Последняя партия

Изнанка закрылась. Мир спасли. Снова. Слова «спасли», «победили» и «выжили» теперь звенели в голове Майка Уилера как пустые, жестяные звуки. Все вернулось на круги своя, но это «на круги» было уже другим. Хокинс стоял на месте, старшая школа доживала последние месяцы, а Майк чувствовал себя выброшенным на берег после кораблекрушения. Эл не стало. И это слово — «не стало» — тоже было пустым. Он не мог плакать. Внутри него, там, где раньше жило яркое, обжигающее чувство к девочке с прической «ежиком», теперь была только звенящая пустота и горькое, запоздалое прозрение. Она была его лучшим другом. Самой лучшей. А он, дурак, пытался сделать из нее свою девушку, пытался впихнуть свои чувства в форму, которую диктовал им мир. «Майк, ты ее любишь?» — спрашивали все. И он так отчаянно хотел любить, что почти поверил в это. Но когда ее не стало, он понял. Боль была не той. Это была не ампутация половины души, а потеря самого верного солдата в армии твоего сердца. Эл была его героем, его совестью, его укором. Но той, без кого он не мог дышать… Той, чей смех до сих пор эхом отдавался в стенах его комнаты, была совсем другая тень. Уилл. Майк отчаянно пытался не думать об этом. Он помогал с выпускным, рисовал дурацкие плакаты, слушал, как Лукас спорит с Макс по поводу цветов лент, и кивал. До выпускного оставалось два месяца. Два проклятых месяца, чтобы притворяться нормальным. Но его партия, та самая, что вела его с детства, начала возвращаться. Это была партия не в «Подземелья и драконы». Это была партия в «Найди Уилла взглядом». Майк ловил себя на том, что на переменах ищет в толпе его темную макушку, в столовой — его худые плечи, ссутуленные над подносом. И чем больше он смотрел, тем страннее ему казалось поведение Уилла. Все вокруг были напряжены: экзамены, будущее, поступление. Уилл же… Уилл был слишком расслабленным. Раздражающе, неестественно спокойным. Его глаза, в которых последние пару лет плескалась тревога, теперь казались мутными, стеклянными. Он часто замирал посреди разговора, глядя в одну точку, а на лице его блуждала отстраненная, блаженная улыбка. Он перестал вздрагивать от резких звуков, но и перестал смеяться по-настоящему. Он словно находился под водой. — Может, ему просто лучше? — спросила как-то Макс, когда Майк поделился своими наблюдениями. — Изнанка закрылась, монстры сдохли. Может, он просто кайфует от жизни? «Кайфует», — мысленно повторил Майк. Слово показалось ему правильным, но в каком-то другом, пугающем смысле. *** Вечеринка была у кого-то из старшеклассников, чьи родители уехали на уикенд. Гремела музыка, пахло потом и дешевым парфюмом. Даррен, с которым они иногда сидели за химией, протянул Майку банку пива. — Уилл сегодня в ударе, — кивнул Даррен куда-то в угол. Майк проследил за его взглядом. Уилл стоял, прислонившись спиной к стене. Его голова была запрокинута, веки тяжело опущены, но на губах играла та самая расслабленная, плывущая улыбка. Рядом с ним, что-то оживленно рассказывая, жестикулировал парень из параллельного класса, которого все звали просто Кевин. Майк знал про Кевина только то, что его старший брат, Джонатан, когда-то лечился от зависимости, и что сам Кевин всегда терся возле старшаков. В груди у Майка похолодело. — Пойду, найду Лукаса, — бросил он Даррену и, петляя между танцующими, двинулся вдоль стены, чтобы не упускать Уилла из виду. Уилл тем временем, пошатываясь, отделился от стены и, качнув головой на слова Кевина, направился вглубь дома, в сторону коридора, ведущего в спальни. Майк рванул за ним. Сердце колотилось где-то в горле. Он толкал двери одну за другой: ванная, кладовка, еще одна ванная. Наконец, в самом конце коридора, дверь в спальню была приоткрыта. Оттуда лился синеватый свет музыкального центра и доносилась приглушенная мелодия. Майк вошел. Уилл сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Глаза его были закрыты, голова безвольно свесилась на грудь. На полу рядом с ним валялся скомканный прозрачный пакетик и скрученная в трубочку купюра. Майка затрясло. Внутри все взорвалось дикой смесью ярости, страха и облегчения от того, что он нашел его. Он подлетел к Уиллу, упал перед ним на колени и схватил его за плечи. — Уилл! Уилл, черт возьми, посмотри