Айм гоин сексибек

‎— Думаю, мало что получится сделать... ‎Сволочь. Том и так впервые обращается к нему по личной просьбе, так ему сейчас еще и условия собираются ставить. ‎Он выдыхает в трубку и стучит пальцами по столешнице. Дышать здесь неприятно, сосед прокурил комнату, снова забыв об их уговоре. Плохая это была идея — снимать в этом районе квартиру. Лучше бы с мамой пожил пару месяцев, пока не переведут в другой отдел... Хотя – нет. Определенно нет. ‎— У меня нет денег. ‎И это чистая правда. Он купил последнюю банку кофе, хотя терпеть его, на самом-то деле, не может. Пьет его, потому что только его вкус и чувствует. Порошки еды, которые он заваривает кипятком, уже даже едой назвать нельзя. Устроился, видите ли, полицаем за полставки. ‎Он признаётся сразу, потому что знает — этот человек его допытывать не будет. Мистер Поттер... откопал его в каком-то захолустье, в еще более гиблом районе, чем этот, когда у Тома сломался телефон, и он тыкал в погасший экран, искренне веря, что это поможет. Мимо проходил этот, как оказалось, квалифицированный хакер, врубил ему экран и вместе с тем сунул в карман какую-то визитку. Том ее хранил, хранил. Два месяца хранил, пока не понадобилась помощь на работе, по части компов. Их айти разболелся, как и еще добрая половина работников, какая-то мутная болезнь заела на пластинке. Том сказал начальнику, что у него есть один знакомый. ‎Мистер Поттер тогда приехал поздно, в ночную смену Тома. Сделал все красиво и быстро. С тех пор... прошло уже полгода — и он стал почти частью коллектива. Приезжает, когда все совсем плохо с мониторами. К слову, стоит заметить, что те, которые мистер Поттер чинил, больше не ломались. Но так уж получилось, что в здании их не пара штук. ‎Чаще всего он приезжал ночью, когда Том был на ночной смене — это случается часто, очень часто, по графику их должно быть в три раза меньше, но что поделаешь, когда нет сотрудников? — и занимался с аппаратурой не больше часа. Шелестел проводами, ползал по полу, прогибая спину, выпячивая... кхм. ‎Иногда приходил с ужином. Ставил контейнер на стол и ел после того, как все сделает. В первый такой раз Том смотрел на него очень скептически — мистер Поттер отодвинул стул, присел, пару минут смотрел и улыбался. Он вообще всегда улыбался, на самом деле. Том под таким прицелом чувствовал себя несколько неудобно — как минимум потому, что улыбались Тому в знак благодарности, например. А мистеру Поттеру его благодарить не за чем, а очень даже наоборот, ему бы злиться на Тома за то, что отнимает ночные драгоценные часы. Ну, час. Не важно. ‎Потом мистер Поттер достал контейнер и одноразовую вилку и начал тихонько есть, иногда запрокидывая голову, чтобы закинуть в рот лист салата. Том зачем-то пялился на него, ровно до тех пор, пока юный хакер не начал разговор. ‎— Как у вас дела? ‎И что ему нужно было на такое отвечать? ‎Том потупил голову, а бровь сама собой вопросительно изогнулась. ‎Он осознал, что у него, за все его двадцать девять лет, никто не спрашивал, как дела. Совершенно никто. ‎Поэтому Том лишь пожал плечом, а глаза почему-то предательски зачесались, и он начал быстро моргать. Мистер Поттер ухмыльнулся ему, как-то по особому хмыкая, и, складывая инструменты с пустым контейнером в сумку, вышел, выкрикнув на входе "До свидания!". ‎Всегда он кричал это напоследок. ‎А теперь... а теперь Тому понадобилась личная помощь. И он звонит мистеру Поттеру по телефону соседа, потому что свой он... сломал. Случайно сломал, когда выбегал из офиса на лестничную клетку, потому что услышал, что внизу собака сцепилась с котенком, которого недавно в их отдел принесла замызганная девчушка, слёзно просящая, чтобы он здесь немного пожил, пока не спадёт холод на улице. Том согласился, помогая спрятать черное царапающееся нечто под лестницу, где стоял никому не нужный диван и пара коробок. ‎Он бежал вниз и не сразу заметил, как телефон выпал из кармана брюк и полетел вниз. Между прочим, полетел он очень удачно — разбился прямо рядом с собакой, отпугивая ее, давая Тому время. ‎Благо, с котенком все хорошо. ‎— Никто не говорит о деньгах? ‎Том клевал носом в чашку с кофейной гущей, и не сразу уловил смысл слов. ‎Как это — не о деньгах? ‎Вообще-то, Том правда просит сделать довольно крупное дело. Проблема с одним взломщиком появилась, надо бы его отыскать... долго рассказывать. А так как до этого мистер Поттер занимался только техникой, лишь изредка демонстрируя свои — короткие, но такие впечатляющие — познания в сети, то Том обратился к нему. Хотя, больше не к кому было, правда. Он больше ни с кем таким особо и не знаком. ‎— Слушайте, у меня с понимаем скрытого смысла и контекста вообще проблема, если дело не касается работы... Вы хотите оплату другой валютой, или как? ‎Тихий смешок в трубку почему-то заставляет уши начать гореть. Том отодвинул телефон, вытянув руку, оглядываясь по сторонам. Сосед, конечно, вышел в магазин, но мало ли... — Нет, нет, офицер Риддл, — всегда он так к нему обращается, хотя вроде договорились просто по фамилии... "Мистер" Том добавляет по привычке, ему простительно. — Я вообще не о деньгах. ‎Том продолжает тупить и прислоняет телефон к уху, складывая локти на высокую столешницу, смотря в окно. Крыша его работы была видна отсюда. ‎— Тогда что? ‎Аккуратный вопрос, Том не хочет запрыгивать вперед и преждевременно радоваться тому, что ему не придется отваливать большие деньги, которых у него в кошельке и нет. ‎Снова этот дурацкий смешок. ‎— Давайте я к вам приеду, мм? ‎Господи. Это еще зачем? Ну не будет же он брать с него плату натурой! Том совершенно не сексуально привлекательный! ‎А что еще важнее — у Тома сегодня выходной, и он поделился этим с Поттером в самом начале разговора, поэтому мистер, вероятно, напрашивается к нему в гости! Том оглядывается по сторонам, что-то мыча в трубку. Голые стены, старые окна, которые слегка продувает, ободранные шкафы и стулья... на кухне нет практически ни крошки еды. Чисто, да, за этим и Том и его сосед, Люпин,  следят, но все же... Мистер Поттер будет в этом всем смотреться несуразно. Ему бы высокие залы с позолотой и широкими люстрами, а не вот это все. Неприлично это. ‎— Я... — все, что может выдавить из себя Том, задерживая долгий взгляд на подкосившейся ножке своей скрипучей кровати. ‎— До встречи, — и он отключается, а Том сидит еще пару секунд, втыкая в чужое окно напротив. ‎Наверное, мистер Поттер сейчас приедет в офис, все-таки, там более комфортная и знакомая для них обоих обстановка для встречи. А это значит, что Том должен сейчас идти туда, чтобы встретить гостя. Он бы позлился на человека за такое поведение, — сбрасывать звонок не обговорив детали, это насколько же надо набить себе цену? — но, все же… это мистер Поттер, с которым у них сложились не совсем формальные отношения. Злиться на него – не то пальто. ‎Поэтому Том решает еще посидеть пару минут перед тем, как идти в офис. Он клонит голову вниз, забирается пальцами в волосы, встряхивает их. По выходным он укладку не делает. Да и вообще мало что делает в выходные, нежели в рутинные дни. Как и все нормальные люди. ‎И потом Том думает, что совсем не хочет идти в офис. Нет, прихорашиваться он туда не будет. Он просто не хочет оказаться в этих стенах в свой выходной. Да, работать он там не будет, но что-то терпко ему подсказывает, что, если пойдет, то вечером у него в горле встанет