себя оборвал. — Вставай, пошли. Тон снова ровный, рабочий. Никаких лишних эмоций. Чимин задержал на нём взгляд ещё секунду, потом легко поднялся со шпагата, будто это вообще ничего не стоило, и пошёл следом. Внутри всё равно оставалось странное ощущение — будто между ними сейчас произошло что‑то, о чём никто не сказал вслух. Они остановились у свободной груши. Юнги достал перчатки и протянул их Чимину. — Держи. Сам он бинты поправил и остался без перчаток. — А ты? — прищурился Чимин. — Я и так справлюсь, — коротко ответил Мин. Ну конечно. Чимин натянул перчатки, затянул липучки и встал напротив груши. — Покажи, чему тебя успел научить Чонгук. Голос спокойный, но в нём слышался контроль. Не как у друга. Как у человека, который привык требовать. Чимин глубоко вдохнул, вспоминая всё, что говорил Чонгук: ноги — основа, корпус — сила, не зажиматься, дышать. Он принял стойку. Чуть согнул колени. Поднял кулаки. Первый удар вышел чётким. Второй — увереннее. Третий — уже с поворотом корпуса. Груша качнулась. Юнги молча наблюдал, двигаясь чуть в сторону, чтобы видеть угол. Его взгляд цеплялся за детали — положение стоп, плечи, дыхание. — Ногу проворачивай до конца, — спокойно сказал он. Чимин скорректировал движение и ударил снова. Сильнее. — Не зажимай шею. Расслабься. — Я и так расслаблен, — пробурчал Чимин, нанося ещё серию. Юнги шагнул ближе. Слишком близко. Он протянул руки и без предупреждения коснулся его талии, чуть разворачивая корпус. — Вот так, — тихо сказал он почти у самого уха. — Сила идёт отсюда. От прикосновения по коже будто прошёл ток. Он резко втянул воздух. Чимин ударил грушу снова. И в этот раз удар получился действительно сильнее. — В целом неплохо, — спокойно сказал Юнги, наблюдая за тем, как груша всё ещё качается. — Но есть над чем поработать. Чимин усмехнулся и закатил глаза. — Будешь глаза закатывать — я уйду, — тут же отрезал Юнги и сложил руки на груди. Без улыбки. Абсолютно серьёзно. Чимин фыркнул, но всё же поднял руки вверх, будто сдаётся. — Ладно, ладно. Командуй. И Юнги действительно начал командовать. Если Чонгук объяснял и поддерживал, то Мин работал жёстко. Он не давал продыху вообще. Серия за серией. Шаг, удар, уклон, снова удар. Не успел восстановить дыхание — продолжай. Ноги шире. Корпус ниже. Быстрее. — Не замирай. — Дыши. — Руки выше. — Ты что, устал уже? Через десять минут у Чимина горели плечи. Через двадцать — начали дрожать ноги. Пот стекал по спине, футболка снова липла к телу. — Такими темпами я быстрее кони двину, чем научусь боксу, — выдохнул он между ударами. — Значит, не будешь умирать, — спокойно ответил Юнги. — Работай. И сам он в стороне не стоял. Показывал каждое движение — чётко, точно. Подходил вплотную, поправлял положение рук, касался затылка, слегка наклоняя голову вниз. — Подбородок опусти. Тебя так пробьют за секунду. Его ладонь на затылке задержалась на мгновение дольше, чем нужно. — Ноги не скрещивай. Потеряешь баланс. Он двигался рядом, почти касаясь. Демонстрировал уклон — и Чимин невольно засматривался, как легко тот уходит с линии удара. Юнги был сосредоточен. Жёсткий. Требовательный. И, чёрт, невероятно притягательный в этой роли. — Ещё раунд, — спокойно сказал он. — Ты изверг, — простонал Чимин, но всё равно поднял кулаки. И продолжил. Спустя ещё полчаса Чимин уже не бил — он выживал. А потом просто сдался и рухнул на мат, раскинув руки и ноги звёздочкой. Пот стекал по вискам, грудь тяжело поднималась, перед глазами слегка плыло. Он смотрел в потолок и всерьёз размышлял о смысле жизни. И о том, нужен ли ему этот бокс вообще. Может, проще было бы записаться на йогу. Там максимум — потянешь мышцу, а не душу. Шаги он услышал, но голову поворачивать было лень. Юнги подошёл сбоку и наклонился к нему. Тень легла на лицо. — Иди домой. Чимин медленно повернул к нему голову. — Да ну?.. — протянул он так медленно, будто всё происходило в слоу мо. Юнги даже не улыбнулся. — Следующая тренировка — послезавтра. Чимин резко приподнялся на локтях. — Так скоро? — Не хочешь — так и скажи, — спокойно пожал плечами Юнги и сделал глоток воды из бутылки. Он выглядел так, будто вообще не устал. Ни капли. Это бесило. — За что мне это? — простонал Чимин, снова падая на спину. Юнги на секунду задержал на нём взгляд. Взгляд скользнул по раскинутым рукам, по вздымающейся груди, по растрёпанным светлым волосам. — За всё хорошее, — коротко бросил он. — До скорого. И развернулся, уходя обратно вглубь зала. Чимин лежал ещё пару секунд, глядя ему вслед. — Изверг… — пробормотал он, но уголки губ всё равно приподнялись. Послезавтра. Почему‑то эта мысль совсем не расстраивала.

