Попытка не пытка

      Первый раз,       когда это произошло Жан только-только заехал в общежитие троянцев. Его тело еще не до конца выздоровело — оно не успевало залечить все раны, вследствие чего то тут, то там порезы, заботливо зашитые Эбби, раскрывались. Его поселили к капитану команды и, как бы не тяжело это было признавать, он все еще боялся подобного соседства. Жан уже жил с Рико, а если и нынешний капитан троянцев — Джереми Нокс — окажется таким же, он не уверен, что доживет до выпускного.       В день его заезда у троянцев была одна вечерняя тренировка, которую Жан не собирался пропускать, несмотря на то, что швы туго стягивали кожу, а некоторые из них начали кровоточить. Джереми, увидев это печальное зрелище, лишь покачал головой и запретил выходить ему на корт в ближайший месяц.       «Твоим ранам нужно закрыться, а твоему телу — перерыв. Оставайся в комнате и поспи», — все, что он тогда сказал.       Жан проглотил едва не вырвавшиеся колкости в пользу здравого смысла и последовал указанию капитана. Он надеялся, что ему удалось скрыть свое облегчение от его отказа.       Второй раз,       когда это произошло, его всю ночь преследовали кошмары. Старые заржавевшие воспоминания раскрывались подобно незажившим порезам. И во всех них был Рико. Его присутствие было ощутимым, даже если Жан не видел его собственными глазами. Его пронизывал ужас. После пробуждения его моментально накрыл панический страх. Не разбирая дороги, он побежал в сторону света, спотыкаясь и падая на пол. Колени саднили, дыхание было сбито. Он не добрался до света.       Он очнулся от кошмара, когда свет неожиданно появился рядом с ним, сел перед ним на колени и принялся шептать слова успокоения. Давление на его щеке было едва ли ощутимым, но согревающим. В конце концов он восстановил свое дыхание, зрение перестало быть туманным и он увидел перед собой Джереми.       Тот обеспокоенно смотрел на него, уголки губ были слегка приподняты. Руки все еще были на лице Жана. Он незамедлительно откинул их в сторону, опасаясь их жара. Джереми ничего не сказал на это, поднявшись с пола и протянув ему руку.       «Я приготовлю тебе какао. Это рецепт моей бабушки, поверь, он лечит от всего», — хоть Жан и не взял его за руку, было ощущение, что его тянули за собой. На этот раз не в глубину страха и боли.       Вперед. Лишь вперед.       Жан молча пил какао, переглядываясь с парнем оставшийся час до рассвета. Он ощущал тепло. Ощущал, хоть и не мог выразить это словами. Джереми это и не было нужно — он понимал его без слов.       Третий раз,       когда это произошло, Жан уже несколько месяцев находился в команде. Он исправно посещал учебу и даже записался на курс французского, чтобы подтянуть знания и обновить то, что устарело. В гнезде практики было мало — Кевин кое-как помогал, а когда ушел, то Жан уже не мог поговорить на другом языке. Да и ему это было не нужно — все равно нет человека, с которым он мог бы поболтать, не опасаясь при этом гнева Рико.       Ему нравилось учиться, особенно теперь, когда не было помех в виде травм. Ндинственная проблема заключалась в его одногруппнике. У них были совместные занятия по французскому и в течение последнего месяца парень не упускал возможности подсесть к Жану, заводя никому не нужные светские разговоры.       Он был навязчивым, надоедливым и местами пугающим. Фанатом воронов. И, раз они вроде как подружились с Жаном, считал, что тот расскажет ему всю подноготную его бывшей команды. Как бы не так. У Жана было два друга — Кевин и Рене. Три, если считать Джереми, но он не думал о нем в таком ключе.       Джереми был намного больше, чем просто друг. Возможная семья. И, как свою семью, Жану не хотелось его волновать. Однако с каждым занятием парень становился лишь напористее. Он позволял себе хватать Моро за руки, нарушал его личные границы. Его слова становились больше похожи на слова одержимого. Но даже тогда Жан не решился рассказать это Джереми поскольку посчитал, что сам сможет справиться с этим.       