ощущение, что и не было у него никакого выходного. ‎Рука тянется к телефону, Том хочет лишь сказать, чтобы мистер Поттер ехал к нему домой, но как назло щёлкает дверь в коридоре. ‎Доносятся знакомые шаги, — вернулся Люпин — а это значит, что нужно отдать телефон. Том встаёт из-за стола и идет в коридор, поправляя задравшуюся футболку, скрывая трусы. Есть у него негодная привычка снимать нижнюю одежду дома. А когда Том заворачивает за угол, и уже хочет окликнуть Римуса... то впервые жалеет, что у него эта дурная привычка есть. ‎В коридоре, помимо Люпина, стоял еще и мистер Поттер, уже снимающий куртку. Они о чем-то тихо перешептывались, а потом Том встретился с каждым из них взглядами. ‎Взгляд Поттера, как удалось ему заметить, скользнул вниз, к его ногам. И уже потом — на уровень глаз. Том против воли хмурится. ‎— К нам гости, — Люпин прошел вперед, Том протянул ему телефон, и сосед удалился в комнату. Риддл очень отчаянно проводил его взглядом, и встретил закрывающуюся дверь. ‎ ‎Эй. ‎Его, что, оставили без допуска к штанам? ‎— Утро, офицер, — в это время оживает Поттер, делая пару шагов вперед, даже не оглядываясь по сторонам. ‎— Утро, мистер Поттер. ‎— Договаривались по фамилии. ‎— Сразу, как вы перестанете кличкать меня по рабочему. ‎— Ну, что Вы, не выдумывайте. ‎— Как Вы узнали, где я живу? ‎— Вот это допрос. — Как раз по моей части. ‎Вообще-то, не то, чтобы это волновало Тома всю последнюю минуту. Не то, чтобы он не знает, откуда Поттер знает его адрес. Больше волнует то, что он голый наполовину. И его даже немного улыбает то, что Поттер не собирается ничего скрывать. ‎ ‎— Узнал, да. В день, когда мы выходили из офиса вместе, вы пошли в сторону, где нет ни остановок, ни дороги в принципе. И машины своей у вас нет. Подумал, что вы живете где-то близко. А потом мне попался ваш сосед в магазине за углом, так уж вышло, что только здесь продают мои любимые конфеты, вот и приезжаю. Я сразу его узнал, вы о нем рассказывали однажды. Как же сладко стелет. ‎Да, такое правда было. Том как-то проболтался о том, что живет не один, а Поттер почему-то насторожился и попросил рассказать поподробнее. Сосед — ответил тогда Риддл. Что еще кому нужно? ‎— Ага. И Вы проследили за Люпином, чтобы узнать, где я живу? Это некрасиво. — Том прислоняется к стенке плечом, складывая руки на груди. Его немного смущало, что Поттер так и стоит на коврике в коридоре, а он так и не может пригласить его хотя бы на кухню. ‎— Не-а. Я поговорил с ним о погоде, а потом мы поговорили о Вас. Интересный Вы, офицер. ‎Поттер повторяет его позу и тоже складывает руки на груди. Том цыкает, закатывая глаза, а утренний гость по-утреннему смеется, заполняя эти треснувшие стены счастьем. Вот же, дурак. ‎— Хорошо, хорошо. ‎— И еще кое-что, чтобы без секретов, — Поттер выставляет руки вперёд, показывая пустые ладони. – Я приехал сюда заранее, прежде чем позвонить, встретил Люпина в том же магазине. Мне очень хотелось Вас навестить. ‎Том не понимал, что это за интерес к его особе. Ведь он скучный. Ужасно скучный — о своих синяках под глазами он может рассказывать дольше, чем о собственной жизни. Впрочем... вся его жизнь была в этих синяках. Поэтому он смотрит на Поттера немного оробело, а потом все-таки приглашает его на кухню, махнув рукой в ее сторону. ‎Тот быстро улавливает намек, и они проходят в узкую комнатку. Том жмет кнопку чайника, показывает ладонью на стул, на который может сесть Поттер, а сам встает к нему спиной и тянется к кружкам в шкафу. ‎— Знаете, мы с Вами взрослые люди, — мурлычет Поттер сзади, а Том не успевает даже обернуться на него, когда тот уже продолжает. — У вас такие шикарные ноги. ‎— Желаю Вам таких же, — Том не то, чтобы привык смущаться, оставит это на потом. Комплимент его голым ногам... пожалуй, это то, чего стоило ожидать, учитывая тот взгляд мистера Поттера в коридоре. ‎— Нет, нет, спасибо, — он перехватывает протянутую ему кружку, — любоваться на ваши куда приятнее. Вы ведь не против? ‎Вообще-то, нет, но не должен же Том это признавать вслух? ‎— Приятно, когда на тебя обращают внимание, — или это и есть признание? Он не разбирается в вопросе людских взаимоотношенй, — но чувствую, что я должен сказать вам прекратить этот харассмент. ‎— Харассмент! ‎— Ну, может, не совсем его. Как это еще назвать? — Том закидывает ногу на ногу, когда садится на стул в другой части стола. ‎— Я бы не хотел выходить в этой истории преступником. Вы просто очень привлекательный. ‎— Я? ‎— Очень. С Вами приятно говорить. И смотреть на Вас одно удовольствие. ‎— Я не очень посвящён в то, как следует поддерживать подобные диалоги. Мне тоже нужно назвать вас привлекательным? ‎— Если вы так думаете? ‎Это сначала Том должен себя спросить. И зачем только завёл этот разговор? Ну, сделал он комплимент его ногам, и что, трагедию разыграть надо обязательно? ‎Ну, ладно, драматизировать Том разучился еще в лет девятнадцать. Не до этого ему сейчас. А с Поттером, пускай и о такой чуши, но общаться приятно. ‎— Вы приятный. — Том ему так и говорит, стараясь держать зрительный контакт. Хочется начать разглядывать дно кружки, обводя еле заметные круги... ‎— Хорошо. ‎Том клонит голову в бок, смекая, что Поттер сейчас должен продолжить. ‎— А еще? Есть что-нибудь еще? ‎Он щурит зелёные глазки и упирается подбородком в кулак, черные пряди падают ему на лицо. ‎— Вы красивый. Да, думаю, очень. — Том старается придать себе легкий, непринуждённый вид, ну ему же все-таки практически тридцать лет. ‎Хотя, и будучи ребёнком, и подростком, и уже сейчас мужчиной – его всегда было легко смутить. Поттер смущал, и смущал больше, чем все люди за всю жизнь Тома. Своими улыбками, взглядами, прямолинейностью. ‎— Правда? — риторический вопрос от, пожалуй, самого привлекательного человека, которого Тому доводилось видеть, и он смотрит на него, тоже подпирая подбородок кулаком. ‎— Вполне. У вас правильные черты лица, — они уже смеются и глупо хихикают друг другу наперекор, а Том зачем-то продолжает эту похвалу. Причем подходя к этому так ответственно — обращается к своим чувствам, которые возникают у него, смотря на Поттера, на его жилистые крепкие руки, на его острый тонкий нос, на его светлую кожу. И понимает, что говорит так откровенно, как никогда ранее. — Вы очень... Splendidis sicut stragulum mollis. ‎Поттер моментально округляет глаза и его лицо комично вытягивается. Он отрывает руку от лица и глаза его начинают блестеть. ‎Том улыбается шире. Он не уследил за языком, так бывает. ‎— Латынь? ‎— Ага. ‎— И откуда же? ‎ Чайник выключается, щелкает, Том неохотно поднимается и снова открывает шкафчики. Достаёт коробки со всем возможным чаем — Люпин его очень любит — и ставит на стол. ‎— Пару лет медицины. ‎— Вау. ‎Поттер снова усаживается на место, опирается на кулак, смотря на Тома, как ребёнок, который смотрит на что-то, о чем давно мечтал. Или это откуда не возьмись сексуальное воображение разыгралось, и это уже он набивает себе цену? ‎— Почему вы думаете, что я пью чай? ‎— Такие люди, как вы, с высоким контрастом, вечно улыбчивые, любящие конфеты, работающие по ночам с бодростью, и с огнём в движениях, всегда по чаю. ‎Поттер снова чуть подрывается с места, а Том старается держать серьезное лицо высокого анализатора как можно дольше. Но не выдерживает и смеется, запрокидывая голову, доставая и себе чайный пакетик, заставляя себя составить Поттеру компанию, забыв