***

Прошёл месяц. Целый месяц, как Чимин стабильно три раза в неделю приезжал в зал. Месяц, как его тренировал Юнги, потому что Чонгук всё ещё не вернулся из своей бесконечной командировки. Сначала это было «просто выплеснуть злость». Потом — «раз уж начал, надо довести до ума». А потом Чимин перестал придумывать оправдания. Ему нравилось. Нравилось, как тело становится сильнее. Нравилось чувствовать усталость после тренировки — честную, физическую, без драмы. Нравилось смотреть в зеркало и видеть, как плечи стали шире, а движения — увереннее. Ну и… тренер тоже ничего. Хотя кого он вообще пытается обмануть. Он по уши в Мин Юнги. Каждая тренировка — пытка. Юнги всё так же жёсткий, требовательный, почти не хвалит. Может подойти вплотную, поправить стойку, провести ладонью по пояснице, чтобы выпрямил спину, наклониться к уху и тихо сказать: «Соберись». И Чимин собирается. Потому что иначе никак. Даже сейчас он сидел на лавке в раздевалке и завязывал шнурки на кроссовках, и думал о нём. О том, как тот сегодня будет выглядеть. В майке или в чёрной футболке? С мокрыми волосами или снова идеально уложенными? — Боже, — пробормотал он себе под нос. Сегодня тренировка поздняя. Юнги написал днём короткое: «Буду после девяти. Если придёшь — жди». И Чимин, конечно, пришёл. Он не возражал. Вообще ни разу за этот месяц с него не взяли ни копейки. Ни за одно занятие. Ни намёка на оплату. Сначала он пытался поднять эту тему, но Юнги только отмахнулся: «Потом». Какое потом — непонятно. Чимин поднялся, затянул шнурки потуже и глубоко вдохнул. В зале было тише, чем обычно. Поздний вечер, людей немного. Сердце почему‑то билось быстрее. И дело было явно не в предстоящих ударах. Чимин подошёл к своей уже «родной» груше — за этот месяц он избил её, кажется, сильнее, чем бывшего в мыслях. Провёл ладонью по потёртой поверхности и тяжело выдохнул. — Готов? Голос раздался совсем рядом, и Чимин дёрнулся так, будто его реально ударили. — Блять, — выдохнул он, хватаясь за сердце. — Если ещё раз так подкрадёшься, тренировать придётся мой труп. Юнги стоял слишком близко и спокойно на него смотрел. — Боюсь, с этим будут проблемы, — усмехнулся он. — Я не работаю с ленивыми. — Очень смешно. — Давай начнём. И они начали, как обычно. С разминки. Лёгкий бег на месте, вращения плечами, корпус, растяжка. Музыка играла тихо, зал почти пустой — только где‑то вдалеке кто‑то работал с гантелями. — Как работа? — неожиданно спросил Юнги, пока Чимин тянулся к носкам. — Нашёл новое место, — ответил тот. — Поменьше пафоса, побольше адекватных людей. — Уже плюс. Вот так они теперь и разговаривали. Без постоянных уколов, без бесконечного «придурок» в каждой фразе. Сарказм снизился процента на два — максимум на три. Прогресс. После разминки Чимин надел перчатки и встал к груше. Стойка, вдох, первый удар. — Не спеши, — спокойно сказал Юнги. — Чётче. Чимин повторил. Ударил. Ещё раз. Юнги подошёл сбоку, наблюдая. Его присутствие ощущалось кожей. — Левое плечо выше держи. Он коснулся его руки, чуть приподнял. Пальцы тёплые, уверенные. — И не зажимайся. Ты снова зажался. — Я не зажался, — пробормотал Чимин, нанося серию. Юнги молча встал сзади и положил ладонь ему на живот, чуть ниже рёбер. — Дыши отсюда. Голос тихий. Почти у самого уха. Чимин сбился на секунду, но быстро взял себя в руки и ударил снова. Сильнее. — Вот, — коротко кивнул Юнги. — Уже лучше. Иногда он просто подсказывал. Иногда сам поправлял — разворачивал корпус, касался поясницы, направлял подбородок вниз. И каждый раз Чимину приходилось напоминать себе, что это просто тренировка. Просто. Тренировка. — Отлично, теперь бой по лапам, — Юнги надел специальные перчатки‑лапки и