Разумеется, он не справился. Парень загнал его в дальний угол аудитории, прижался всем телом к нему и полез с поцелуями. Тело Жана онемело. Перед глазами пронеслась последняя сцена «развлечений» Рико. Очнулся он тогда, когда в поле зрения возник свет.       Джереми.       Он со всей силы отпихнул его одногруппника, пару раз заехав тому по лицу. А затем подбежал к Жану, хватаясь руками за его лицо. На этот раз прикосновения казались спасением. Не было жара, омерзения. Он наконец смог спокойно выдохнуть.       Четвертый раз,       когда это произошло, Жан искренне не хотел этого и избегал Джереми две недели. Тот предложил ему сходить к урологу. Его анализы при первичном осмотре сигнализировали медсестре, которая приставлена к их команде, о систематическом насилии. Никто не зарекался о сексуальном насилии, но Жан знал — рано или поздно эта тема всплывет, и лучше бы всплыла поздно.       Он не хотел обследоваться. В меньшей степени потому, что опасался врачей. В большей — из-за страха, что у него действительно обнаружится ЗППП. И хоть он осознавал всю важность этого, ему все равно было до ужаса страшно.       Джереми поймал его через месяц и приказным тоном, не дающим возможность отказаться, сказал, что они направятся к врачу прямо сейчас. Жану ничего не оставалось — солнечный мальчик (как он прозвал в голове Нокса) был настроен решительно.       Медицинский центр, куда планировал отвезти его парень, находился в часе езды от общежития, поэтому они попросили отгул от занятий в деканате. Девушка, что сидела там, с радостью предоставила им разрешение и в обед, пока остальные троянцы находились на занятиях, они выдвинулись.       Несмотря на опасения жана, больница была оформлена в теплых тонах и совсем не отдавала смертью. Их поприветствовал добродушный персонал и провел обоих в приемный кабинет врача.       Тот тоже был неплох — задавал тактичные вопросы, а когда видел, что Жан не хочет отвечать — не настаивал.       Он сдал кровь на анализы, его осмотрели и заверили, что пока предполагаемых симптомов ЗППП не обнаружено. Через три часа придут результаты и тогда они точно смогут в этом убедиться. Пока у них было время, Джереми отвез его в ближайшее кафе и заказал им поздний завтрак. Ели они в тишине. Оба нервничали из-за ожидания результатов и оба не были уверены до конца, что они будут отрицательными. За столько лет пребывания в гнезде Жана ни разу не отвели к настоящему врачу — открытые раны он зашивал сам, а медсестра, приставленная к воронам, могла лишь налепить пластырь и дать обезболивающее. Это был его первый поход к урологу.       «Уверен, все будет в порядке», — подал голос Джереми. От неожиданности Жан подавился куском тоста и принялся кашлять, хлопая себя по груди. — «Господи, прости пожалуйста. Вот, выпей воды».       Когда ком в горле исчез он решил ответить парню. Они редко разговаривали, но сейчас было подходящее время, чтобы это исправить.       «Я надеюсь на это», — хриплым от кашля голосом прошептал он. — «Я не знаю, что делать, если окажется, что нет».       На лице Джереми отобразилась сочувствующая улыбка. Глаза были полны печали.       «Даже если все будет плохо, мы пройдем через это вместе», — он аккуратным движением положил руку на ладонь Моро и несильно сжал. — «Мы со всем справимся. Ты и я».       Жан проигнорировал то, как потеплели его щеки. В помещении наверняка было душно. А то, что его сердцебиение ускорилось демонстрировало лишь его волнение по поводу результатов.       Через три часа он держал на руках медицинское заключение с отрицательными результатами и рецепт на комплекс витаминов, которые ему посоветовали пропить.       Пятый раз,       когда это произошло, Жан заметил не сразу. В какой-то момент его пребывания в университете Джереми стало много. Он ходил с ним на тренировки и возвращался с них, провожал его до аудиторий и ждал перед дверью после окончания пары. Не то чтобы это было жутко… На самом деле Жан грелся в тепле Нокса, наслаждался его внутренним светом.       