Песнь феникса

      Майлз не думал ни о Варанг, ни о стремительно изчезающем семействе Салли, ни о красно-буром облаке, которое начинало его с аппетитом пожирать. Он понимал, что творит. Хватит с него. Гораздо лучше с честью закончить свою жизнь, чем спасти шкуру, будучи сопляком, отрекшимся от всего, во что верил многие годы.       "Многие годы", — зашевелились сухие губы. В полуосознанном мозгу полковника дернула хвостом тщедушная мысль. Ему – высокому, с животной грацией и, пожалуй, с такой же мощью, – с момента пробуждения исполнилось всего-то несколько лет...       Полковник смеялся клубящейся тьме, обнажая клыки перед лицом неизбежной гибели. И пускай всполохи огня улыбались в ответ, разевали навстречу пасти. Это было концом, и этот конец выбрал он сам.       Больше Майлз не открывал глаз, но чувствовал, как пропитанный жаром воздух обволакивает его тело. Ловкие языки пламени с ближайших скал рвались к нему, всё норовили задеть его пальцы. Но каждый раз реком чудом проносился мимо.       Шипение стихии со всех сторон выжигало последние мысли из головы. Какой в них толк? Что сейчас может иметь хоть крохотное значение?       Наверное, стоило "случайно" позволить добраться до Фрэнсис Ардмор парочке отбитых мангкванцев, пока был шанс. В последнее время эта дотошная женщина слишком многое о себе возомнила.       Также надо было еще разок вскользь упомянуть в присутствии сына, что он им гордится. Дырка в руке – ерунда, если всеми силами защищаешь тех, кто тебе дорог. Майлз это понимал и совсем не держал зла.       А еще бы он.. Нет, хватит. Упущенные возможности назойливыми мухами кружили в его сознании, но они были мнимые, пустые. Куоритч летел в пропасть, однако падать на дно своего самообладания не собирался.       Запах его свежей крови смешивался во рту с дурным привкусом гари, и Майлз стиснул зубы, чтобы притупить тошноту. Скоро все закончится, и он навсегда погрузится в небытие, из которого вынырнул совсем недавно. Короткая, но полная красок история. Пускай будет так. Он застал Паука взрослым, попытался, как мог, переписать чужие ошибки. Все-таки даже за второй шанс стоило сказать спасибо.       Майлз уже не почувствовал, как хрустнул его позвоночник от грубого удара о воду, как руки в последний раз потянулись к свету от огня, надеясь на любое чудо. Все это теперь происходило не с ним – с грозным синим телом, с куклой, которой он когда-то и был.       Не ощутил, как плавно опустился на дно, а мутные от пепла и копоти воды обволокли тело своими крепкими объятиями. Сеть голубоватых сосудов под корнями Древа Духов слегка осветила кожу Майлза – окутала холодным теплом, словно пообещав больше не оставлять его одного. Мягко.. Тихо.. Спокойно.       Если бы он знал, к чему все приведет, поднял бы руку, чтобы прекратить это? Шла бы речь о кровожадной войне, о четвертом в его случае шансе на существование или даже о нелепой беседе с человеческим ребенком, – все одно. Не поднял бы.       Что-то внутри рекома жалобно завыло, проглоченное безмолвием океана, забилось из стороны в сторону. Так не должно быть. Это неправильно – все неправильно.       А затем это нечто дернуло его нейрокосой. Розоватые отростки стремительно нашли оголенный корешок. Само Древо тянулось к нему навстречу. Оно протягивало свои лапы, желая забрать себе, – но не с целью поглотить, а напротив: поделиться частицей своей вечной души.       Его большое тело вздрогнуло, как от подводного вихря, когда паутина сияющих сосудов перебралась от торса к шее. Дальше прилипла к макушке и оплела края век. Как и обещала, Эйва поделилась искрой. Майлз, будь в сознании, мог бы поклясться, что в груди запульсировало и...       Наконец стало еще мягче, тише и спокойней.

═ ⋆★⋆ ═

      Он поморщился до того, как осознал это. В нос ударила слишком едкая, дикая для обонятельных рецепторов смесь горьких трав, дыма и глины. Судя по тому, как пусто было в голове, это зловоние наверняка пропитало его тело насквозь.       Майлз подавил желание одновременно чихнуть и закашлять, несколько раз зажмурился и только тогда смог разлепить веки. Сразу же пожалел: тканевый навес прикрывал от света, но не помог не привыкшему к нему зрению. Схватившись ладонью за лицо, он снова зажмурился.       Каждый новый шорох за пределами палатки и непрерывные трели, судя по воплям, не менее чем дюжины птиц, словно били по его затылку кувалдой. Захотелось прижать уши к голове так плотно, как только позволит их строение. Нет, еще плотнее.       Не зная, чего ожидать от собственного тела дальше, Майлз осторожно пошевелил конечностями. Теперь он видел, пускай и мутновато, что над ним смыкался потолок довольно вместительного рукотворного шатра, сотканного из фрагментов темных шкур. Неужели Варанг все же удалось?..       Сам реком располагался в дальнем углу на вполне себе мягком настиле из широких листьев и слоя зеленого мха. Куоритч бегло оглядел другую сторону навеса с корзинами, похожими на сундуки, и небольшим, но округлым барабаном. Последний, судя по разложенным по соседству пучку трав, странным на вид фруктам и ступе, использовался в качестве тумбы.       Почему-то лишь в последнюю очередь Майлз обнаружил светлые лоскуты на своем правом плече – подобие бинтов окутывало руку почти до самого локтя. Держалось оно хорошо, плотно. Не без интереса отметил: тот, кто ухаживал за плечом, точно знал, что делает.       Сложнее всего оказалось напомнить самому себе, почему в воздухе витал запах паленой зелени, а его плечо, пусть и слабо, пульсировало ноющей болью. Майлз, попытавшись поймать равновесие, поднялся с настила. За шторой у входа промелькнула чья-то худая тень.       Откинутая в сторону ткань позволила рекому попасть в сердце послеполуденного леса. Вместе с волной прохлады по его коже пробежало жжение в районе груди, торса и уже левого плеча. Куоритч увидел местами стянутые неровные пятна – еще не до конца зажившие ожоги.       Но через миг он забыл об этом. Перед ним, держа в своих восьми пальцах миску для еды, стояла женщина. Высокая по меркам своего народа, На'ви была на полголовы ниже рекома. Ее немигающий взгляд пригвоздил Майлза к земле, хотя сверху вниз на нее смотрел именно он.       — Кто ты такая?       Вопрос остался без ответа.       Темно-каштановые волосы свисали по грудь дюжиной тонких кос, а челка, ограниченная плетеным ободком, слегка окаймляла лоб. Словно бы даже человеческий вид.       Не в силах противостоять этому, Майлз снова заглянул в глаза незнакомки – золотистые под стать палящей Альфе Центавра за ее спиной. Они будто светились сами по себе и заодно просвечивали его душу.       Странное, но завораживающее зрелище. Словно он был открытой книгой, и На'вийка уже тянулась навстречу, чтобы прочесть строку за строкой. Причем в том порядке, в каком пожелает она.       — Ши́'нити, — наконец подала голос незнакомка. Майлзу почудилось, что это зашуршал иссохшей листвой ветер.       