про кофе. ‎— Шучу, Боже. От Вас просто не пахнет кофе. А я этот запах знаю. Очень знаю. ‎Он переводит взгляд на Поттера, немного подкосившись от того, что его ожидания не оправдались. Он думал, что тот тоже посмеётся... мм, видимо, плохой из Тома, все-таки, комик. ‎Поттер смотрит на него все так же... нет, не так же. Он смотрит завороженно, у него расширены зрачки, а дыхание чуть участилось, задергалась венка на лбу из-под открытой челки. ‎— Какой у Вас чудесный смех, — у Поттера сильно охрип голос, понизился регистр... Том мало что знает о возбуждении, но это, вроде как, оно, — делайте это почаще. ‎— А Вы попробуйте доводить меня почаще. ‎Поттер ухмыляется, и Том ловит себя на том, что ему вовсе не противно с этого. Он не любит, когда люди это делают. Ухмыляются. Поттер же делал это по-особенному, очень ласково и нежно. ‎И когда только Тому начало такое нравится? ‎Когда ему вообще начало хоть что-то нравится? ‎— Я... хорошо. Я попробую. ‎ ‎— Как легко Вас уболтать. ‎— Только у Вас получится. ‎Они смотрят друг на друга молча, пока Том берет чайник и разбивает его по кружкам. Поттеру он разбавил половинку водой. Он попросил. ‎— Я схожу за конфетами. ‎"Схожу" звучало так официально, а коробка с шоколадом просто лежала на комоде в коридоре, до которого Поттеру нужно было сделать пять шагов. ‎Он кладёт коробку посередине, Том тянется к ней и открывает, выкидывая хрустящую пленку. Берет одну из позиций и закидывает в рот, запивая чаем. ‎Поттер проделывает все то же самое, закидывая в рот сразу две. ‎Том смотрит на него поверх кружки и поглаживает свое бедро — сзади приоткрытое окно, слегка поддувает. Почему-то Поттер сразу улавливает этот жест. ‎— Вам холодно? — не получив ответа, ибо Том просто напросто не успел сообразить, что к чему, он встаёт с места и закрывает его. Не уходя от подоконника, Поттер оборачивается к Тому. — Так, что на счет помощи? ‎— Так, что на счет оплаты? — Том почти перебивает Поттера, беря еще одну конфету и запивая чаем. ‎Они смотрят друг на друга очень недолго, и Том видит, как Поттер мысленно признает свое поражение. Ну, конечно. Еще бы. ‎Наверное, Том хорошо дал понять — он никогда не позволит, чтобы труд человека, который оказал ему помощь, остался не оплачен. Например, когда Поттер впервые пришел по его просьбе в офис, то отмахнулся от конверта наличных, которые Том заранее приготовил. Ну, точнее, не он, а его начальник, но сути сильно не мешает. Поттер отказался от денег. ‎Том начал предлагать крайне настойчиво, диктовать по пунктам, почему Поттер не может так просто взять и уйти. Но тот отказывался и отказывался, выглядя крайне нелепо, особенно, когда сказал, что платой за работу послужили глаза Тома. Пф-ф. Мелкий поганец. ‎И тогда Поттер почти ушел, но Том, конечно же, пошел за ним. Хотел вырвать сумку из его рук и закинуть деньги туда, быстро ретируясь и закрываясь в кабинете позже. Но Поттер был очень быстрым, и Тому пришлось бежать за ним в ответ. В конечном итоге они оказались на первом этаже, потом на улице. И тогда, когда Тома, мягко говоря, подзаебало гнаться за этим мудаком — он решил сделать то, о чем ни капли не жалеет. Дело в том, что и Том тоже взял свой рабочий чемодан, где носит тонны бумаги, различные принадлежности, кошелек и прочее, прочее. Чемодан был кожаным, жестким, и тяжелым. Этот чемодан тогда прилетел в голову Поттера, сбивая того с ног. ‎Тогда Том, подойдя ближе, и нависая над его запыхавшейся тушей, сунул конверт в карман куртки, подавляя в себе желание пнуть Поттера в бок. ‎— Снова Вы за свое, — тем временем прерывает его воспоминания Поттер, роняя голову на плечо. ‎— Ага. И буду продолжать. ‎— Слушайте, офицер, это ведь даже не Вы просите о помощи. Я Вам сам предложил помочь, мм? ‎И... это нельзя назвать не правдой. ‎Вообще-то, да. Все именно так. ‎Том не звонил намеренно Поттеру за тем, чтобы тот помог с работой, которую не мог оплатить. Просто так получилось, что Том заикнулся об этой проблеме с сетевыми хулиганами по привычке, а Поттер зацепился за это и сказал позвонить ему вечером. Том одолжил телефон Люпина — по понятным причинам — и набрал номер, который в какой-то момент успел выучить наизусть. ‎— Мистер Поттер, — серьезно начинает Том, отодвигая от себя кружку. — Я бы попросил Вас вообще не лезть в это дело, да вот только... Вы правда сейчас единственный, кто может помочь. Мне стыдно, потому что я признаюсь, что мне нечем платить, но при этом я нуждаюсь в помощи. Я немного подумал, пока мы болтали по телефону, и предлагаю все легко и просто —  я выплачу Вам сумму частями. Зарплата под конец этого месяца. Идёт? ‎За все то время, пока Том рассказывал о своем супер плане, Поттер выдыхал все тяжелее и тяжелее, улыбка на его лице становилась широкой и вместе с тем удрученной, а под конец монолога он и вовсе закатил глаза. ‎А еще... ‎А еще Поттер, когда видит, что Том закончил, вдруг отталкивается от подоконника и подплывает ближе, упираясь одной рукой в столешницу, которая натурально стонет под его весом, а другой — в стену. ‎— Офицер. ‎Почему его голос стал таким... ‎Боже, нет, Том не хочет это комментировать. ‎— Мм? — Том лишь вдергивает подбородок. ‎— Я уже сказал, что мне не нужны деньги? Сказал. Оставьте это при себе. Свои побуждения. ‎— Но Вы... ‎— Тш-ш, — Поттер прикладывает палец к своему рту и Том не может удержаться от смешка. Тот тоже коротко смеётся. — Мне вообще не нужны Ваши деньги, и я понимаю, что без оплаты Вы меня не оставите. Честно-честно понимаю. Но это дело... да, я сказал, что придется повозиться. Но давайте на чистоту — я соврал. Я просто хотел Вас подразнить. ‎Том выгибает бровь и фыркает, складывает руки на груди, немного ерзает на неудобном стуле. Задница от него уже болит. От стула. ‎— Я не буду заниматься с Вами сексом, мистер Поттер. ‎Глаза напротив снова округляются, и Том видит, как сильная рука... да, да, сильная-очень-сильная рука сжимает бедный стол. ‎— Я не... точнее, да, я хочу Вас, но вот так в лоб предлагать и не собирался. ‎— А-а, значит, хотели предложить после? — Том проводит рукой по волосам, смахивая их с лица. Взгляд Поттера чуть темнеет. ‎— Ну... да, да. Хотел. После свидания с Вами. Возможно, нескольких? Понимаете, у Вас такие болезненно бледные скулы иногда на ночных сменах. Мне так хочется Вас накормить. В каком-нибудь хорошем ресторане, если позволите. ‎Том хмурится, хочет открыть рот для протеста, но Поттер нагибается ниже, переходя на горячий блядский шепот: ‎— Просто время с Вами, офицер? Риддл? Вы мне с того самого переулка в голову врезались, меня штормит от одного Вашего взгляда. Я никогда не встречал таких красивых людей. Таких красиво... уставших. Не думаю, что это любовь, это звучит глупо, но меня та-а-ак... к Вам... тянет. ‎Том замирает. Он слушает Поттера и вжимается в стенку, чтобы случайно не соприкоснуться с ним носами-лбами,  то ведь Том тоже не железный. Зажмет этого кудрявого придурка на этой же кухне, да простит его Римус. ‎— Пожалуйста, — продолжает Поттер еще более тихо, — хочу с Вами уединиться. Гостить у Вас. Чтобы Вы у меня гостили. Чтобы мы вместе ужинали... хотя, я бы не отказался от любого приема пищи в Вашем присутствии. Если я Вам совсем надоем, прогоните. Но скажите сейчас — что вы думаете? ‎Вообще-то, сейчас Том думает только о том, как хорошо было бы взаправду с Поттером где-нибудь уединиться. Но не в том слащавом смысле, в котором тот