встал напротив. — Помни про дыхание. Чимин кивнул, встряхнул руками и встал в стойку. В зале стало совсем тихо — поздний вечер, в зале никого не осталось. Только они и глухой бит из колонок. — Работаем, — коротко бросил Юнги и поднял лапу. Первый удар — прямой. Чимин попал чётко, звук хлопка разрезал тишину. — Ещё. Второй, третий. Серия пошла быстрее. — Не тарань, чувствуй дистанцию, — Юнги чуть отступил, заставляя его шагнуть вперёд. Чимин двинулся, ударил, уклонился, как учили. Дыхание — вдох, выдох на ударе. — Хорошо. Теперь двойка и уход вправо. Хлоп. Хлоп. Шаг. Юнги двигался легко, менял высоту лап, иногда резко выставлял одну ближе к лицу — проверял реакцию. Пару раз Чимин запоздал. — Поздно, — спокойно сказал Мин. — Тебя бы уже встретили. — Да понял я, — выдохнул Чимин и снова пошёл в атаку. Пот стекал по вискам, футболка прилипла к спине. Руки уже начинали тяжелеть, но азарт перекрывал усталость. Юнги смотрел прямо в глаза, и от этого хотелось бить точнее. — Быстрее, — тихо сказал он. Чимин ускорился. Серия за серией. Удар — хлопок — шаг — поворот корпуса. В какой‑то момент Юнги резко сократил дистанцию. Чимин по инерции сделал шаг вперёд и почти врезался в него. Лапы опустились. Они оказались слишком близко. Дыхание сбилось. У обоих. — Дистанцию держи, — тихо произнёс Юнги, но не отступил сразу. Чимин сглотнул. — Ты сам подошёл. Уголок губ Мина едва заметно дёрнулся. — Значит, будь готов. Он сделал шаг назад и снова поднял лапы. — Работаем. И Чимин продолжил бить, хотя теперь сердце стучало уже не только из‑за нагрузки. — Темп держи, — коротко бросил Юнги и снова поднял лапы. Чимин пошёл в серию. Прямой, прямой, боковой. Хлопки становились громче, дыхание — тяжелее. Юнги двигался плавно, заставляя его постоянно менять угол. То шаг назад, то вбок, то резко сокращал дистанцию. — Корпус подключай. Ты бьёшь руками, а не телом. Чимин стиснул зубы и добавил поворот. Удар стал жёстче. — Вот. Ещё. Они ускорились. Теперь Юнги не просто держал лапы — он начал давить. Лёгкие толчки в плечо, резкие движения, будто проверяет реакцию. Один раз даже слегка задел его по лбу лапой. — Эй! — Это был бы нокаут, — спокойно ответил Мин. — Не зевай. — Ты издеваешься. — Работаю. Чимин выдохнул и снова пошёл вперёд. Пот стекал по шее, ладони внутри перчаток стали влажными. Ноги уже гудели, но отступать он не собирался. — Последний раунд, — предупредил Юнги. — Всё, что есть. И Чимин выдал всё. Серия за серией, почти без пауз. Удар — уклон — шаг —снова удар. Юнги принимал всё чётко, иногда резко менял высоту лап, заставляя его подстраиваться на ходу. — Быстрее. — Я и так… — Быстрее, Чимин. Имя прозвучало низко и жёстко. Без насмешки. Он ускорился. Почти на пределе. Юнги внезапно шагнул вперёд, проверяя дистанцию. Чимин тоже сделал шаг — слишком резкий. Их движения совпали. Лапы опустились. Перчатки почти столкнулись. Они оказались нос к носу. Буквально. Дыхание горячее, сбитое. Пот на висках. Глаза в глаза — слишком близко, чтобы притворяться, что это просто тренировка. Никто не отступил. — Работаешь, говоришь?.. — выдохнул Чимин, не отводя взгляда. — Угу, — кивнул Юнги. — Пытаюсь. Но мне мешает один парень. Он не отошёл ни на миллиметр. Их лбы почти касались. — Чем же он мешает? — Чимин сглотнул. Горло пересохло не от тренировки. Юнги смотрел прямо в глаза. — Ходит весь из себя красивый, гнётся как кукла Барби и делает вид, что у меня глаз нет. У Чимина дёрнулся уголок губ. — Мне его уже жаль, — тихо сказал он, прекрасно понимая, о ком речь. — Ты поэтому его на тренировках до последнего дыхания доводишь? Юнги медленно выдохнул. Тёплый воздух коснулся губ Чимина. — Нет. Хочу увидеть его во всей красе. Пауза