На деле почудилось рекому не только лишь это: стоило ему заметить охваченный светом женский силуэт, как в памяти колыхнулись, а после снова погрузились в сон воспоминания о полевом госпитале в далекой земной Аравийской пустыне. Совсем уж безликие для него дни минувшего прошлого. Фантомы чужой истории.       — Славно, что говорящая, — сощурился Майлз.       Переносицу На'вийки украшал широкий крест, нанесенный буро-зеленым пигментом под тон тропических джунглей. Скулы и линии челюсти, а также подбородок и кончик носа были окрашены песочными, почти бежевыми полосами. Остальное ее тело так же без сомнений имело все шансы остаться незамеченным среди зарослей сочной зелени.       На'ви, чем-то похожая на человека. Прежде Майлз был бы готов поспорить, что успел повидать на этом свете все, если не больше.       Боевая раскраска добавляла Ши'нити решительных, даже хищных черт. Конечно, реком едва ли был готов считать, что таковыми она не обладала и без пугающих рисунков, – он видел ее впервые в жизни. И, зная нрав отдельных представителей их народца, уже совсем не желал недооценивать.       — Что это за место и как ты вытащила меня с того света?       — Ты не покидал этот.       Несмотря на путаницу мыслей, полковник помнил, чем именно закончилась его последняя миссия. И если конкретные картинки в голове не спешили вставать в строй в нужном порядке, то как минимум образы поясняли доходчиво: вихри огня, въевшийся в глотку запах копчености, толща ледяных с непривычки вод, которые не оставляли шанса на спасение. Но ярче всего другое. Боль – всюду и одновременно. А дальше лишь пучина пустоты.       Майлз допускал, что его жизнь, – одна сплошная череда удач, но даже у везения случаются выходные. Выбраться из такой ловушки живым было очень маловероятно. Видимо, сегодняшний вечер можно было по праву ознаменовать его четвертым днем рождения.       Реком слегка наклонил голову, ответив На'вийке ее же проницательным взглядом.       — Допустим. А что насчет первого вопроса?       — Позже сам узнаешь. Ты поднялся на ноги слишком быстро. Это ослабит тебя. — Майлз не сомневался, что она обращалась к нему на английском языке. Говорила мягко, но уверенно, с легким акцентом.       Находившаяся в зените звезда неимоверно грела и слепила. Во рту Куоритча пересохло настолько, что, казалось, пил он в последний раз в прошлой – человеческой – жизни.       Но его в целом сносное самочувствие сейчас волновало Майлза в последнюю очередь.       — Ты была в Бухте, — перебил он. Не спрашивая – утверждая. — И само собой на стороне Салли.       Ши'нити опустилась на корточки спиной к нему и вложила в миску несколько щепоток сушеной травы. Не поднимая глаз, ответила:       — Как и почти весь наш народ.       Ее не затронутое обстоятельствами спокойствие отзывалось у Майлза, напротив, слабым раздражением. Словно кривое зеркало.       — Чем закончился бой для Мангкван и RDA?       — Они сбежали прочь.       Что ж, к этому все и шло. Реком сделал глубокий вдох, прогоняя наполнившие его эмоции. Сейчас они были ни к чему. Однако согласились с этим далеко не все: ловкий синий хвост полковника нервно задергался где-то у ног.       — Уж не знаю, по какой доброте душевной ты это сделала, но благодарю за гостеприимство и спасибо, что подлатала. Правда со своими тебе об этом лучше помалкивать.       Майлз повел правым плечом, чтобы немного расслабить руку, а после нырнул с опушки в густые заросли лесной чащи. Он не знал, в каком направлении стоило двигаться и как долго придется искать любые признаки знакомой ему цивилизации. Но идти надо было обязательно.       Голос Ши'нити догнал его из-за спины:       — Думаешь, они ждут тебя?       И раз вопрос прозвучал расплывчато, ответить Майлз решил так же. Почти крикнул через плечо:       — Мы с ними на одной стороне. В отличие от нас с тобой.       Реком с недовольством осознавал: он еще не слишком твердо стоял на ногах. А уходя вглубь, надеялся, что поблизости не дежурили союзники Джейка. Сейчас столкнуться с врагом значило претерпеть поражение – вновь. Рука, подтверждая это, ныла каждый раз, как Куоритч откидывал от лица назойливые колючие лианы.       Но шаг за шагом он все сильнее отдалялся от диковинного лагеря. В затишьи тропического леса не было места ни вражеским крикам, ни топоту длинных воинских ног. Лишь где-то над головой натужно сипела птица: Майлз прижал уши к голове, чтобы не кинуть в нее что-нибудь тяжелое, попавшееся под руку.       Босые ступни то и дело натыкались на кривые корни или каменные выступы. Только сейчас реком вспомнил, что бронежилета при нем не оказалось. Брести по чаще в одной набедренной повязке было весьма нелепо. Еще более нелепо – очнуться в логове незнакомой сторонницы врага и понять, что смерть откладывается до лучших времен. И с каких это пор он решил относиться к уходу из жизни с таким очевидным смирением?       На расстоянии от полковника, мягко ступая по привычным ей тропам, шла Ши'нити.       А Майлз, пробираясь через кустарники, прикидывал в голове новый план. Это успокаивало и придавало уверенности, что все по-прежнему не выходило за рамки его контроля.       Куда ему стоило отправиться?       Бухта Духов едва ли могла располагаться за пределами нескольких часов летного пути: перемещать его в бессознательном состоянии наверняка было не так уж просто.       Что касалось более долгосрочного – конечно же он вернется в RDA. Союз с Мангкван открывал для них новые горизонты, но Куоритч не спешил менять ставшее домом убежище на кучку кровожадных дикарей. Было очевидно: в будущем любое возможное разногласие с ними могло дорого ему обойтись. А вот слепо повиноваться Варанг Майлз не согласился бы и ценой своей жизни. Даже несмотря на их поразительное количество..       Вспомнив о тсахик, реком только сейчас глянул на свою обыденно синюю кожу. Красно-белых пылеватых пятен на ней больше не было. Вероятно, исчезли после падения в воду.       Чем дальше он забредал в джунгли, тем сильнее впереди нарастал монотонный глухой шум. Для Майлза прежде именно так звучала военная база RDA – ее непрерывное сопение механизированной жизни. Затхлый воздух, пропитанный спешкой тысяч сотрудников, скрежет и рев техники, надежда на новый день, которая рассеивалась почти перед каждым, кто отправлялся в бой. Вечная гонка между человеком и природой чужеродного небесного тела.       Этот же звук явно был чем-то иным.       Реком невольно вслушивался в то, как вокруг кипела жизнь. Звучавшие в отдалении выкрики хищных птиц терялись в суете лесной чащи. Они показались знакомыми, но Майлз не стал углубляться в эти мысли. Были вещи и поважнее.       А еще он не мог не признать, что было в мягких вечерних порывах ветра, приносящего запах древесины и пыльной земли, нечто.. воодушевляющее.       