это преподносит. Том никогда за эти полгода не отрицал, что Поттер — ходячий секс, ладно? А Том, он повторит еще раз, не железный. Вот вообще никак. ‎— Думаю, что я слишком стар для этого дерьма, — шутливо, но довольно аккуратно отвечает Том, легко выдыхая. Поттер оценил это, ведь тоже принимается тихо хихикать. Но продолжает смотреть, как чертов щенок. ‎Значит, хочет свидания? ‎Ужина? ‎Ну, что ж... ‎— Будет Вам свидание, мистер Поттер. Том говорит о блядском свидании, а сам засматривается на предплечья Поттера, которые заметно напряглись, и теперь их облегает рукав. Том опирается на свою руку щекой, склоняя голову, на глаза падают волосы. Поттер от чего-то шумно выдыхает Они вроде договорились о свидании, но при этом совершено не двигаются. Наверное, сейчас Поттер должен пригласить его в машину, пока Том предупредит Люпина о том, что его не будет до вечера, а может, и до утра, и наконец наденет хоть какие-то штаны. Наверное, сейчас Том должен встать с места и подойти к Поттеру, сделать какой-нибудь честный комплимент и поманить того пальцем в коридор, чтобы одеться вместе. Может быть, ему даже не нужно будет надевать штаны, и Поттер сразу же повезет его в отель, отнесет на руках в номер... Бр-р, ну нет уж, на руках Том себя таскать не позволит. Они у Поттера, конечно, сильные, невероятно симпатичные, жилистые, крепкие. Плечи у него широкие. Атлантовы. Глаза блестят сквозь линзы очков. Божество — думает Том. Перед ним точно какой-то греческий Бог. И этот греческий Бог признаётся, что хочет Тома? Да за такие шутки... — Назовите меня по имени, офицер. Пожалуйста. Поттер выпрямляется, все так же стоя у окна, и голос его почему-то звучит на пару тонов ниже, на пару съехавших крыш Тома больше. Вообще-то, он правда знает его имя. И оно, и фамилия, были написаны в визитке, которую Том носит в кошельке. Он прижимает язык к небу и пробует имя Поттера мысленно на вкус, немного хмурясь. — Гарри. Короткое, такое простое имя. Точно такое же, как у Тома. Ничего примечательного, красивого или интересного — но вглядываясь в лицо Гарри месяцами, скользя по его чертам-волосам-глазам в тысячный раз, и смотря на его крепкую фигуру... Том думает, что это имя звучит для него идеально. Здесь априори не может быть ничего другого. Гарри. Простое, неинтересное, скучное имя превращается в пылающий огонь, когда Гарри отталкивается от подоконника и подходит к Тому, в который раз нависая. И Том, в который раз ухмыляясь, собирается просто ждать. У него есть выдержка. Сейчас ее хватит на непозволительно долгое время. Около секунды. Видимо, имя, произнесенное голосом Тома, стало конечной точкой отсчета, потому что в ту же самую секунду он уже обхватывает Гарри за мощную шею рукой, другой скользит вниз, тиская широкую и мягкую грудь через кофту, пока сам Поттер перехватывает его за талию и тянет на себя, впиваясь в его губы. Том не уверен, кто начал двигаться первым, и эгоистичное нечто внутри хочет внушить, что во всем виноват этот гребанный Гарри Поттер. Это он приехал, он подошел, он пытается сейчас сожрать Тома! Но он, всё-таки, взрослый мужчина. Том, в плане. Да, потому что Гарри — чертов студент, ему всего двадцать два. Да, Том знает его возраст. Да, Том пробил все его возможные данные с той самой встречи в грязном переулке. Да, Том просто его машину и знал в точности до секунд, когда Гарри подъезжал в офис, где задерживался, где пропадал. Да... Том знает, что Гарри не покупает в магазине на углу его любимые конфеты. Сейчас Том сжимает в руках торс Гарри, делая грубые шаги вперед, вколачивая юного хакера в другой стол. Том ниже всего на два, может, три чертовых сантиметра. Но ощущения такие, будто он целуется с огромной скалой. Они не пытаются вылизать друг другу рты, Том ловит движения на том, что они, скорее, тактильно обследуют друг друга, вместе с тем дразняще целуясь, иногда покусывая по очереди губы. Гарри залезает ему под рубашку и осторожно щупает ребра, Том же залезает под кофту и проводит ладонью по прессу. Потом Гарри меняет их местами, и уже Том оказываемся вжатым в столешницу. Но он совершенно не против. Так даже удобнее. Том пользуется положением и залезает пальцами под резинку штанов Гарри, ловя удивительный стон того, когда сжимает в ладонях его задницу. Том улыбается, чувствуя себя... очень даже хорошо. Он бы сказал так — сжимает исключительно упругую задницу, пускай и через трусы. Гарри же... Гарри отрывается от его губ и принимается исследовать губами-языком-зубами его лицо, шею и ключицы, заставляя Тома сипло выдохнуть, запрокидывая голову кверху. Теперь его рот свободен. И он может говорить. Но прежде Том обхватывает бедра Гарри своими ногами, и тот, ловя намек, усаживает его на столешницу, продолжая оставлять мокрые следы на коже. — Признайся, Поттер.. — Гарри, просто Гарри, пожалуйста. — Признайся, Гарри. У меня в телефоне стояла прослушка, а? — Ха-а... — Гарри отвлекается, поднимает голову, а Том зарывается рукой в черные кудри, — не-е-ет. Это было бы подло с моей стороны, поэтому я просто напросто вычислил всю информацию о вашем соседе, списался с ним, узнал о Вас что-то по мелочи. Он такой открытый молодой человек. Ну и... если совсем честно? Гарри ластится ему в ладонь, Тому кажется, что он сейчас замурлычет от удовольствия. — Может быть, я просто следил за Вами. Совсем немного. Том смеётся с ним в унисон, вспоминая и свои дни, когда выбирал вечера, чтобы погулять под окнами квартиры Гарри. За эти полгода он успел сменить их ровным счетом четыре, конечно же, Том нашел каждую. Ну. Если бы Гарри по-настоящему скрывался, ему пришлось бы попотеть, да. Точно так же, как пришлось бы попотеть Поттеру, если бы Том тоже решил всерьез скрываться от него. Но он уверен, что Гарри узнавал информацию точно так же, как и Том — словно представили на ладони. Боже, Боже. Это был очень хорошая игра в кошки-мышки. Они бегали друг за другом, постоянно протягивая друг другу руку, провожая поближе путь к себе... лично Том делал это, потому что не выдержал бы еще один месяц. Гарри, скорее всего, тоже, но Том все равно не понимает, почему он решил быть именно здесь, именно с Томом, именно... на кухне, да. Пока за стенкой кочует Люпин. Нет, так дело не пойдет, Том вообще не фанат подобного, ладно? В плане, чтобы ломать столешницы и оставлять травмы своим соседям по комнате, нет, нет и нет. Тому даже не нужно ничего делать — отталкивать или говорить, потому что Гарри уже все понимает и сам делает шаг назад, протягивая Тому руку, чтобы тот, видимо, спрыгнул со стола. Они снова хихикают, и Том подавляет в себе желание прокрутиться на носке, падая после в руки Гарри. Ха-а-а... видимо, у него развивается какая-то нездоровая обсессия на его руки. Видимо, это комплексы Тома, у него-то таких рук нет. Гарри выглядит до абсурда довольным, щурит глаза, широко улыбается, у него проявилась ямочка на правой щеке. Том тянется к ней большим пальцем, слегка поглаживая. Они сих пор держатся за руки, и Том пользуется этим, ведя Гарри в коридор. Сегодня — не лучшее время. И они оба это знают. Поэтому Гарри послушным солдатским шагом идет за ним, потом тянется к курточке, пока Том опирается плечом о стену. Поттер одевается, поправляя рыжий шарфик на шее, а потом... тянется в карман куртки, и только сейчас Том замечает, что из него что-то торчит. — Это Вам, — Гарри достаёт коробку, и, даже не смотря на нее, протягивает Тому