Кометой по сердцу

Самое страшное предательство — это не когда уходят. Это когда не замечают, что кто-то уже ушёл. ⸻ Слишком рано. Слишком рано для усталых тел. Слишком рано для сердец, которые только вчера вывернули наизнанку. Они тайно, без прессы, уехали в аэропорт. Частный терминал. Минимум света. Максимум усталости. Через несколько часов — Америка. Лос-Анджелес. Их ждал вечер номинации — красная дорожка премии Billboard Music Awards. После локдауна это была первая такая масштабная церемония с живыми артистами. Снова вспышки. Снова крики фанатов. Снова сотни микрофонов. ARMY стояли с плакатами. Кричали имена. Плакали. — We missed you! — Legends! — Kings! И они улыбались. Отрабатывали. Позировали. Профессионально. Как BTS. Только уже в машине, по дороге в отель, кто-то вдруг спросил: — А где Тэхён? Тишина. — Он… разве не с нами? Стафф замялся. — Тэхён отказался лететь. Вчера истёк его контракт. Компании он больше ничего не обязан. Эти слова повисли в воздухе, как приговор. Опять. Опять каждый был в своей эгоцентрии, в своей усталости, в своём «я». И снова никто не заметил его отсутствия. Номинацию они провели на автомате. Улыбки — натянутые. Ответы — сухие. И один вопрос, как дятел: — Where is V? — Where is Taehyung? — Is he okay? Юнги уже сжимал челюсть. ⸻ В отель они ввалились злыми и выжатыми. — Этот засранец всё-таки подвёл, — ворчал Suga. — Что ему стоило провести ещё один день с нами? Один! День! Надоело отвечать на один и тот же вопрос. «Где Тэ? Где Тэ?» Журналисты как дятлы долбили наши усталые мозги. — Хватит, — тихо сказал Джин. Он набрал номер. Телефон выключен. Намджун резко поднял голову. — А если он дома? И специально игнорирует нас? Это стало дурной привычкой. Узнавать о нём через камеры. Дежавю. — Ладно, — выдохнул Намджун. — Подключаю. Он открыл на телефоне защищённое приложение системы домашнего видеонаблюдения. Вошёл через двухфакторную аутентификацию. Выбрал внутреннюю камеру гостиной. Через AirPlay вывел изображение на большую плазму в номере отеля . Экран ожил. ⸻ Тэхён. В телесного цвета белье. Только из душа. Капли воды на коже. Он спокойно наносил масло на всё тело . Медленно. Сосредоточенно. Брызнул духи. Волосы укладывал воском в мягкие волны. Надевал белую сорочку с жабо. Золотые запонки. — Ничего себе, — пробормотал Чимин. — Нас, усталых, бессонных, плетьми загнали на эту чёртову премию, а этот… одевается медленно. Эстетично. Как будто времени у него бесконечность. —Уже каждый из нас сам распоряжается своим временем , — тихо ответил Юнги. — Так что не ворчи. Ворчать — моя прерогатива. Джин резко: — Хорош. Мы стоим как извращенцы и смотрим, как человек одевается. Докатились. Выключайте. — Нет, — сказал Чонгук. Но его голос был другим. Он смотрел жадно. Длинные ноги. Всегда его слабость. Тэхён надел suspenders - подтяжки для носков , аккуратно закрепил их. Белые брюки. Туфли. И… он не вдавил задники , как делает это обычно . Не носил их как тапочки. Надел правильно. Дорогие часы на запястье. Бриллиантовая серьга. У Чонгука кровь застыла. — Это… свадебный костюм. Тот самый. За сто тысяч долларов. Для Лас-Вегаса. Он забыл о нём. В вихре скандалов. Помолвок. Гордыни. — Он… решил выгуливать его? — прошептал Чимин. — Или женится, — выдохнул Намджун. — А нас не позвал , потому что мы — напоминание, что жених должен был быть другим. Тем временем на экране плазмы Тэхён подошёл к окну. Закурил. Он курил красиво. До последней затяжки. Впервые — до фильтра. Потом подошёл к шкафу. Надел белый пиджак. Аккуратно расстелил полиэтиленовый целлофан на белое кресло. Взял ту самую золотую коробку, который доставил курьер , всё ещё не вскрытую . — О нет, — прошептал Чонгук. — Он же не собирается… под камерами… Тэхён достал цепочку из-под сорочки. Странный большой кулон. Не в его стиле. Но он не снимал этот кулон всё это время . Медленно открыл коробку. — Я постарею, пока он её откроет, — нервно усмехнулся Чимин. Всё вдруг стало вязким. Как во сне. Тэхён тянул время. Как будто специально. И на резком, почти болезненном контрасте — движение стало быстрым. Он достал из коробки пистолет. Компактный, чёрный. Glock 19. Чонгук вскочил. — Нет… Тэхён спокойно вставил магазин пулю, который достал из кулона . Передёрнул затвор. Направил в сердце. Выстрел. Звук. Глухой. Оглушающий. Такой, от которого можно ослепнуть. Поседеть. И навсегда разделить жизнь на «до» и «после». И в этот миг, образно, одной пулей были убиты шесть молодых, талантливых мужчин. Экран дрогнул. Кто-то закричал. Кто-то осел на пол. Юнги стоял. И если бы он не ухватился за мысль — пусть безумную — он бы сошёл с ума. У пули должен быть интеллект. Она должна знать, кого убивает. Она должна остановиться. Но пули не думают. Они просто летят. И звук выстрела всё ещё звенел в их ушах, даже когда в комнате стало мёртво тихо. Иногда человек умирает не от пули. Иногда он умирает от того, что его слишком долго не замечали. И самое страшное — осознать это, когда уже поздно.