Спад

Carlitosalcaraz Ян, ты как? Он смотрит на всплывшее уведомление уже двадцать минут и ничего не пишет. По итогу просто блокирует устройство и откладывает на другую часть кровати. Всё это до сих пор кажется настолько неправильным, что даже нереальным. Кажется если он скажет хоть слово, сделает что-либо, то рассыпется на части. Психолог учил следить за дыханием в такие моменты. Вдох и выдох. Рвано. Ещё раз. Вдох. Выдох. Мысли возвращаются к первому гейму решающего сета, который он начал, отдав свою подачу. Было много шансов вернуть её, но он этого не сделал. Просто не сделал. Хотя мог бы. Вдох. Выдох. Пальцы на ногах покалывает. Янник садится на кровати, обнимая острые колени. Телефон продолжал вибрировать, а Янник только сжал челюсти, пододвигая его к себе обратно, чтобы совсем выключить. Экран горел новыми сообщениями. Все от Карлоса. Конечно, кому он нужен ещё кроме него. Carlitosalzaraz Янник, поговори со мной, пожалуйста Carlitosalcaraz Ничего страшного не случилось Carlitosalcaraz Я знаю, что тебе тяжело и я бы хотел быть рядом с тобой Carlitosalcaraz Если ты этого тоже хочешь, конечно Carlitosalcaraz Если я приду, ты меня пустишь? Carlitosalcaraz Каждая минута твоего молчания уничтожает меня Янник замер над экраном, начиная тяжело дышать. Он зажмурился, прогоняя зарождающуюся истерику. Вдох и выдох. Выдох должен быть один. Вдох. Карлос действительно так волнуется? А будет ли он так к нему относиться, если Янник потеряет своё место в рейтинге рядом с ним? Если упадёт так больно и сильно, что об их ярком противостоянии слишком быстро забудут и, если и будут вспоминать, то только в контексте стремительного падения Янника и безоговорочного доминирования Алькараса в рейтинге ATP. Если такое случится, будет ли он так волноваться о нём? Будет ли смотреть такими глазами? Или он согласится с интернет критиками, которые считают, что Яннику следовало вернуться в прошлое и выбрать лыжи вместо ракетки? Телефон он выключить не решился, просто отворачивает голову в другую сторону. Давно не было так плохо, как-то даже удивительно. Только удалось отойти от фрустрации связанной с Australian Open, снова не получается дойти до финала. Вдох и выдох. Он чувствует словно отдаляется от Карлоса слишком стремительно. Умом Янник понимает, что сейчас он может только анализировать свои ошибки, чтобы не допустить их в будущем и нужно только двигаться дальше, только руки не опускать и всё будет хорошо. Но, чёрт, до чего же обидно! Выть хочется и сделать что-то, чтобы заглушить это уродское ощущение, чтобы наказать себя. Но он слишком ответственный, чтобы это случилось, он попросту не может себе этого позволить. Карлосу пока не будет отвечать. Не нужно ему видеть Янника в таком состоянии. Ни видеть, ни слышать, ни читать сообщения, ничего. Не стоит пока. Все его знают сдержанным, холодным и сильным. Пусть так и остаётся. Вдох. Выдох. Но ведь Янник совсем не такой. Он постепенно трескается, он не может совсем не испытывать эмоций, это же невозможно. Всё-таки он тоже человек. Даже наедине с собой не получается просто напросто заплакать, чтобы выплеснуть эмоции, и он сидит, думает и дышит. Дышит и думает. Когда же наконец его сорвёт, чтобы это прекратилось? По ощущениям кровь перестала циркулировать по венам ещё давно, иначе непонятно, почему так холодно и тяжело двигать конечностями, когда пытаешься их сбросить с кровати. По итогу кровать сбрасывает тебя и теперь ты просто сидишь на полу, хотя собирался пойти хотя бы умыться. Устал. Спать бы лечь. Теннис это вся его жизнь. Всё его существование сконцентрировано на струнной поверхности ракетки. У него ничего нет кроме этого. Нужно пересобраться и перетянуть струны на этой разваливающейся ракетке, а лучше вообще сменить на новую. Но пока это только мысли. Телефон вибрирует реже. Это Янник осознаёт не сразу, как и то, что в номере он теперь не один. Чьи-то осторожные шаги слышны всё громче и громче, пока не оказываются за спиной. — Симоне дал мне ключ от твоего номера. Почему ты сидишь на полу? Янник поджимает губы, когда распознаёт, что тёплый голос, который ввинчивается в его сознание сейчас, принадлежит Карлосу. Нужно собрать в себе остатки