в руки. — Чтобы Вы смогли мне завтра позвонить. Том осматривает подарок и признаемся про себя, что этого совсем не ожидал. Помолчав минуту, может быть, даже больше, Том поднимает глаза и не пытается скрыть удивления. Но потом, смотря в искрящиеся глаза засранца, невольно улыбается. — Вот как. Делаешь вид, что понятия не имеешь, во сколько Люпин встанет на работу? — Том переходит на шепот, чуть наклоняясь вперед. — Ну-у, что Вы. Знаю, конечно. Но как я должен знать, во сколько Вы будете готовы меня принять? — Не делай вид, что не знаешь моего времяпровождения в душе... — Пф-ф. Над этим я еще работаю. Я ведь обещал себе — никаких камер и прослушек. Это... — Скучно. — Скучно, — повторяет Гарри, и они снова тихо смеются. — Да. Но все же, я хочу, чтобы Вы звонили мне и просто так. Но давайте честно? Вы разбили свой телефон! Как я мог оставить Вас без телефона в современном мире? — Ладно, ладно, ругаться не буду. И перестань это... сквернословие. Ты. Обращайся ко мне на «Ты» и зови меня Том. Наверное, Том немного сломал Гарри, потому что тот вдруг перестаёт улыбаться, плечи его расслабляются, а руки встают по швам. Он смотрит на Тома широченными глазами, комично моргая, открывая и закрывая рот. — Хватит драмы, — Том прячет смех в ладони, а потом делает два шага вперёд и коротко целует Гарри в губы. Это работает — тот сразу оживляется и тянется вперед, но Том закрывает тому рот. — Иди. Ну же? Они еще несколько секунд смотрят друг на друга, а потом Гарри размашисто кивает и складывает руки за спиной, выходя в подъезд. Том слышит эхо его шагов — резкие, быстрые, правая нога ступает быстрее левой, у той растянут носок. Из-за угла выглядывает Люпин, Том чувствует на себе его взгляд спиной и затылком. Поворачивается и смотрит на него через плечо — тот выглядит немного неловким. — Том, я завтра задержусь на работе, хорошо? Отнесёшь мои вещи в чистку? Я не успею. Том улыбается и кивает ему, прося собрать все нужное в отдельный пакет. Том очень искренне делает вид, что не знает, что сосед ходит к парню из семейства Блэк, которые в прошлом году открыли огромный приют по содержанию собак. Том закусывает себе язык... чтобы случайно не пожелать Люпину удачи не в том, в чем нужно. *** Утром Том едет в офис по мелким делам, он договорился с одной коллегой о замене еще вчера вечером, почти сразу, как Гарри ушел. Когда же Том спускается вниз... то его встречает зеленая пара округлых глаз. Ну, нет. Ну, только не сейчас. Котенок вылез из под коробок и встал прямо у прохода, даже не думая пошевелиться. Вообще-то, здесь он только ночевал, а под утро приходила та девчушка, забирала его и где-то с ним таскалась до вечера. Сейчас, видимо, у нее появились какие-то срочные дела — впервые за полгода! — и мохнатый черт остался без еды и внимания. Том разглядывает его и видит, что котёнок знатно подрос, распушился, распух. Он был красавцем с беличьим хвостом. Нельзя оставлять такого без завтрака, решает Том, и наклоняется, чтобы поднять кота на руки. Тот начинает мурлыкать от одного только прикосновения, сразу же занимая позу брюхом вверх. Впуская в дом сначала кота, а потом себя, Том сразу же достает телефон и набирает номер. Вчера они с Гарри поболтали перед сном, Том аккуратно обошёл постель Люпина и шмыгнул на кухню, когда тот позвонил ему. Они говорили недолго, по большей части Гарри — пока Том похлебывал чай и слушал его. Он заметил, что при любом удобном и не очень случае Поттер произносит его имя, иногда даже два или три раза за одно короткое предложение. Видимо, компенсация за то, что не сказал имени вчера перед тем, как уйти. Тому было с этого очень смешно, поэтому он намеренно отодвигал телефон от уха, чтобы хихикнуть в кулак. А сейчас... Ничего не изменилось, на самом деле. Том даже не успевает услышать гудка, как Гарри уже взял трубку. — Что, все утро просидел у телефона? — Том зажимает свой щекой и плечом, легонько отгоняя кота, который решил поласкаться об его ноги. — А может быть, я сижу над ним еще со вчерашнего вечера, Том,— актер погорелого театра, думает Том. Намеренно делает голос грустным и надломленным! — Ты в машине? — спрашивает Том, игнорируя реплику Гарри, когда слышит на заднем фоне звук гулящего мотора. — Ага. Заезжал в аптеку. — Паразит. — Зато твой, Том. — Звук поворотников немного глушит звук. — Если я тоже буду звать тебя Гарри-Гарри-Гарри, тебе очень понравится? — шутливо отзывается Том, проходя на кухню, заглядывая в холодильник. Вот блин, совсем ничего мясного. — Да... пожалуйста, — хриплый выдох в трубку заставляет пробежать по спине Тома мурашки. Бр-р. — Гарри, сделай доброе дело. — А? — Заедь в магазин и купи кошачьей еды. Каких-нибудь консервов? — С удовольствием. Ты теперь идентифицируешь себя как кот? Кошечка? — Вот ведь малолетний придурок, а, — в трубку пробивается громкий смех, Том пытается сдержать свой. — Сегодня не пришла да девчуля, которая притащила кота в офис. Не оставлять же его без... — А-а, понял, понял. Хорошо. Заеду. — Потом сразу ко мне, ясно? — Том достает с полки банку с кофе, прикрывая забытую дверцу холодильника ногой. — Куда я денусь, Том. Нужно было совсем немного времени, чтобы услышать два коротких стука в дверь. Но за это время Том успел сходить в душ, приодеться (нет, он не изменяет своим традициям и остался в одних трусах) немного прибраться и поставить чайник. — Заходи, — кричит Том из кухни, хотя, это было вовсе необязательно, потому что слышимость здесь... — Пообщаемся через дверь? — Том слышит его эхо в подъезде, и даже не сразу понимаем, что Гарри не вошел и стоит все так же за закрытой дверью. — Что за игры? — Он по привычке отряхиваем руки и подходит к дверному проему. До двери — метр, не больше. — Ну-у.. если тебе нравится воспринимать это за игры. — Я этого не говорил. — Не слышу, что ты там говоришь? А, ты хочешь продолжить! Отлично. Это как секс по телефону. Значит... я медленно снимаю с себя штаны... — У тебя там подштанники, дурачина, — Том решает не колесить себе и без того хрупкую психику, поэтому резко подскакивает с места и отрывает дверь, сшибая Гарри, который прислонился к ней почти вплотную. — Ау! — Не надо лишней драмы, — Том тянется к его воротнику куртки одной рукой, затаскивая Гарри в квартиру. Как же он соскучился по этой морде. Как же он соскучился по этим губам — думает Том, когда хлопает дверью прижимая к ней Гарри, и смотрит на его слегка обветренные, бледные губы. Это надо исправлять. И тогда Том тянет Гарри на себя, тянется сам, и старается мягко и непринуждённо... сюр. Нет, это уже сюр. Потому что их поцелуй выходит голодным, жарким, мокрым, — хотя они еще не успевают включить в процесс языки — Гарри сгребает Тома в охапку и подставляет ладонь за затылок, чтобы приложить его к стене. Том стонет ему в губы, зарываясь пальцами в волосы, то оттягивая, то притягивая за них ближе, потом ведёт ими по куртке, расстёгивая замок. Гарри снимает ее и откидывает на пол, не отрываясь от Тома, и это дает определённый эффект — Том хочет разорвать на нем к чертям эту одежду, хочет искусать его, повалить на пол забраться сверху. Но Гарри делает кое-что получше, когда подхватывает Тома на руки и начинает идти в комнату. Ну, наконец-то. *** — Мм..., — Том складывает руки на груди, — слон на "c5". — Пешка до "g4". — Ты не выиграешь, если будешь только атаковать. — Если потом ты потребуешь с меня желание за эту партию, я сдамся прямо