на меня! Веки Уилла дрогнули. Он с трудом разлепил глаза, фокусируя мутный взгляд на лице Майка. Улыбка, все та же пугающая, безмятежная улыбка, тронула его губы. — Майк... Привет... — прошептал он севшим голосом. — А ты чего тут? Музыка... классная, да? Майк сгреб в кулак ворот его рубашки, притягивая к себе. — Ты с ума сошел?! Ты что творишь?! Это же... это же наркота, Уилл! Как Джонатан! Ты хочешь убить себя?! Уилл не сопротивлялся. Он только смотрел на Майка своими огромными, расширенными зрачками, и в них плескалась такая вселенская усталость, что гнев Майка начал остывать, сменяясь ледяным ужасом. — А зачем мне... просыпаться? — еле слышно спросил Уилл. — Там... там все болит. А здесь... здесь тихо. Спокойно. Меня нет, и ничего не болит. — О чем ты? — голос Майка сорвался на хрип. — Что болит? Уилл поднял расслабленную руку и вдруг коснулся щеки Майка. Его пальцы были холодными. — Ты. Всегда ты, Майк, — прошептал он. — Я так устал тебя ждать. Смотреть, как ты смотришь на нее. Ждать, когда ты заметишь, что я... что я рядом. Я устал быть твоим лучшим другом, Майк. Я просто хочу... чтобы перестало болеть. Это было похоже на удар под дых. Майк смотрел в это бледное, осунувшееся лицо, слышал эти тихие, пьяные (или обдолбанные?) слова, и комок в горле рос, грозя задушить его. — Заметил, — выдохнул Майк, чувствуя, как по щекам потекли горячие слезы. — Я заметил, Уилл. Я все понял. Только дурак мог не заметить. Но я тоже был дураком. Я думал про Эл, я хотел быть правильным, хотел, чтобы все было, как у всех. А ты... ты всегда был моим. Моим Уиллом. Он придвинулся ближе, хватая лицо Уилла в свои ладони, заставляя его смотреть на себя. — Я люблю тебя, слышишь? Не как друга. Не как брата. Я люблю тебя так, что у меня сердце останавливается, когда я думаю, что могу тебя потерять. Я люблю тебя, идиот! И если ты сейчас же не бросишь эту дрянь, я... я не знаю, что сделаю! Он сам не понял, кто из них двинулся первым. Еще секунду они смотрели друг на друга, а в следующую — их губы столкнулись в отчаянном, жадном поцелуе. Это не было нежным первым разом. Это была жажда. Майк целовал его так, будто пытался вдохнуть жизнь в утопающего, вцепившись руками в его волосы, прижимая к себе так сильно, что было больно. Уилл застонал ему в рот, и этот звук, полный боли и освобождения, пронзил Майка насквозь. Он чувствовал вкус его губ, чувствовал, как наркотическое оцепенение Уилла slowly отступает под напором живых, реальных эмоций. Руки Уилла сжались на его плечах, уже не безвольные, а цепкие, сильные. Поцелуй становился глубже, влажнее, отчаяннее. Майк кусал его губу, тут же зализывая, чувствуя, как по телу разливается жар. Уилл отвечал с той же исступленной страстью, которую так долго прятал. — Майк, — выдохнул Уилл, отрываясь от его губ на секунду, чтобы тут же впиться снова. Майк, не разрывая поцелуя, потянул Уилла вниз, на себя, и они сползли на ковер. Он чувствовал под руками его худое, горячее тело, чувствовал, как сильно бьется его сердце. Мысль была только одна: забрать его. Увести отсюда. Спрятать. — Пошли, — прохрипел Майк, с трудом отрываясь от его губ. — Пошли отсюда. Сейчас же. Уилл кивнул, тяжело дыша. В его глазах больше не было той пустоты. Они горели лихорадочным, живым огнем. Майк рывком поднял его с пола, подхватил под руку, не давая упасть, и поволок к выходу из дома. Они пронеслись мимо гостиной, где никому не было до них дела, выскочили на холодный вечерний воздух. Майк практически запихнул Уилла на заднее сиденье своего «шеви», сам сел за руль, и они поехали. В машине стояла тишина, нарушаемая только дыханием Уилла и шумом мотора. Майк сжимал руль так, что побелели костяшки. Краем глаза он видел, как Уилл, откинувшись на сиденье, смотрит на него в зеркало заднего вида. Взгляд был тяжелым, осмысленным и невероятно родным. *** Дом Уилеров встретил их тишиной и темнотой. Родители Майка были на каких-то своих выходных. Майк завел Уилла в прихожую, помог ему разуться. Тот все еще был слаб, но уже тверже держался на ногах. — Идем, — коротко бросил Майк и, взяв его за руку, повел наверх, в свою комнату. Уилл послушно шел за ним. В комнате Майк усадил его на кровать и достав телефон, набрал номер Джойс. — Миссис Байерс? Привет, это