повисла тяжёлая, горячая. — Ну так смотри, — почти шёпотом ответил Чимин. Их желания совпали. Они потянулись одновременно — без лишних слов, без сомнений. Губы столкнулись резко, жадно, будто этот месяц сдерживания разом сорвался с цепи. Поцелуй был горячим, с привкусом адреналина и воды из бутылки. Юнги сначала замер на долю секунды — словно проверяя, не оттолкнёт ли его Чимин. Но когда тот сам углубил поцелуй, сомнений не осталось. Лапы глухо упали на мат. Юнги обхватил его крепко, ладони скользнули по талии вниз, и одним уверенным движением он приподнял Чимина, подхватывая под бёдра. Тот тихо выдохнул ему в губы, инстинктивно обвивая ногами его талию. Спина Чимина коснулась стены. Не больно — скорее резко. Контраст холодной поверхности и горячего тела перед ним заставил его вздрогнуть. Поцелуй стал глубже. Медленнее, но только сильнее. Юнги целовал так же, как тренировал — требовательно, без суеты, будто давно знал, чего хочет. Его пальцы впились в бёдра чуть крепче, удерживая. Чимин провёл рукой по его шее, зарываясь пальцами в влажные волосы. Пот, тепло, сбитое дыхание — всё смешалось. Ни один из них больше не пытался держать дистанцию. В зале было тихо. Слишком тихо для того, что происходило между ними.

***

Чимин громко засмеялся — легко, без стеснения. Смех всё ещё немного сбивался после поцелуев. Он обнял Юнги за шею и притянул ближе, будто тот вообще собирался куда‑то уйти. Они были в небольшом кабинете за залом. Поздно, почти никого не осталось. На столе — бутылка воды, какие‑то бумаги, телефон Юнги. И сам Юнги, который сейчас упёрся руками в стол по обе стороны от Чимина, загоняя его в ловушку без всякого сопротивления с его стороны. — Наши тренировки превратились в непонятно что, — хмыкнул Мин. Но улыбка его выдавала. Ему это «непонятно что» явно нравилось. Чимин склонил голову набок и внимательно на него посмотрел. — А мне так больше нравится, — протянул он и закусил губу. — Тренировки не с тобой, а на тебе. Юнги тихо фыркнул, качнув головой. — Дурак. И мягко чмокнул его в кончик носа. Чимин сморщился, но улыбка стала только шире. Он провёл пальцами по вороту футболки Юнги, слегка потянул на себя. — Ты сам виноват, — пробормотал он. — Кто меня месяц мучил? — Я тебя тренировал. — Ага. Очень усердно. Юнги наклонился чуть ниже, их лбы почти соприкоснулись. — И что, жалуешься? — Ни в коем случае, тренер, — тихо ответил Чимин. Чимин не дал ему сказать — снова потянул на себя и поцеловал. На этот раз без смеха. Медленно, глубоко, так, будто времени у них вагон. Он не мог насытиться Юнги уже две недели. С того самого вечера в зале всё поехало к чёрту — в хорошем смысле. Они целовались в раздевалке, в кабинете, иногда прямо после тренировки, когда дыхание ещё не выровнялось. Почти не отлипали друг от друга, словно пытались срастись. И обоих это более чем устраивало. Юнги отвечал так же жадно. Его ладонь легла на талию Чимина, притянула ближе. Он прикусил его нижнюю губу и чуть оттянул, заставляя тихо выдохнуть сквозь зубы. — Мм… — Чимин сжал пальцами волосы на его затылке, чуть потянул. Не больно, но ощутимо. Юнги тихо усмехнулся прямо в поцелуй. — Не понял. Голос прозвучал так внезапно, что они оба дёрнулись и резко оторвались друг от друга. В дверях кабинета стоял Чонгук. С рюкзаком на плече. В спортивной куртке. И с выражением лица человека, который только что увидел альтернативную реальность. — МЕНЯ НЕ БЫЛО ВСЕГО ПОЛТОРА МЕСЯЦА! — заорал он. Глаза у него были раза в два больше обычного. Чимин замер на столе. Юнги всё ещё стоял слишком близко, руки по обе стороны от него. Пауза повисла такая плотная, что её можно было резать ножом. — Сюрприз? — неуверенно предложил Чимин.