сил, чтобы не опозориться хотя бы перед ним. Янник, опираясь на онемевшие руки, встаёт с пола, стараясь не раскачиваться из-за кругом идущей головы. На Карлоса он ещё не готов смотреть, поэтому направляется в ванную, так и не повернувшись к нему лицом. Испанец поднял руку, чтобы схватить его за запястье, но осёкся и не стал этого делать. Жалобным взглядом проводил его до ванной. Дверь он не стал закрывать, поэтому Карлос мог наблюдать за тем, что он делает. А Янник наклонился над раковной. Свет от подсветки зеркала тускло освещал его лицо. Вода начинает лить из крана с самым высоким напором и по ушам бьёт резкий звук, разрывающий в клочья гнетущую тишину. Янник сгорбливается и подставляет голову под воду, которая вмиг заливает его волосы. Карлос берёт полотенце со стула у кровати и спокойным шагом подходит к нему. Всё ещё стоит без движения, сгорбленный, а оттого кажется, что он совсем нездорово худой. Тёплые руки осторожно ложатся на напряжённые плечи и влекут за собой наверх, а Янник поддаётся как пластелин и даёт себя поднять. С головы стекает ледяная вода, а потемневшие волосы прилипли ко лбу. Карлос брови жалобно сводит смотря на него такого. Неужели этот проигрыш его так разбил? Полотенцем накрывает его голову и тянется вверх на носочках, чтобы дотянуться и высушить мокрые волосы. Не сопротивляется. Глаза в пол отвёл. — Янни... — Карлос набрал в лёгкие воздуха, чтобы начать долгую речь, впрочем сразу выдохнув, выдавая только, — Прости. — Одно это слово заставило Янника впервые за сегодня посмотреть в глаза напротив. — За что ты извиняешься? — Голос прохрипел после долгого времени молчания. Карлос молчал, не в силах подобрать слов, чтобы объяснить почему он это сказал и за что извиняется, потому что сам был не до конца в этом уверен. Он просто ощущал вину перед ним и ноющую тоску. Он медлительно вытирал его голову полотенцем, не замечая, какой успокаивающий эффект это производит на Янника. — Тебе незачем передо мной извиняться. Это я должен извиниться. Я не смог оправдать твоих ожиданий. Не только твоих, но и многих многих людей. — Он постепенно начинал тараторить, давая просочиться в свет тому, что накопилось на душе за последние годы. — Я не смог, я облажался. Дважды. Это не случайность, Карлос, я падаю. А Карлос мог поклясться, что видел трещину на его лице. Всегда таком сдержанном, спокойном и холодном, а сейчас таком жалостливом и тоскливом, разочаровнном в себе, почти скорбном. — Это неправда, Янни! Ты... — Я не соответствую тебе. Ты уйдёшь дальше и обо мне забудешь. — Ты что говоришь такое? Чушь полная. Янник! Меня послушай! — Тон стал резким и почти злым. Он удерживал голову Янника двумя руками, не давая ему отвернуться. — Не смей так говорить. Не смей додумывать за меня, что я бы сделал или не сделал. Ты можешь просто спросить и я отвечу, если тебя это беспокоит. — Он притянул его к себе и обнял поперёк груди, стискивая так сильно, словно старался склеиться с Янником как сиамские близнецы. — Ты так легко от меня не отделаешься, Янник Синнер. Я буду рядом до тех пор, пока ты не попросишь меня уйти. И тут Янника срывает. Он сильно жмурится и начинает мотать головой, чтобы сдержать слёзы, которые уже скатываются по щекам. Из груди вырывается всхлип и становится нестерпимо стыдно за свои эмоции. Он сглатывает ком в горле и старается выровнять тон голоса. — Твой английский стал намного лучше. — С горьким смешком подметил Янник, обнаружив, что его пальцы гладят уже прилично отросшие чёрные волосы Карлоса. — Правда? — Он тоже улыбается, физически чувствуя, как напряжение уходит из плечей Янника. — Да, правда. Уже используешь сложные слова. Только не избавляйся от испанского акцента. Он мне очень нравится. — И не собирался. — Со смешком отвечает Карлос. *** Они включили телевизор и лежали на кровати, переплетя ноги. Молчаливое присутствие Карлоса не лечило, а просто успокаивало. Оба прекрасно понимали, что не готов сейчас Янник на откровения. Придётся двигаться потихоньку, учиться доверять друг другу, раз Янник никогда и никому не мог доверить свои чувства, считая их за слабость, но Карлос просто будет рядом, когда понадобится ему. Это то, чего хотят они оба.