сейчас. И вообще! Я не атакую, я создаю пространство! — Пространство он создаёт, ц, – Том подгребает под себя подушку и всматриваемся в лицо Гарри, который сел напротив окна, оставив Тома в тени. Его кожа красиво блестит на солнце, маняще блестят глаза. Они так и не занялись сексом. Кто знал, что и Гарри умеет играть в слепые шахматы? Это узналось совсем случайно — когда Гарри, повалив его на кровать, пока Том оплел его руками-ногами, сказал какую-то глупую смешную чушь про шахматную доску, которую увидел на рабочем столе Люпина. Том пошутил в ответ о том, что уже давно перестал быть фанатом материальных игр, поэтому составляет Люпину компанию крайне редко. И тогда Гарри резко выпалил: — Сыграем? — Я же сказал, что не фана— — Ага. А я и не предлагаю доставать доску. Примерно так они снова переместились в вертикальное положение, усевшись на постели, и вместо того, чтобы трахаться, желательно несколько раз с небольшими перерывами до самого глубокого вечера, они сходили за чаем — который так и не попили — и попробовали прочувствовать друг друга в шахматах на словах. Гарри оказался шикарным оппонентом. Они проболтали три часа... Том сваливает это на то, что давно так долго ни с кем не разговаривал. Так долго ни с кем не играл. Так долго не чувствовал себя не одиноким. Так долго... Не дышал. — Можем заняться чем-нибудь еще, если тебе надоели шахматы. У меня тоже уже отсох мозг, — предлагает Гарри, укладываясь на подушки, растягивая свою блядскую спину на кровати, комкая белые простыни. Су-у-ука. — А я и не сказал, что у меня отсох мозг, — Том откидывается назад, упираясь лопатками в низкий подоконник. — Это просто ты в силу возраста высокого о себе мнения. — Я делюсь им с тобой. А то ты совсем себя не ценишь. — Ты хотел что-то предложить мне? — Ага. Почитать тебе вслух, мм? У вас здесь та-а-ак... много книг. И правда. Том осматриваемся вокруг — на его столе, на столе Люпина, на единственном шкафу для одежды, но в основном высокими башнями на полу стояли книги, книги, книги. Когда Том приехал сюда, половина этого добра уже была здесь, не сложно догадаться, чье оно было. Римус хотел было впопыхах начать все убирать, прятать под кровать, но Том лишь усмехнулся, открывая свои два чемодана и еще пару пакетов. Все, что у него с собой было — вторая половина потрёпанных переплетов. — Не интересует. – Да ладно. — Гарри подползает ближе, хитро улыбаясь. — Тебе же очень нравится мой голос. — Это не значит, что я хочу слушать, как ты читаешь мне эти нудные буквы, которые однажды, один мужчина или женщина, ребенок или старик, сложили в слова, — Том отбрасывает подушку в сторону и решает, что с него хватит. Хватит просто смотреть на эту спину! Так что он подтягивается на руках ближе к Гарри, усаживаясь с ним рядом на коленях, а потом, устроив ладони на крепких плечах, ложится сверху, зарываясь лицом в волосы на затылке. В подушку Поттер издает мягкий протяжный стон, а Том устремляет руки к его груди, перехватывая поперек нее, обнимая, прижимаясь ближе. – Думаю, мы поболтали с тобой достаточно, — продолжает Том, прикрывая глаза. — Уверен? — Более чем. Где пакет из аптеки? *** Пока Гарри, аккуратно развернувшись, опрокинув Тома на кровать, поцеловав в лоб, ходил в коридор за тем сучьи пакетом, — что за дурная привычка оставлять все в прихожей? — Том успевает стянуть с тебя трусы, откинуть их на пол, встряхнуть подушки... А потом слышит шуршание сзади, чувствует руки у себя на торсе, горячее дыхание на шее. Том разворачивается в Гарриных объятиях и смахивает волосы с его лица, всматриваясь в зелень глаз. Зрачок в них топит радужку, что заставляет что-то хищное внутри Тома завязать узел в животе, сжать рёбра. Проведя большими пальцами по бровям, скулам, спускаясь к челюсти, задерживая на ней свой взгляд, Том прижимается к ней губами, легко прикусывая. Гарри смеется, а потом приподнимает Тома за бедра и укладывает на мягкие подушки. Пакет из аптеки падает рядом, Том улавливает упаковку презервативов. — Черные? — вопросительно выгибает он бровь, и, не смотря на Гарри, подхватывает ленту резинок пальцами. — "Трахаться нужно с черным латексом и натощак" — первая строчка на всех сайтах по половому обозреванию. Не знал? — Не-а. — Теперь знаешь. Ну, что? — Что - что? Том устраивается поудобнее, подминая под себя и подушку, и одеяло, снова тянется руками к свисающим волосам Гарри, но он перехватывает его запястья одной рукой и закрепляет над головой Тома — совершенно безобидно, так, что Том сможет освободиться, когда захочет. Впрочем, он бы даже предпочел, чтобы сейчас Гарри вжал его в этот матрас и... — Чего ты хочешь? — кошачья ухмылка стреляет Тому куда-то в четвёртый сердечный клапан и он вспоминает о кошаке, которого они оставили на кухне. Наверное, наелся и спит. — Могу отсосать тебе. Заглатывать так глубоко, что даже твоей офицерской выдержки не хватит и на минуту. Могу вылизать тебя и довести одним лишь языком. Могу растянуть и трахнуть, хотя мне не сильно нравится это слово в отношении тебя. Могу сам разложиться, где ты хочешь, здесь, на столе, на полу, и чтобы ты выебал из меня всю дурь. Что выбираешь? Под весом Гарри стонет кровать, а Том театрально поджимает губы и думает, что хотел бы стонать под ним сам. Такой большой и богатый выбор, но Том ухмыляется именно на той части, где Гарри предлагает уже наконец начать орудовать своим членом, как полагается. — Идея с тем, чтобы я нагнул тебя, очень интересная, ага. Но мне казалось, я уже дал понять, чего именно хочу? — Человек интересная штука, может быть, услышав мое предложение, ты успел десять раз передумать? — Не надо... умничать, — Том высвобождает себя из хватки и подтягивается на локтях, вылепливает строгую мину, на что Гарри забавно округляет глаза. — Раздень меня, волочи по простыни, как вздумается, кусай, целуй, вжимай в любые поверхности. Сделай мне хорошо. Том выделяет последнее слово особенно ярко, а потом игриво — сколько умеет, — хлопает Гарри ладонью по щеке. — И про себя не забывай, — заканчивает Том не менее важным уточнением. А то выглядит Поттер так, будто готов не кончить, если вдруг Том этого пожелает. Они молчат несколько секунд, напряжение между ними капает градусами, а дыхание тяжелеет, поэтому Том снова укладывается на постель. — Хорошо. — Хриплый, низкий выдох, за которым следует поцелуй, на который Том отвечает моментально. Еще бы он не. И тогда Гарри обхватывает его поперек спины, перемещая на середину постели, — а то у Тома свисали ноги — и усаживается сверху, на его бедра. Том кладет руки ему на колени, ведет ими вверх, дразняще сжимая ляжки. Гарри не останавливает его, и, разрывая поцелуй, стягивает с себя кофту, отбрасывая на пол. Том мнет его пресс и бока, легонько задевая и прищипывая напряженные соски, пока Гарри прижался губами к его шее, выцеловывая кожу, оттягивая ее зубами, оставляя первый засос на изгибе плеча и шеи. Том мычит ему в висок, обхватывая ногами его торс, сцепляя лодыжки, изгибаясь в сильных руках. Он протяжно, с удовольствием стонет в потолок, когда Гарри прижимается в его соску губами. Когда же Поттер спускается к его животу, Том думает, что прежде хочет попробовать что-то до того, как Гарри намеревается взять у него в рот. Поэтому Том тянет его к себе за волосы и делает то, что хотел не только сегодня или вчера — оттягивает его подбородок вниз, заставляя высунуть язык, и проникает в открытый рот