Позабыть об этих ощущениях пришлось довольно скоро. Узорчатые заросли перистого папоротника открыли не тот вид, на который рассчитывал Куоритч.       С края скальных выступов, куда он только что шагнул, соскочила, а после исчезла в пропасти пара угловатых камней. Майлз отступил назад, не решаясь стоять на пути пронизывающего высотного ветра. Ему совсем не хотелось последовать за ними.       Небо и земля смыкались ровно посередине обзора. А повсюду, нарушая всевозможные законы земной физики, висели бесформенные, но до ужаса исполинские острова.       Из каменистой трещины пробивался и затем терялся далеко внизу бурный поток водопада – источник недавнего шума. Всматриваться, где именно изчезала вода под огромной левитирующей горой, Куоритч не стал.       Во впадине у самой земли, под ногами, липли друг к другу комковатые подобия облаков.       Простор и величие парящих скал он видел и раньше, – как минимум, когда их оперативная группа охотилась за икранами. Но вот так, без спешки, вглядываясь в каждый выступ и холм, рассматривая россыпь лесов и крошечные издалека каскады водопадов, замечая кружащих у горизонта банши и птиц.. Такими парящие скалы Майлз еще не видел. И был впечатлен.       Ши'нити вынырнула из зарослей тихо, стараясь не потревожить рекома. Ее движения Майлзу на удивление захотелось сравнить с грацией львицы: плавной, опасной, знающей себе цену.       Он развернулся к ней, оставляя пропасть за спиной, и разместил руки на бедрах. На них когда-то была кобура с ножом, на которую Куоритч пристрастился класть ладонь.       — Старые добрые горы Аллилуйя, – это впечатляюще, признаю. Тебя высоко занесло, дамочка. Спуститься не поможешь?       Вперенные в нее глаза предупреждающе мигнули желто-зеленым даже в такое освещенное время суток.       Мало кому, будучи вот так перед трехметровым, крайне вымотанным и находящимся не в духе полковником, пришло бы в голову ему перечить. И сам Майлз считал так же. Он лишь не учел, что для На'ви перед ним никаких статусных военных званий не существовало.       — Нет, — отозвалась Ши'нити.       Она проследила, с какой амплитудой хвост рекома хлестнул по его собственной голени: или демонстрируя раздражение, или пытаясь унять.       — Я не ослышался? Неужели Салли все-таки имеет к этому отношение? —хищно оскалился в улыбке Майлз. — Если так, передай гаду, что я жду не дождусь побеседовать без посредников.       — Торук Макто ничего не знает. Пока что.       Их взгляды прожигали друг друга на равных. Куоритч ухватился за мысль, что в чуть иных обстоятельствах его бы это, пожалуй, даже заинтриговало. Вынудило бы найти ее глаза и изучить их еще разок-другой.       — В чем же тогда дело?       — Эйва спасла тебя, не я.       Услышав знакомое имя, Майлз оскалился шире. Со смешком наружу вырывалось изрядно набухшее напряжение.       — Оставь сказки о всемогущей богине для ваших маленьких синекожих детишек.       Он умел контролировать себя, – Куоритч не сомневался в этом. Вот только хаос в голове, эта знойная звезда, множество парящих скал, на одной из которых он совсем не планировал оказываться... Буквально каждая частица инородного, чужого ему мира понемногу протягивала лапы к его самообладанию. И по ощущениям полковника, слишком успешно.       А проницательный, смотрящий в душу взгляд На'вийки только усугублял это.       Майлз понял: разобраться с навалившимся комом неприятностей было под силу ему одному. Он справлялся столько раз, неужели этим вечером может не выйти?       — Если захочешь меня остановить, я не стану церемониться. Не глупи.       Реком двинулся к противоположной от Ши'нити части леса. А спустя несколько шагов решил, что из-за разряда молнии его череп раскололся надвое. Жизнь вокруг от этого не остановилась – даже не затихла из солидарности, – когда он резко присел на землю и обхватил голову широкими ладонями.       — Что за хрень.. — просипел Майлз, ощущая, как собственный голос становился ему чужим, блеклым по сравнению с нарастающим шумом внутри.       Его разум разгорался подобно пропитанной бензином вате. Полковник вспомнил, каково это – предлагать свое тело ненасытным языкам пламени.       Непонятные звуки, чем-то похожие на речь, шипели и брыкались, словно звучали из поломанного радиоприемника. Они то оглушали все его мысли, то стихали до минимума. В эти секунды Майлз напоминал себе, что слишком долго не делал ни единого вдоха.       Сквозь эту пелену безумия послышался еще один голос – женский. Он ощущался иначе, не сливался с остальными. Был чистым, ясным и лишь слегка резонировал в районе висков.       — Что ты слышишь?       — Шум со всех сторон. Мерзкий.       Рядом с ним замолчали. Но всего на секунду:       — Слушай только меня. Только меня, — четче повторила она. — Сейчас же сделай вдох.       Несмотря на жжение в каждой клетке его тела, Майлз заметил, как на здоровое плечо опустилась теплая ладонь. В этом месте боль исчезла почти сразу.       Новое касание пришлось на грудь. Рука надавила на обожженую кожу, уперевшись в грудную клетку.       — Я сказала вдыхай.       Полковник с шумом втянул в себя воздух через рот. Легкие обожгло от долгожданной дозы смеси азота и кислорода. Разум, казалось, на мгновение ожил, но по-прежнему резонировал от разночастотных звуков.       Ладони с груди никуда не исчезли.       — Вот так. Теперь сохрани ритм дыхания. Не останавливайся. Вдох – выдох. Слушай только свое дыхание.       За неимением лучшего Майлз послушался. Его грудная клетка медленно вздымалась под хваткой рук и так же спокойно опускалась. С трудом, но реком смог совладать с тем кошмаром, что необъяснимо обосновался в его голове.       — Молодец. А сейчас вернись к моему голосу, — уже мягче произнесла Ши'нити, тон которой полковнику удалось различить не сразу. — Он звучит из леса. Здесь тепло, спокойно и безопасно. Вернись ко мне.       Куоритчу померещилось, что у него температура. Ее последние слова отпечатались жаром на его шее, когда ладони переместились выше. Майлз не тянулся к ним навстречу и не отшатывался в сторону. Делал именно то, что изо всех сил желал сам – пытался прийти в себя.       Голоса успели проникнуть в каждую клетку разума, но исчезли так же внезапно, как и появились: потухли слабым огоньком на пути ветра.       Она заговорила еще до того, как Майлз открыл глаза:       — Я помогу разобраться с этим, если захочешь. Что касается остального: — Ши'нити не медлила, — ты восстановишься, и я доставлю тебя к Торук Макто. Он един с Эйвой и сможет направить тебя.       Когда же Майлз снова взглянул на уже ослепляющий с непривычки мир, На'ви стояла поодаль. Благодаря пятнам на коже она почти сливалась с зеленью за спиной.       Реком молча окинул Ши'нити недоверчивым взором. Он пока не решался вставать с корточек – на случай, если что-то вновь пойдет по одному месту. А как доказывала эта скверная ситуация, пойти по нему могло что угодно и когда угодно в не предсказуемом для Куоритча количестве.       — Ты знаешь, где меня найти.       На'ви скрылась в листве прежде, чем Майлз прикинул, что ей ответить. Так даже лучше – иначе стала бы мозолить глаза, пока он собирался с мыслями.       Прохладный вечерний воздух показался ему сладковатым. Реком сделал глубокий вдох, вспомнил ее слова о медленном выдохе. Предусмотрительно повторил несколько раз.       Подушечки пальцев коснулись виска, надавили – ничего. Последние минуты его жизни словно вылезли прямиком из гадкого, до нелепости спутанного сна.       Майлз вспомнил, что в те долгие секунды приступа ощущал себя загнанным в клетку зверем. Он поморщился.       Что же это было? Расшатанные вконец нервы, галлюцинации, вызванные аллергией на Пандору, контузия, которая таки сумела ударить в голову бывшего морпеха? Как же паршиво, что одна версия казалась безумнее другой. Чести ему это не добавляло...       Где-то далеко за спиной перебрасывались звуками дикие птицы, а ветер у края завывал ничуть не тише недавних голосов. Но он, в отличие от незваных гостей в его разуме, шумел вокруг, а не внутри. Майлза эти мысли успокаивали так же, как и мягкий тон На'ви, которую сегодня он встретил впервые в своей жизни.       Она явно понимала, что с ним происходило. Но, что важнее, за последний час Ши'нити успела стать прочным мостиком, связывающим его с Сопротивлением. С самим Джейком Салли – гнойной раной на теле Майлза, хронической инфекцией его мыслей, которую ему все никак не удавалось купировать.       Кто знал, вдруг сегодняшняя встреча могла стать крайней, финальной ступенью на пути разрешения их старого конфликта? Куоритч давно усвоил на личном опыте: изнутри победить врага всегда легче, чем извне. В сердцевине он уязвим.       Взгляд рекома снова упал на лес, где только что скрылась Ши'нити. Хищницей исчезла в нужный момент – понимала, что он, укушенный ее обещаниями, наверняка сам вернется в лапы.       Майлз позволил себе ухмыльнуться. Дерзко, самодовольно, но умно.       Поднявшись, он отметил, что слабости в ногах больше не было. В голове, как и прежде, хозяйничал лишь единственный голос – его собственный.       Справедливости ради, справляться с настолько нестандартными задачами было даже интересно. Не этому ли его учили за годы в морской пехоте?       Это был не риск, а стратегический ход на пути к его многолетней цели. И наконец воочию увидеть шанс освободиться от нее ощущалось голодным, жадным глотком воздуха. Скорей бы...       Куоритч раскрыл перед собой пальцы и проследил за тем, как сжимается в кулак и расправляется его синяя пятипалая ладонь. Он все еще был другим, пускай уже и меньше, чем в прошлой жизни. Обосновался где-то посередине: поодаль от местных, но и к людям относить себя теперь.. не мог. Было в этом что-то неправильное, искусственное. Такое же фальшивое, как и он сам.       А вот выбрать союзников ему все еще было под силу. Как полковник однажды от скуки прочел в одной потрепанной книженции и помнил до сих пор: если не знаешь, что делать – делай, что знаешь. Коротко и по делу, как любил Майлз. И в качестве краткосрочного плана вполне сойдет.       Майлз поправил косу, уже машинально коснулся плеча и шагнул в заросли, которые еще совсем недавно желал хорошенько поджарить. Реком ухмыльнулся пустоте. Видимо, прошлые падения не научили его, что бросаться в пекло событий чревато подпаленным достоинством. Или просто это он все никак не хотел учиться на своих ошибках?       Уже знакомый укромный лагерь окутал Майлза травяными и древесно-цветочными ароматами. Этот сладковатый, немного терпкий запах пропитал ткани, затерялся в зелени вокруг и просто витал в воздухе. Им насквозь пропахла и сама Ши'нити, и Майлз почти сразу отмахнулся от этой мысли – чтобы не отвлекала от других, более важных, – но этот аромат пришелся ему по вкусу. Напоминал о месяцах, проведенных в компании Паука. А еще ворошил в голове нечто родное, важное.. Однако воскресить это из пучин памяти реком, как ни старался, был уже не в силах.       Вернувшись сюда по своей воле, Куоритч наконец-то мог изучить местность тщательней. Он прежде не видел между высокими кустарниками связанного из растительных лоз гамака, который был укрыт тенью. Не обратил внимания и на незамысловатую уличную кухню с деревянной посудой и множеством не похожих друг на друга травянистых пучков. Майлз бы не удивился, окажись среди десятков стеблей ядовитые экземпляры.       На'ви вынырнула из-за штор навеса, где еще совсем недавно очнулся Куоритч, и глянула на него – мимолетно, даже скучающе. На ее лице промелькнуло, но тут же исчезло призрачное одобрение. Руки Ши'нити оказались заняты очередной глиняной чашей.       — Этот приступ может повториться? — с ходу бросил полковник, безуспешно попытавшись перебить голосистость леса. В общем и целом он даже понемногу начал с ней свыкаться.       — Да.       В ступку отправилось несколько сушеных соцветий. На'ви принялась их плавно толочь.       — Как ты избавишь меня от них?       Ответ Ши'нити Майлзу не слишком понравился:       — Это не в моих силах. Но я могу научить тебя с ними справляться.       — Для начала просвети, что это за напасть такая, — сухо протянул он, — и не связана ли она с тобой, — а следом качнул головой в сторону ее занятых делом рук.       — Злобные ищут злобу в других. Этим ты меня не удивил, полунебесный человек.       Под его пристальным, почти холодным взглядом Ши'нити добавила в смесь немного воды. Плетеный бочонок, наполненный до краев, располагался у самого навеса.       — Если бы я решил, что еще недавно корчился на земле и ощущал, как варится мозг, твоими стараниями, то явно бы не ограничился пустой болтовней, — процедил он.       На'ви не удостоила полковника ни чем: ни словом, ни беглым взглядом, ни даже слабым покачиванием изящного хвоста. Ее избирательность к его словам вызывала у Майлза слепое негодование. А то, что эта манера ко всему прочему еще и вполне успешно выводила его на эмоции, раздражало Куоритча куда сильнее.       Лишь когда ей понадобилось вновь подойти к травам, Ши'нити заговорила. Правда уже на иную тему:       — Ты столько раз погибал на наших землях. Жизнь ничему тебя не научила?       — А чему должна была? — Майлз лениво наклонил голову и глянул на нее с тлеющей искрой любопытства. Ждал, оправдаются ли его догадки: любил этот народ твердить одно по одному.       — Ненависть сжигает изнутри, и это страшнее внешних ожогов.       Золотой взгляд На'вийки опустился на мужскую оголенную грудь. Он задержался там только на несколько мгновений, но рекому все же удалось прочесть его. Неужели горечь? Сочувствие?...       — Не смешивай долг с ненавистью. Хотя, признаться, за эти годы мы и правда стали эмоциональнее в борьбе с вами. Так бывает, если из раза в раз что-то идет не так. Тебе ли об этом не знать. — Майлз поудобнее прижался к дереву, о ствол которого облокотился, и сложил руки на груди, стараясь поменьше тревожить ноющее плечо. Затем слабо ухмыльнулся: — Даже интересно, какой вклад ты внесла в успехи Салли.       