Майк. Да, все хорошо. Просто Уилл переночует у меня сегодня, мы готовимся к выпускному. Да, не волнуйтесь. Спокойной ночи. Он сбросил вызов и повернулся к Уиллу. Тот сидел на краю кровати, ссутулившись, и смотрел на свои руки. — Ложись, — сказал Майк, чувствуя, как отходит адреналин и наваливается дикая усталость. — Тебе надо поспать. Он прошел к шкафу, достал свою пижаму, бросил Уиллу. Тот переоделся механически. Майк погасил верхний свет, оставив только маленький ночник на столе, и лег на свою половину кровати, спиной к Уиллу. В комнате повисла тишина. Майк лежал, глядя в стену, и прокручивал в голове события вечера. Поцелуй. Его слова. Слова Уилла. — Майк? — тихий, неуверенный голос в темноте. — М? — Ляг ко мне. Пожалуйста. Майк замер на секунду, а потом перевернулся и придвинулся к Уиллу. Тот тут же прильнул к нему, уткнувшись носом в его шею, обвив его руками и ногами, прижимаясь всем телом так плотно, как будто пытался стать его частью. Майк обнял его в ответ, одной рукой гладя по спине, другой зарываясь в его жесткие волосы. — Я здесь, — прошептал он в его макушку. — Я никуда не уйду. Уилл молчал какое-то время, только прижимался сильнее, и Майк чувствовал, как его ресницы щекочут шею. А потом Уилл вдруг всхлипнул. Тихо, сдавленно. — Я не могу перестать думать о ней, — прошептал Уилл, и его голос дрожал. — Об Эл. Майк замер. Рука, гладившая спину Уилла, на секунду остановилась. — Я знаю, что она... что вы... — Уилл сглотнул, пытаясь справиться с голосом. — Но она спасла нас. Столько раз. А я... я иногда думаю, что если бы не я, если бы я не был таким слабым в детстве, если бы не притянул эту тварь... может, она была бы жива. Она отдала за нас все, а я тут... — его голос сорвался в шепот. — Я тут принимаю дрянь, чтобы забыться, пока она лежит в земле. Это я во всем виноват, Майк. Я. Сердце Майка разрывалось от этих слов. Он приподнялся на локте, заглядывая в лицо Уилла. В темноте было видно, как по его щекам текут слезы, поблескивая в свете ночника. — Нет, — твердо сказал Майк, вытирая большим пальцем его мокрую щеку. — Слышишь меня? Нет. Ты не виноват. Ни в чем. — Но если бы не я... — Если бы не ты, — перебил его Майк, — мы бы все давно были мертвы. Ты чувствовал ее, ты бился с ней годами. Эл знала, на что шла. Она любила тебя, Уилл. Она любила нас всех. И она сделала свой выбор. Не кради у нее эту жертву, думая, что можешь ее перевесить своей виной. Уилл всхлипнул громче, уткнувшись лицом в грудь Майка. — Но мне так больно, — прошептал он. — За нее. И за себя. Потому что я... я хочу жить дальше. Хочу быть с тобой. А она никогда не сможет. Майк прижал его к себе крепче, чувствуя, как его собственная рубашка намокает от слез Уилла. Он поцеловал его в макушку, гладя по голове. — Значит, мы будем жить за нас двоих, — тихо сказал он. — И за нее. Мы будем счастливы. За себя и за нее. Она бы этого хотела. Ты же знаешь Эл. Она бы пнула нас под зад и сказала перестать ныть и жить дальше. Уилл судорожно выдохнул, почти смеясь сквозь слезы. — Правда пнула бы. — Еще как, — улыбнулся Майк в его волосы. Они лежали так, сплетясь в один тугой узел, и Майк чувствовал, как уходит напряжение из тела Уилла, как выравнивается его дыхание. Постепенно всхлипы стихли, сменившись ровным, теплым дыханием. Но сон не шел. Воздух в комнате наэлектризовался. Каждое прикосновение, каждое дыхание отдавалось током в кончиках пальцев. Майк чувствовал, как бешено колотится его сердце, и понимал, что Уилл чувствует то же самое. Рука Уилла, лежавшая у него на груди, чуть заметно дрогнула, пальцы несмело коснулись ключицы. — Майк, — его голос был хриплым от слез, но уже твердым. — То, что ты сказал там... это правда? Майк отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. В полумраке они блестели, огромные и влажные. — Правда, — ответил он, не узнавая собственный голос. — Каждое слово. Уилл смотрел на него долго, изучающе, а потом сам потянулся для поцелуя. На этот раз он был другим. Не отчаянным, а тягучим, нежным, изучающим. Майк застонал, когда язык Уилла скользнул по его губам, проникая внутрь. Он притянул его ближе, переворачиваясь на спину и увлекая Уилла за собой. Уилл оказался сверху, нависая над ним, опираясь на локти. Майк смотрел на него снизу вверх и