своим. За низким мычанием Гарри следует его обвал — хватка рук слабеет и он валится на Тома всем весом, при этом продолжая активно сплетать их языки. Это выходит горячо, ужасно возбуждающе. Том чувствует, как твердеет собственный член, который не реагировал так даже на то, что Гарри мог ненароком коснуться его своим бедром. Том громко мычит ему в губы и толкает его в плечи, вот только сам не до конца понимает, правда ли толкает или прижимает ближе? Потому что где-то на подкорке мелькает осознание, что ощущать вес Гарри на себе ему безумно нравится. А царапать ему голую спину, пока тот углубляет поцелуй, нравится еще больше. В какой-то момент находит в себе силы оторваться от этих сладких и распухших влажных губ, и проворачивается на месте, упираясь локтями в матрас, выгибая поясницу так, чтобы задница уперлась куда-нибудь Гарри в пах. Получается – на ухо прилетает смазанный, тихий стон. Том готов уверовать только по причине того, что Поттер слишком сильно понимает его. Понимает, где поцеловать и что предложить, чтобы Том завелся с пол-оборота, знает, где нужно промолчать или что сказать, чтобы вызвать доверие, которое, казалось, давным-давно ко всему угасло. Гарри расставляет руки от него по сторонам и задирает футболку Тома, забирается под нее головой и щекочет чувствительные ребра неуклюжими поцелуями, кончиками пальцев, мягкой шевелюрой. Том зарывается лицом в подушку и его короткие стоны мешаются со смехом. В один миг футболка оказывается снята с него, и, когда Том слышит, как сзади Гарри мается с упаковкой смазки, то устраивается на постели поудобнее, больше выпячивая зад, обнимая подушки, прикрывая глаза. Он шипит, когда холодая скользкая жидкость касается его промежности, но быстро успокаивается – пальцы Гарри оказываются настолько горячими, что она быстро согревается. Вторую руку Поттер уложил Тому на ягодицу, отодвигая в сторону. Том ждет, что сейчас в него проникнет кончик пальца, стараясь максимально расслабиться, но Гарри продолжает лишь массировать, водя двумя пальцами, размазывая лубрикат. Но не успевает Том спросить, какого черта Гарри нянчится с ним, будто новорожденный с мамкиной грудью, как чувствует, что пыльцы того на секунду пропали. А в следующую – чувствует его язык, которым он размашисто лижет между его ягодиц. Том вскрикивает, колени непроизвольно разводятся в стороны, и он оборачивается, чтобы как-нибудь Гарри отругать, но тот кладет ладонь ему на спину и давит вниз, заставляя ошеломленное сознание подкоситься еще больше, потакая движению. В это время Гарри только больше нарывается, проникая языком внутрь. Том лишь матерится в подушку, оставляя попытки дотянуться до головы Гарри рукой, чтобы постараться оторвать его себя. Том мнет простыни и мычит в них, кусая губы, пока язык Гарри проникает глубже, а пальцы мнут бедра, обхватывают их, подтягивают ближе, буквально насаживая. Изо рта вырывается стон, Тому не хватает воздуха. Внутри все приятно пульсировало, а сил ругаться и пытаться хоть что-то сказать не осталось. Уже не осталось. А что Том будет делать, когда Гарри будет внутри, и вовсе не языком? А еще через пару минут Том ловит себя на том, что сам начинает поддаваться назад, ища прикосновений, ласк, тепла. Он хочет сказать что-нибудь на манер «Поглубже…», но вовремя отдергивает себя, кусая щеки. Но Гарри, будто читая мысли, немного отстраняется, но только за тем, чтобы вогнать длинный юркий язык поглубже. Том хнычет в подушку, ерзает, мысленно приколачивая Поттера к стенке, намереваясь высказать ему за все… удовольствие, которое этот гаденыш где-то и с кем-то научился доставлять. Но хорошо, что именно в момент этих мыслей Гарри прекращает все свои прошлые махинации, начиная нежно поглаживать Тома по спине, дразняще проходясь по позвонкам. Том снова слышит открывающеюся крышку смазки, а потом снова чувствует легкий холодок, который в этот раз уже не беспокоит, а действует отрезвляюще, помогая заново задышать. Гарри снова размазывает какое-то количество, а потом проникает пальцем внутрь, который легко скользит. Дыхание Тома учащается и заметно тяжелеет, когда без особых усилий в него входит и второй. Он чувствует, как Гарри наклоняется к нему, продолжая медленно и мягко растягивать его пальцами, и поворачивает голову на бок, встречаясь с изумрудными, непривычно сияющими глазами. Поттер прикусывает ему мочку уха, а после выдыхает: – Есть еще какие-то предпочтения на сейчас? Том сглатывает ком, подавляя в себе желание повалить Гарри на спину – вот его предпочтение прямо сейчас, настолько этот голос стал бархатным и сексуальным. – Ага. Было бы неплохо, чтобы ты подрочил мне, – выдавливает Том, вдыхая ртом воздух. Да, было бы правда неплохо, ведь даже не смотря на то, как легко хлюпают пальцы внутри, легкая давящая тяжесть все равно оставалась. – Да, знаю. Но я хотел сделать кое-что получше, – Том выгибает бровь, не торопясь спросить, что именно Гарри там задумал, потому что его уже переворачивают на спину, закидывая ноги на плечи. Сука, будто разложили на кушетке. И тогда Гарри показывает, что лучше он хотел сделать – опускаясь вниз по дорожке поцелуев от коленки до внутренней части бедра, он пару раз ведет рукой по члену Тому, при этом все еще растягивая его сзади, и в конечном счете насаживается на него ртом. Том цепляется за его кудри рукой, запрокидывая голову, гортанно простонав. По ощущениям, Гарри вылизывает каждую венку, его голова маячит вверх-вниз, хватка Тома в его волосах ослабевает с каждым новым пальцем в заднице. Третий, четвертый – между делом Гарри еще успевает подлить смазки почти с ладонь, а у Тома практически не остается сил издавать громкие звуки рвущееся наружу. Он тихо постанывает, иногда поглядывая вниз на ухмыляющегося Поттера, – даже с членом во рту лыбится, сволочь – и больше это похоже на скулеж. Жалобный и умоляющий. Когда же Тома подкидывает на кровати, когда его носок выгибается, когда ноги начинают дрожать, когда последний воздух в легких он тратит на почти крик, нежели стон – они с Гарри переглядываются. – Простата? – Догадайся, блять, – шипит Том в ответ, начиная сползать с пальцев. Меньше, чем через минуту, Гарри уже оказывается перед ним совершенно голым – подкаченное в меру тело, округлые ляжки, выпирающие мышцы. Том наигранно присвистывает, уделяя особое внимание крепкому члену. А потом Гарри выполняет обещанное. Точнее, оставшееся обещанное, самое главное – так как отсосать и вылизать он уже успел. Он притягивает Тома к себе за талию, слегка опрокидывая к себе на руку, крепко целуя, ведя ладонью вдоль ноги и, подхватывая под коленкой, меняет их местами так, что Том оказывается сидящим на его коленях, пока сам устроился на краю кровати. – Это даже не намек? – наклоняет Том голову, задавая вполне очевидный риторический вопрос. Он не против, вовсе нет. А совершенно наоборот. Он дразнил Гарри все месяцы, пока они бегали друг за другом, а Том строил из себя крайне невинного дурачка, и, что самое забавное, эта роль не теряла своей динамики даже при том условии, что они оба понимали то, чем занимаются. И сейчас, когда выдается еще один такой шанс, – хотя, Гарри точно даст ему столько, сколько бы Том не попросил – отказываться сейчас было бы очень обидно. – Во всяком случае, я не настаиваю, – Гарри укладывает голову у Тома на груди, хлопая длинными ресницами, – и ты это знаешь. Просто снизу вверх ты такой… Не давая Гарри