Ши'нити в очередной раз оставила его колкость без ответа. Реком догадался, хотя совсем не разделял мнение: она не считала нужным гордиться своими боевыми заслугами. Что ж, это было вполне в духе миролюбивых На'ви, которых война буквально заставила взяться за оружие.       Воздух посвежел от слабого ветра. Перед лицом Майлза качнулись косы ветвей – прежде он не замечал украшенную бусинами листву.       В ее кончики кто-то очень ювелирно вплел яркие нити. Они, повинуясь порывам, мелко, но изящно дрожали, переливались, почти танцевали в закатных лучах Альфы Центавра. Майлз протянул руку, чтобы коснуться ближайшего украшения.       Пестрые бусины легли в его пальцы. Ряды узелков, крупные граненые камни, перья, отдающие синевой. Каждая деталь была создана с терпением, усердно переплетена нежностью. И пускай Майлз видел перед собой лишь тешащий глаз сувенир, для На'ви эти диковинные нити явно значили нечто большее, чем казалось на первый взгляд.       — Не трогай.       Через секунду украшение мягко, но решительно вынули из пятипалой ладони, а беглый золотистый взор обжог Майлза недовольством. Признаться, было для него в такой острой реакции что-то увлекательное. Долгожданное.       — Будешь меня, как чужака, постоянно одергивать?       — Это слишком ценно.       Ши'нити медленно, почти не задевая, погладила бусины. Ее взгляд смягчился, словно реком в шаге от нее вдруг исчез, рассеялся дурным сном. Янтарные глаза завороженно, с особой чувственностью любовались песенной нитью в руке.       Весь мир на миг затих под кроной этого раскидистого древа. Куоритч услышал собственное дыхание и с ноткой забавы проследил за тем, как быстро истлел воинственный образ его спасительницы. Теперь она предстала перед ним тихой и внимательной. Без брони, укрывающей ее от новых реалий родной Пандоры.       — Когда-то нити принадлежали моей семье. Клану.       Майлз вновь откинулся назад, вслушиваясь в спокойный голос На'ви. Замедливший время и мысли момент показался довольно мирным.       — Их здесь десятки, — заметил он.       — Верно. Девяносто пять песенных нитей.       Обернувшись, Ши'нити кивнула на ряд других таких же деревьев, которые окольцовывали лагерь. С каждого из них гроздями свисали яркие, слабо колыхающиеся украшения.       Полковник ощутил, как плотно сжались его губы.       В смерти он уже давно не находил ничего поразительного. Более того, с недавних пор Майлз привык, что смерть озверевшей тварью смердила позади и гробила в своей зловонной пасти всех, кто был рядом, плечом к плечу. Как только ему самому́ столько раз удавалось избегать этой встречи?       Быть может, он по-прежнему искал врага в каждом На'ви, попадающемся на глаза, и предрекал коренным народам Пандоры крах. И все же прямо сейчас речь шла не о его чувствах.       Даже не будучи причастным к случившемуся, Куоритч позволил чужой боли коснуться себя. Она была очень горькой и вязкой. Но уже не такой кричащей, как прежде.       Ши'нити прикрыла глаза, словно чуть расслабившись от его молчаливого присутствия. Поддержки воина она и не просила. Растворенного в тишине понимания было достаточно.       — Сбежавшая к этим горам, чтобы полюбоваться на икранов, маленькая На'ви уяснила одно, когда вернулась в навеки замолчавший дом: в жилах людей течет чистое насилие. Они уродуют, сжигают, травят металлом все, что попадается на пути. Без разбора.       Ее ладонь обессиленно опустилась, оставив песенную нить в покое. А взгляд – как показалось рекому, – упал в пустоту, силясь отыскать то, за что можно было зацепиться в пределах бесконечно жестокого мира.       Стоило Майлзу отметить это, как наваждение исчезло с На'вийки без следа.       — Тебя вырастил другой клан?       Ши'нити на удивление коротко покачала головой:       — Эйва. Эти леса укрывали меня от небесных людей, питали, учили выживать, а воспоминания о семье убаюкивали бессонными ночами. Они сделали из меня ту, кого ты видишь перед собой.       Эйва, Эйва, Эйва.       И вот снова Эйва. Куоритч оставил свежую порцию колкостей при себе – ограничился слабой улыбкой. Он понимал, насколько это было бы по-идиотски нелепо. Банальная солидарность для него по-прежнему являлась не пустым звуком.       Однако один вопрос полковник не мог не задать. Он зудил у него изнутри, ведь ответ На'ви предпочла утаить за натянутой маской хладнокровия. Майлз был уверен, что еще чуть-чуть – и его терпение венозным пузырем разорвется на части.       — Если люди причинили тебе столько боли, почему я еще жив?       Реком осознал, что слегка поторопился, когда рука Ши'нити метнулась к набедренной повязке. А когда она припала к Куоритчу быстрее, чем он был готов – впечатался спиной в проросшую мхом и лозами кору древа.       Маилз поморщился. Острие клинка, едва касаясь, уперлось в обоженную грудь, и реком физически ощутил его близость к сердцу. Оно почти сжалось в чужих четырех пальцах. Одно ее желание – и крайний удар пульса стал бы для него последним.       В глазах напротив Ши'нити предсказуемо не увидела страха, но тень осторожности все же мелькнула в серьезном взгляде. Куоритч рукой поймал ее запястье.       Досаднее направленного на него клинка было другое. В ее движениях, в ее глазах узнавалась прежняя собранность. Ни вспышки эмоций, ни ошибки, за которую Майлз мог зацепиться, не случилось, – это кололо больнее заточенной кости. Это задевало его гордость.       — Слепая месть отравляет душу, — сказала она, не убирая руку. — Моя душа принадлежит Эйве, как и душа каждого живого существа. Я не вправе так распоряжаться ею.       Реком проследил за ее губами. Последнее На'ви прошептала тише шелеста веток на ветру:       — Не пытайся увидеть во мне себя. Не отыщешь, Ма'изе-туун.       Словно желая отпечатать слова на его душе, Ши'нити произнесла их, пронзительно глядя в ее зеркало – желто-зеленые глаза напротив. И они действительно отпечатались. Сверкнули жалящим нутро бликом, так что Майлзу потребовалась пара секунд и глубоких выдохов, чтобы новые чувства не встали поперек горла.       А еще до него не сразу дошло, что диковинное слово на чужом языке прозвучало как обращение.       — Меня зовут Майлз, — процедил реком, игнорируя направленный на него клинок. — Если называешь по имени, которое узнала от друзей, делай это без ошибок.       — Ма́'изе-туу́н. На нашем языке это означает потерянный воин. Тот, кто позабыл, за что он сражается. Я буду звать тебя так.       В последний раз коснувшись взглядом его груди и дав понять, что разговор окончен, Ши'нити плавно отступила. Оружие, до этого покоившееся на бедре, вернулось на место.       И лишь крошечная розовая метка на коже Майлза осталась единственным напоминанием об уколовших его словах.       