чувствовал, как внутри разливается жаркая, пьянящая волна желания, затопляющая все страхи и сомнения. — Я так долго этого хотел, — прошептал Уилл, целуя его скулу, уголок губ, подбородок. — Так долго. — Я знаю, — выдохнул Майк, запрокидывая голову, открывая шею. — Прости меня. Уилл целовал его шею, спускаясь все ниже, к ямочке между ключиц, а руки Майка шарили по его спине, задирая дурацкую пижамную ткань, желая чувствовать кожу. Когда их тела наконец соприкоснулись, лишенные преград, Майк понял, что обратного пути нет. Да он и не хотел назад. — Ты уверен? — спросил Уилл, замирая, глядя ему в глаза. В его взгляде было столько нежности и столько желания, что у Майка перехватило дыхание. Вместо ответа Майк вдруг резко перекатился, меняя их положение. Теперь он был сверху, сидя на бедрах Уилла, глядя на него сверху вниз. Его грудь тяжело вздымалась, в глазах горела решимость. — Нет, — выдохнул Майк, проводя ладонями по груди Уилла, чувствуя, как под пальцами бьется его сердце. — Теперь я. Он подался бедрами вперед, потираясь о Уилла, и тот застонал, запрокидывая голову. Майк наклонился, впиваясь поцелуем в его шею, одновременно одной рукой лаская его грудь, сжимая, поглаживая соски, от чего Уилл выгибался под ним. — Майк... — простонал Уилл, вцепляясь пальцами ему в бедра. — Тсс, — прошептал Майк ему в кожу, оставляя влажный след. — Дай мне. Он приподнялся, устраиваясь поудобнее, и глядя Уиллу прямо в глаза, медленно начал опускаться на него. Сдавленный крик вырвался из его горла. Было тесно, горячо, почти больно, но эта боль была сладкой, нужной, правильной. Уилл рвано выдохнул, его руки сжались на талии Майка, но он не пытался перехватить инициативу, позволяя Майку делать все самому. — Черт... Майк... Майк замер на секунду, привыкая к ощущению, а потом начал двигаться. Медленно, осторожно, насаживаясь глубже. Он не отрывал ладоней от груди Уилла, гладя, сжимая, царапая, находя в этом какое-то отчаянное, первобытное утешение. — Смотри на меня, — попросил он хрипло, и Уилл послушно открыл глаза, встретив его затуманенный страстью взгляд. Уилл потянулся к его шее, приникая губами к бьющейся жилке, целуя, посасывая кожу, не в силах оторваться. Майк застонал громче, ускоряя темп. Он скакал на нем, забыв про стыд, про все на свете, слыша только собственное рваное дыхание и тихие стоны Уилла у своей шеи. Слезы текли по его щекам — от переполнявших чувств, от боли, от нежности. Он не вытирал их. — Уилл... Уилл... — шептал он в такт движениям, впутывая пальцы в его волосы, прижимая его голову к своей шее. — Пообещай... Пообещай мне... что бросишь... что не прикоснешься больше... Уилл целовал его шею, не отрываясь, ловил губами соленую влагу, и его руки на талии Майка сжимались до синяков. — Клянусь... — выдохнул он ему в кожу, посылая мурашки по позвоночнику. — Клянусь, Майк... я брошу... — Скажи это еще... — попросил Майк, почти срываясь на крик, чувствуя, как внутри закипает взрывная волна. — Скажи, что никогда... — Никогда больше, — Уилл приподнял бедра навстречу его движениям, углубляя проникновение. — Только ты. Клянусь своей жизнью. Ритм стал неистовым, отчаянным. Майк уже не сдерживал криков, выгибаясь в руках Уилла, позволяя ему целовать свою шею, позволяя этим поцелуям забирать последние крупицы контроля. Уилл что-то шептал ему, бессвязное, нежное, горячее, пока мир не рассыпался на миллионы осколков, собираясь в новую, цельную вселенную. Майк обессиленно рухнул вперед, прижимаясь всем телом к груди Уилла, уткнувшись лицом в его влажную шею. Он чувствовал, как под ним так же тяжело дышит Уилл, как медленно успокаивается его сердце. Уилл обнял его, прижимая к себе, гладя по спине. — Ты в порядке? — тихо спросил он, целуя его в висок. — М-м, — только и смог выдохнуть Майк. Он не стал двигаться. Ему было хорошо вот так — лежать сверху, чувствовать тепло Уилла под собой, слышать биение двух сердец в унисон. Уилл натянул на них обоих сбившееся одеяло, укрывая Майка со спины, и продолжил гладить его по волосам. — Спи, — прошептал он. — Я здесь. Майк уже проваливался в сон, последней мыслью отмечая, что завтра начнется новый день. Самый важный день последнего учебного года. За окном занимался рассвет. Они уснули так, сплетенные в одно целое.