продолжить, Том прикрывает ему рот рукой, пока собственная улыбка сама собой расползается на лице. Спросит потом, какой он там – снизу вверх. А пока Том тянется второй к презервативам и смазке, интуитивно растягивая резинку по длине и размазывая вылитую на ладонь жидкость поверх, и, наконец, подставляет ко входу, упирая колени в кровать, отзывающуюся скрипом. Гарри поддерживает его за спину, но не пытается подтолкнуть к действию – надавить или попросить жестом быть быстрее. Он заглядывает ему в глаза – такие необычно для подобной ситуации спокойные. Будто переживающие. Пф-ф… что он там себе, интересно, уже надумал? Когда головка проскользила внутрь, от неожиданной резкости Том ахает, чуть теряя равновесие – и тогда Гарри, спохватившись, с силой подтягивает его наверх, на что Том только тихо смеется, обхватывая перепуганное лицо с сошедшим румянцем. – Все хорошо, – шепчет Том, насаживаясь глубже, – сейчас все будет хорошо. Он сплетает их языки в медленном поцелуе, ведя по лопаткам отросшими ногтями. Том мычит Гарри в губы, когда, по ощущениям, член входит в него наполовину. Он прижимается к нему все ближе и ближе, так, что они почти соприкасаются грудью, по которой Гарри осторожно водил пальцами. Изо рта рвется тягучий стон, когда их бедра шлепают друг о друга, а внутри все пульсирует, заставляя Тома тяжело дышать через рот. Он утыкается Гарри в плечо, хватаясь за плечи, давая себе привыкнуть. Какой же он, блять, огромный. Укусив его за шею, Том сжимает зубы и медленно раскачивается, пластично двигаясь туда-сюда, прогибая спину. Гарри стонет ему в висок, на что Том ухмыляется и пробует привстать, а потом, снова опускаясь, повторяет движение еще несколько раз. Довольно быстро входя во вкус, ища опору в груди-волосах-плечах Гарри, Том свободно высвобождает его член наполовину, и так же свободно садится обратно, начиная получать удовольствие от процесса. Где-то между звездами перед глазами и своими стонами, громкость которых нарастала с каждым новым прыжком, Том умудряется сказать: – Двигайся. И тогда Гарри, так и сидевший на месте, лишь помогающий Тому в легкости подъема и страховке, начинает двигать тазом в такт ритму, который настроил Том. Медленные, плавные толчки быстро перерастают в нечто жаркое, хаотичное, горячее, то, от чего Том запрокидывает голову, стонет в потолок чуть ли не фальцетом, иногда и вовсе рыча, когда Гарри толкается особо жестко, попадая по нужной точке. С одним особо глубоким и мощным толчком Том изливается себе и Гарри на живот, выкрикивая его имя в потолок. *** – Если твой крик довел меня до оргазма, это нормально? – перебирая его волосы, спрашивает Гарри, поудобнее устраиваясь на подушке. Наверное, глаза Тома – это самое прекрасное, что ему доводилось видеть. В том переулке было так мрачно и темно, а у Гарри уже успела начаться зимняя хандра от нехватки солнца. Встретить колупающегося в телефоне незнакомца стало его спасением. Подложить визитку в карман – инвестицией в лучшую жизнь. Заглянуть напоследок в ярко-желтые глаза, которые издалека казались Гарри плавленым золотом, заставили надеяться на чужой звонок вплоть до бессонных ночей. Два месяца текли так мучительно долго. А когда Том позвонил – Гарри уже знал, кто это. Знал, что Том работает в офисе на улице Бейкер, знал, что раз в полгода он навещает свою мать, знал, что живет он с соседом Римусом Люпином, которого пробил сразу же, узнав о некоторых связях между ним и неким мистером Блэком. И знал, что Том тоже уже, по большей части, все о Гарри знает. Два месяца были мучительно долгими, кровать еще никогда не ощущалась такой холодной, а чай таким невкусным. Но последние несколько месяцев превратились в рай, личный Эдем, который Гарри никогда не мог себе представить. Их вторая встреча была такой короткой, но такой ценной и важной – снова заглянуть в янтарные глаза стоило Гарри двух месяцев неулыбчивого лица, поникшей головы, побледневшей кожи. Зима приближалась ближе, Гарри гнил от недостатка солнца заживо, но Том заменил абсолютно все, что помогало Гарри жить. И теперь, лежа с ним рядом, в светлой комнате, смотря в желтые глаза, Гарри понимает, что погибнет сразу же, как Том его прогонит. Том смотрел на него, изогнув бровь, поглаживая одной рукой лежащего на своей груди кота. Оказалось, он правда все это время просто спал на кухне. – Я выкрикнул твое имя. Конечно, это нормально, – Том улыбается шире, а кот урчит у него под ладонью громче. – Если бы ты тоже так простонал мое… – Ах, То-о-м! – Гарри опадает на спину, даже не дослушав Тома, заранее понимая, что тот скажет, и кричит вверх его имя со всей эротикой, на которую способен. – Ага, да, именно так. – Он фыркает, щурит глаза, а Гарри понимает, что не может от него оторваться. – Поедешь ко мне домой? Гарри произносит это прежде, чем мог бы подумать, достаточно поразмыслить над предложением. Но когда между ними повисает короткая тишина, Гарри осознает, что всерьез задумался об этом еще вчера, когда побыл на кухне Тома. Чай там был самым обычным, такой же, как и у Гарри дома. Но никогда он не казался ему таким вкусным и горячим. Он никогда не покупал те конфеты, но пробуя их, смотря на Тома, откровенно любуясь им, они казались ему лучше любого другого шоколада. Поцелуй сносил крышу, от которой там итак остались только треснутая ванная плитка и съехавший на сторону угол дома, вокруг которого был обставлен дырявый забор. – Ты зовешь меня не просто погостить, а? – в наигранном подозрении он вновь щурится, Гарри в сотый раз называет Тома про себя милым. – Не думаю, что смогу нормально спать, если уеду отсюда без тебя. Если не увижу тебя в своей кухне или спальне. Там так мрачно и одиноко. – Куда денем его? – Том кивает головой на кота. – Если ты хочешь, мы заберем его. – Это твой дом, Гарри, не мне решать, что… – Это наш дом, Том. Без тебя это просто четыре холодных стены. – Ладно, хорошо. Не ворчи, – он аккуратно смахивает пальцами что-то с лица Гарри, – ресничка. Я поеду, Гарри, конечно, поеду. Но дождись конца месяца, м? У меня есть пара дел, которые хочу закончить в этом районе. Гарри зарывается носом в свой изгиб локтя, мысленно отсчитывая, сколько еще ждать. Почти две недели. – Не кисни, – Том делает секундное серьезное лицо, а потом придвигается чуть ближе, так, чтобы дотянуться губами до лба Гарри. – Будешь приходить ко мне в офис хоть каждый день. Сюда, конечно, пореже, мы же не хотим смущать бедолагу Люпина? – О, поверь, он так обрадуется, когда узнает, что может без зазрений совести приводить сюда того парня из семьи Блэков… Том запрокидывает голову и светло смеется, аккуратно откладывая кота на кровать. – Да-а, это точно, – тянет он, проводя по волосам рукой. Они снова молчат – Том выглядит так, будто собирается сказать что-то, Гарри же просто упивается его немного взъерошенным, потрепанным, домашним видом. – Съездишь со мной к маме? – Конечно, – без раздумий отвечает Гарри. – Она немного больная. – Знаю. – На голову. – Да. – В общей сложности, сумасшедшая. – Еще какая. – Не знаю, прогонит ли она тебя. – Я буду ждать тебя за дверью. – Спасибо. Снова тишина, которая не длится долго. Они разбавляют ее смехом в унисон, смотря друг другу в глаза, а потом Гарри притягивает Тома к себе, утыкаясь носом ему в ворот футболки. Том начинает поглаживать его по пояснице, ероша волосы, приподнимая лицо за подбородок, чтобы поцеловать. И все хорошо. Хорошо.