Наконец-то он смог выпрямиться и почувствовать, что тело принадлежит ему. Не На'вийке, решившей устроить сцену воспитания, а ему – солдату с поцарапанным сознанием, но стальной волей.       Однако будь сдержанность искусной маской, клинок стал бы конкретным ответом на его вопрос – воткнутым прямо в сердце. Она просто решила слегка усмирить его пыл. Майлза это без малого впечатлило.       Ши'нити вернулась к травам, на какое-то время позабыв о его присутствии, и это показалось Майлзу забавным.       Поволока спокойствия, еще недавно укутывающая лагерь, просочилась между ними вновь.       Реком сложил руки и прислонился к мягкому стволу. На этот раз по своей воле: мох приятно холодил его местами чувствительную кожу.       Вызовы Майлз Куоритч любил страстно, терпко, интимно. Без них жизнь могла превратиться в будничную воронку из апатии, страхов и деградации. Могла покрыться толстым слоем пыли. И все это на глазах рассыпалось пеплом, когда на горизонте рождался новый вызов, за который можно было зацепиться. Жизнь от вызова до вызова – слова звучали гимном для всех бойцов, кто хотя бы однажды решался его распробовать.       Оттого ему было даже приятно сделать этот сладковатый глоток риска. Когда зрением ловишь то, чего не видел прежде, сердце пляшет в горле, а разум клянется, что ты способен на все на этом безумном свете. И Майлз привык за раз опрокидывать чашу таких глотков залпом.       Очевидно, нечто подобное было знакомо и ей. Умение отстоять свою правду, граничащее со спокойным нравом: сила порой таилась в на первый взгляд неприметных чертах. Куоритч понимал и уважал это. Теперь он смотрел на На'вийку чуть под другим, более благосклонным углом.       Причем смотрел он буквально. Как от ритма ее тела на нем дрожали бусиные элементы и набедренная повязка сухих оттенков земной осени, как с правой стороны слабо покачивалась серьга. Ши'нити отдавала дань практичным вещам. Безусловно, это пригождалось в бою – она была им воспитана. Просто чуть в меньшей мерой, чем Эйвой.       Майлз видел, с каким знанием дела На'ви обращалась с травами. Как мягко бралась за нужный стебель, поглаживала оставшиеся листья пальцами и, будто живым, что-то неразборчиво шептала. Что-то очень личное, понятное ей одной.       Куоритчу происходящее скорее напоминало живой перфоманс, смысл которого он чувствовал нутром, но логически объяснить не мог. Вся культура На'ви для него в общем и целом умещалась в рамках такого банального пояснения.       Майлз проследил за руками Ши'нити внимательней. Неужели она добавила в смесь пару многоногих мокриц?..       Реком стремился подмечать детали и находить в каждой полезные для него факты. Но с На'ви перед ним дела обстояли куда сложнее. Это он уяснил, еще когда впервые обжегся золотом ее глаз.       И все же Куоритч мысленно улыбнулся своей прозорливости. Ши'нити отлично смотрелась в образе удобного ему посредника.       Внутренний голос Майлза учтиво замолк, когда На'вийка повернулась к нему и первой прервала молчание:       — Подойди. Я намажу твои раны.       Зеленая пастообразная субстанция, с которой последние полчаса усердно возилась Ши'нити, оказалась лекарством. Правда Куоритч с трудом догадывался, какую роль в нем играли бедные растолченные ракообразные.       Майлз показательно приподнял руки, – так, чтобы раненое плечо снова не отозвалось болью.       — Это необязательно. На мне все заживает как на собаке.       — Не торопишься вернуть силы?       От вполне безобидного замечания реком дернул розоватыми ушами.       — Я их не терял, — с нотой негодования отозвался он.       — И ничего не потеряешь, если позволишь помочь твоему телу.       Перепачканные мазью пальцы, опустившись на его плечи, обдали странной влагой. Она щекотнула кожу до груди.       Там, где износился слой красно-белой пыли, огонь расписал Майлза неровными полосами свежих шрамов, словно подражая рисункам на его родном теле. Воспаленную кожу выдавал ее виноградный оттенок, отчего Куоритчу навязчиво казалось, что он покрыт россыпью созревших гематом.       Этот цвет, будто клеймо, отпечатался по всей длине рук, в районе ключиц и верхней части груди. Повезло, что пламя хотя бы не задело след от стрелы над локтем. Иначе тупая боль, отдающая в плечо, была бы в два раза назойливее.       Повсеместное жжение, от которого сперва захотелось нырнуть в бочку с водой, понемногу перетекло в ощущение влажной прохлады. Это оказалось даже приятнее сырого мха.       Майлз сморщил нос, когда женские ладони огладили чувствительные бицепсы и спустились к предплечьям. На рану же Ши'нити нанесла мазь осторожно, едва касаясь. Сухо поделилась мнением:       — Останутся рубцы. И здесь, и от огня.       Куоритча это не задело. Ожидаемой досады внутри не оказалось:       — Иногда мне их не доставало.       Хотя все обожженные участки теперь были под слоем болотно-зеленого средства, Ши'нити продолжила медленно водить руками по его коже. Под теплом чужих ладоней лекарство впитывалось лучше.       Через внимательные прикосновения в его тело стихийно просочилась забота: та самая, отпечаток которой реком разглядел в песенных нитях. Ши'нити знала его не более суток, но когда бралась помочь, делала это без оглядки на то, кем он для нее был. А помогала она ему уже до неприличия часто.       В задумчивости Майлз покосился на женские руки. Его хвост своевольным зверем качнулся позади. Быть может, он понимал больше хозяина?       Давно его не касались так. Не с взаимной ледяной солидарностью, как было принято в армии, а участливо, чутко. Придавая моменту ценность, отражение которой он, будучи на месте Ши'нити, в своих глазах представить бы не смог. Майлз не ловил ее взгляда, но чувствовал, что полного равнодушия в нем не было. Ему все никак не удавалось уложить это в голове.       Как и у обрыва, прикосновения этой На'ви приводили к тому, что боль тускнела на фоне решительности ее взора. На фоне ее веры в него, которую он пока не мог разгадать до конца.       Будто в этот миг до него дотрагивалась сама Пандора. Вдумчивая, мерная сила жизни – и словно врагом он ей был разве что в рубежах его личных предрассудков.       Дыхание диких мест влияло на него дурно. Осознав, что мысли упрямо утекают не в то русло, Майлз отвлекся на беседу:       — Если, по твоим словам, сама Эйва спасла мою шкуру, то могла бы и подлечить заодно. Ожоги с дырявой рукой – незавидный багаж.       Ши'нити, обойдя Куоритча со спины, судя по легкой щекотке, ощупывала ряд его позвонков. Один выступал едва заметнее остальных.       — Ты потерянный воин, а не слабый, — прозвучал ее голос позади.       Пальцы замерли в проеме между лопаток дольше положенного, и Майлз с трудом сдержался, чтобы не оглянуться.       — Великая Мать и так сделала для тебя достаточно.       Теплота ее ладони осела там еще на пару секунд, а затем исчезла – словно никогда и не касалась его.       Руки На'ви чересчур вольно даже для нее самой отыскали косу, достающую до мужских бедер. Прежде тугие витки растрепались, а в нескольких переплетениях проглядывал мелкий лесной мусор: тростинки, фрагменты листвы и мох, который оказался там ее стараниями. Не хватало, чтобы в неподходящий момент это сыграло с ним злую шутку.       — Позволишь заплести ее заново? Так будет безопаснее.       Майлзу потребовалась пара лишних секунд, чтобы понять, о чем шла речь. Затем он кивнул.       Просьба его не смутила. Самое страшное, на что она могла пойти, – ущипнуть куру в отместку за проведенный в его компании вечер, тем самым обличив правду о своей немстительной натуре. В любом случае реком не чувствовал, чтобы от На'ви исходила угроза. Нет – не после всего, что она уже сделала.       Майлз ощутил, как чужие пальцы коснулись его длинных прядей, притянули к себе.       Еще совсем недавно он получал терпкие, ударяющие в голову приятным дурманом ласки Варанг, и его это вполне устраивало. Только мысли о тсахик Мангкван вспыхнули где-то внутри и тут же потухли, стоило Ши'нити распустить его косу. Они будто клубились туманом давно минувших дней, которому в его жизни больше не было места.       Внимание На'ви же совсем не походило на то, что окружало его во властных покоях Варанг. Это как сравнивать сахаристый фруктовый плод с горячей похлебкой, способной поставить на ноги после ужасно долгого дня. Реком одобрял и то, и другое, но в данный момент сытный ужин был ему куда дороже.       — Только помягче там, — бросил через плечо Майлз. Его легкий оскал, впрочем, доказывал, что переживать о таких пустяках он бы не стал. — Ладно?       Вместо ответа Ши'нити погрузила пальцы в длинные, похожие на сотканные мотыльками нити, черные волосы и принялась их разглаживать. Движение за движением. Пару раз она задевала нервный отросток, но аккуратно отодвигала его в сторону. Рекома это устроило.       По коже головы будто пробежал рой мурашек. Куоритч прикрыл глаза, пытаясь понять эти странные ощущения. Его волосы перебирали не торопясь, распутывали крошечные колтуны, оставшиеся напоминаем о прошлой жизни, и иногда случайно касались спины.       Он бы слукавил Ши'нити, если б заявил, что эта физическая близость была ему не по душе. Хотя, пожалуй, не только ей: слукавил бы своим мыслям, что суетились в голове с уже не такой бешеной скоростью, узелкам напряжения внутри, которые весьма проворно начали рассасываться сами собой, и кисточке хвоста – плавно покачивающейся посреди их ног. Потому в этот раз Майлз не стал прогонять это чувство. Просто втянул внутрь заодно с воздухом, разрешив себе сделать короткую паузу. Зачем-то На'ви догадалась, как успокоить его нервы. Сумела совместить полезное с приятным.       Когда Ши'нити решилась заговорить первой, Майлз не заметил, как шевельнул ушами навстречу ее голосу. Вкрадчивому, глубокому:       — Та женщина учила нас. Она не желала зла и пострадала за это от ваших же рук. Среди небесных людей есть и люди, не только звери.       Не поднимая глаз, Куоритч прикинул:       — Благодаря ей твоя вера до сих пор жива?       — Да.       Он ощутил кожей, как в воздухе растворились не произнесенные вслух слова.       Жива, в отличие от моей семьи.       На кончике языка застыла уже знакомая ему горечь, но пробовать ее на вкус Майлз не рискнул.       — И на что хватит твоей веры? До моего трогательного воссоединения с Салли, конечно же.       Едва ли полковник нуждался в ответе. Они не видели лиц друг друга, и ему это было даже на руку – неприкрытая ирония в его взгляде добавила бы лишних хлопот. Но поинтересоваться стоило.       — Я помогу тебе услышать голос Великой Матери, — спокойно отозвалась она, формируя плотное переплетение у основания его затылка. — Чуть позже научу обращаться с луком. Это ускорит восстановление.       То, что все его запасные ножи наверняка наглотались вод Бухты, Майлз догадался, еще планируя побег сквозь лесную чащу. Потому идея обзавестись другим видом местного оружия звучала довольно здраво.       Что касалось обещанных духовных практик.. Майлзу захотелось закатить глаза, но поскольку Ши'нити была за спиной, делать этого реком не стал. Ничего, с такими интерактивами придется разбираться по ходу. Пока он окончательно не поймет, что к чему, лучше не показывать зубы по пустякам.       На'ви не разочаровала – стоило броситься в пекло от Салли, шайки и их попыток наставить его на "правильный" путь, как он тут же оказался в руках синекожей леди с ровно такими же взглядами. Круговорот саллинутых в природе, не иначе.       Его пряди еще раз мягко потянули где-то на уровне поясницы, а следом перекинули на плечо. Майлз с одобрением пощупал косу. Плотно, удобно.       — Спасибо, — кивнул он.       И получил в ответ вполне доброжелательный взгляд.       Светло-голубое небо потухло до сумерек, и тропический лес заволокло предночной дымкой, сквозь которую проглядывали только силуэты деревьев. Стало тихо, свежо.       Одна за другой в чаще зажглись неоновые точки. Здесь, на парящей глыбе под самым небом, биолюминесценции было гораздо меньше, но сине-фиолетовые пятна все же просматривались сквозь кривые стволы и мохнатые лианы.       Вскоре неподалеку от навеса вспыхнул яркий островок света. Ши'нити развела небольшой костер.       Майлз, так и не дождавшись от нее просьбы помочь, расположился чуть дальше, на облюбованных мхом корягах, чтобы нагретый воздух касался его реже. Впрочем, за этот короткий срок Куоритч усвоил: здесь, у себя дома, Ши'нити привыкла хозяйничать в одиночку.       В отблесках взгляда На'ви плясали языки огня, но не те, что оставили отпечатки на его коже. Мирные. Они не обжигали. От них не хотелось отвернуться.       Майлз следил за костром пристально, почти жадно.       Ему не было холодно. Слабое дыхание пламени и его полный свободы танец напоминали Куоритчу о том, что его сердце все еще билось. Что он не сгинул в той смертоносной огненной воронке и теперь без тени сомнения мог смотреть на изгибающиеся в воздухе горячие щупальца.       Реком прикрыл глаза и прислушался к тому, что клокотало внутри. Дымность костра, отдающая пряностями, ударила в нос и впиталась в легкие горьким привкусом. После суеты дня такая горечь показалась даже приятной – разнеживающей. Майлз отметил, что от остывшего к ночи разреженного воздуха его начинало слабо клонить в сон. Может, На'ви поигралась с травами?..       Он проследил за тем, как Ши'нити задобрила огонь щепоткой пыли. По ее словам, запахи сушеных цветов могли усмирить мигрень хотя бы до грядущего утра. Если был шанс, даже сомнительный, избежать повторения скверного опыта – почему нет.       Из-за светлых пятен на ее лице плясали пугающие тени.       — Издалека тебя можно принять за человека. Для чего такой вид? — поинтересовался Майлз. Следом из его груди вырвался хрипловатый смешок, и Куоритч приподнял ладони, будто принимая поражение. По крайней мере, в этой партии: — Точно. В бою наверняка пригождается.       — А еще это цвета моего дома, — отозвалась На'ви, с особыми чувствами глянув на укрывающий их тропический лес. — И икрана.       Майлз не упустил возможность ухватиться за тему, которую они затронули:       — Моя банши. Ты видела ее в Бухте после падения? Сама темно-синяя, светлая грудь..       — ...И узоры на спине и крыльях, похожие на золотые реки, — закончила за него Ши'нити. Реком ответил ей цепким взором, не понимая, хорошим это было знаком или не очень. — У тебя красивая девочка. Она, как и ты, жива.       На'ви все-таки сумела различить то, что Майлз показывать не спешил. После ее слов легкая тень напряжения соскользнула с мужского лица, рассеившись.       Куоритч поймал себя на беглом желании снова оседлать своего икрана, еще разок бросить вызов высоте, жадной до дерзости всех, кто осмеливался ее приручить. Только он – и его Кекс. Из них вышла крутая команда.       А еще Майлз знал, что эти мысли стоило отложить до лучших дней. Сейчас не время и не место.       В его руки сунули щедро наполненную миску. Бурое содержимое напоминало то ли растительное рагу, то ли сборный салат из всего, что нашлось поблизости. Майлз, уже порядком истерзанный голодом, не был против ни того, ни другого.       Пища оказалась не богата солью и слегка горчила из-за диких специй, но была очень даже съедобной. Куоритч узнал терпковатый вкус семян львиной ягоды. За время вылазок в джунгли им с командой «Фениксов» частенько приходилось употреблять их в качестве пищевой добавки на завтрак, обед, ужин и десерт.       На'вийка, в отличие от него, ела неторопливо. Судя по замершему на костре взгляду ее мысли витали далеко за пределами парящего острова. И реком был бы не прочь узнать, где именно.       Травы, которые в умелых руках Варанг не так давно перемалывали его сознание в кашу с абстрактными образами, сейчас возвращали ему контроль над собственной жизнью, полосатым телом, снующими из угла в угол мыслями. Помогали ощущать под ногами опору: будто Майлз вот-вот мог вырваться из вычурного сна, посланного не пойми кем. Это придавало сил.       Но уже через секунду в ушах призрачным звоном гаркнули голоса. Совершенно невнятные, низкие – раскаты грома – и вполне мелодичные женские. Когда реком с раздражением мотнул головой, звуки к тому времени уже успели стихнуть без следа. Заодно с болью на мгновение вернулось и поганое чувство беспомощности.       Закончив с ужином, реком откинулся назад и оперся на руки. Его лицо потускнело, застыло ледяной маской, – какую совсем недавно он жаждал сбросить с На'ви.       — Зачем тебе это, — словно к пустоте обратился Майлз. Его глаза не отрывались от языков огня. Те, извиваясь, отвечали ему волнами тепла и дымом, от горечи которого теперь уже перехватывало дыхание. — Хочешь изменить мир к лучшему, рискнув перевоспитать узурпатора и убийцу-демона? Не поверю, что без этого тебе нечем заняться.       Ши'нити по обыкновению никак не выразила, насколько сильно вопрос задел ее. Только потяжелел взгляд. Возможно, сама На'ви еще не до конца приняла связавшие их обстоятельства.       Ответила она раньше, чем этого ожидал Майлз. Затянутых пауз между ними больше не было:       — Как ты оказался в водах Бухты Предков, мне неясно. Я могу отвечать лишь за то, что видели мои глаза. А видела я, как на дне, у самого Источника душ, его корни сплелись с тобой, словно ты был рожден На'ви. Словно никогда не отнимал наши жизни и твои глаза не тлели ненавистью к нашему дому.       Майлз на миг отвлекся – костер шумно треснул обугленной веткой. Он, порой затихая, будто вторил речам хозяйки этого места.       — Я смотрела на дитя, рожденное заново в теле сильного воина. Чувствовала ваше смешанное с Эйвой дыхание, один на двоих ритм сердца, волю к жизни, наполнявшую вас до краев. Там, глубоко, ты впервые познал Пандору. Познал себя. И ты не смог это позабыть.       Дыхание, сердце, воля. Рожденное заново дитя... Слова, кажется, царапнули его барабанные перепонки – иначе реком не мог сообразить, отчего так захотелось закрыть уши. Это несвязные куски жизнеутверждающей и совсем не прошенной проповеди?       Еще чуть-чуть, и Майлз бы без сомнений поморщился. А телами с Эйвой он, случаем, не махнулся? Вдруг его истинное "я" сейчас трясло светящимися щупальцами да давилось водой где-то в пучинах Бухты.       Но изливать Ши'нити душу Куоритч и не думал. Без того было тошно.       С каждым ее новым словом, с каждой новой деталью Майлз обжигался огнем все сильнее. То порывы тепла превращались скорее в удушающий жар, то янтарно-рыжий свет вспышками мерцал перед глазами. Захотелось отшатнуться, оборвать эту полную драматизма сказку, – которыми так любили кормить детей. Только вот было кое-что хуже нелепости. Он знал, что это правда.       Может, и не помнил события в привычном ему понимании. Но кольцами свернувшиеся внутри убеждения шипели, пронзительно вопили, царапали душу коготками, оставляя после себя борозды зуда и боли. Они в этой истории боялись истины как огня.       — Хочешь знать, что там произошло? Великая Мать срастила твои кости и усмирила боль, которая травила разум. Она не дала жизни покинуть тело, но душа должна излечиться твоими руками. — И еще более ледяным, чем прежде, тоном, Ши'нити прошептала: — В этот раз правда не тешит твою гордость, так? Подумай над этим, если хочешь позабыть о мигренях.       В наступившей тишине слова – не грубые, но правдивые, и оттого заточенные – подобно пулям, оставили вмятины на его самообладании.       Майлз помрачнел. В любой другой ситуации реком бы не позволил вольно отыгрываться на его чувствах, не простил бы такое открытое пренебрежение. Но теперь..       Слишком многое было для него в новинку.       Слишком многое давало понять, что ответить ему было попросту нечем.       — Но и терпение Великой Матери не бесконечно. Поступишь, как змей, подло, и больше не сможешь избежать должного. Не всякая жизнь способна принять лучший для нее путь. И это ее выбор.       Слова сгорели, словно их и не было, когда костер опять затрещал в такт ее голосу. Пускай обещание и звучало справедливо по мнению Майлза, это не помешало остаться внутри черствому послевкусию.       Их взгляды встретились, и этого хватило, чтобы Куоритч не увидел угрозы в ее глазах.       — Я спасла не демона, Ма'изе. Я спасла одного из нас. Таково решение Эйвы.       Ши'нити замолчала – слилась мыслями с ночным лесом. Не осталось того, что стоило говорить вслух.       Поджав губы, как делал всякий раз, когда одолевали особенно увесистые мысли, Майлз снова покосился на свое обоженное плечо. Его старый боевой товарищ – черный орлан – был рассечен бугристым мутным шрамом надвое.       И не признать было глупо: все как назло указывало на то, что и его жизнь начала раскалываться на две половины.       А еще – что он сам тем временем стремительно проваливался в трещину между ними.