Однако его поведение не могло не наталкивать на определенные выводы. Поначалу он решил, что Джереми боится оставлять его одного из-за того случая с однокурсником (тот, кстати, после парочки ударов, избегал Жана всеми возможными и невозможными способами. Даже перевелся в класс, где изучают испанский). Гадать не было смысла, поэтому он решил узнать напрямую.       «Почему ты вечно ходишь за мной?», — было первым, что он произнес, как только встретил Джереми в столовой кампуса. Тот замер с осознанием того, что его план раскусили.       «С общался с Кевином».       «И? Как это связано?», — нетерпеливо продолжал словесную атаку Жан.       «Он сказал мне, что вороны никогда не разлучались и всегда ходили по парам», — уже более уверенно продолжил он. — «Поэтому я и решил попробовать облегчить тебе адаптацию. За все то время, пока я ходил с тобой, ты не так сильно стрессовал, как если бы я не был рядом. Да и твои кошмары уменьшились».       Жан стыдливо закусил губу. Он бы не смог объяснить парню, что дело совсем не в том, что кто-то находится рядом с ним. Дело в самом Джереми и его влиянии на него.       «И я рад, что ты заговорил об этом. Я долго думал, как тебе сказать об этом, но…», — вот оно. время пришло. — «Я думаю, тебе стоит обратиться к психотерапевту. Последствия пребывания в гнезде до сих пор оказывают сильное влияние на твою жизнь. Команда беспокоится. Я тоже».       Жан ожидал чего угодно, но только не этого. Слова ощущались как удар в солнечное сплетение. Они выбили весь воздух из его легких, руки затряслись. Он думал, что с ним все нормально, но все это время лишь закрывал глаза на свои проблемы. Заметили все, кроме него.       Заметил Джереми.       В ту ночь он плакал, свернувшись на кровати, словно ребенок. Джереми гладил его по спине и шептал какие-то успокаивающие глупости, но он не обращал на них внимание. Присутствия парня было достаточно. Он и не заметил, как уснул в чужих объятиях.       Шестой раз,       когда это произошло, Жан сидел на диване в кабинете психотерапевта, сжимая от тревоги руку Джереми. Тот любезно согласился пойти с ним и теперь всячески успокаивал его, позволяя незначительному физическому контакту облегчить волнение парня.       Его терепавтка была милой. Не так, как Бетси Добсон, но тоже ничего. Первая сессия была в основном вводной частью — ознакомлением с методикой терапии, которую она использует, поверхностное затрагивание проблем, которые им предстоит проработать. Жан ожидал подвоха, но его не последовало ни через полчаса, ни через час.       Он еще не был готов ходить на терапию в одиночку, поэтому они приняли коллегиальное решение, что первое время с ним будет присутствовать Джереми.       Первая сессия оставила мягкое ощущение в его груди. Никакого давления, напряжения или тревожности больше не было. Он вышел из кабинета, чувствуя легкость во всем теле.       «Вижу все прошло хорошо», — улыбнулся Нокс, протянув парню руку. На этот раз Жан с радостью принял ее, крепко сжимая в своей ладони — руки Джереми были намного меньше, чем у него. Да и сам он был маленьким. — «Я же говорил, что буду с тобой до конца».       Именно этот момент стал отправной точкой. Жан окончательно принял решение.       +       «Куда мы едем?», — Жан усмехнулся нетерпеливости парня. Джереми был похож на золотистого ретривера со всей его неуемной энергией.       «Секрет», — мягко улыбнулся он, решив сохранить тайну пункта назначения.       Последняя неделя была довольно напряженной — учебный год подходил к концу и половина троянцев сдавала экзамены. Ребята подолгу задерживались в общей комнате над книгами и, хоть Джереми уже сдал большую часть своих экзаменов, как и многие другие, все равно сидел и помогал сокомандникам.       Джереми не в меньшей степени был напряжен и мало спал по ночам. Жан принял решение вывезти его в общественный парк и устроить пикник. Девушки из команды помогли приготовить ему любимые сэндвичи Нокса — с ветчиной, томатами и яйцом. Он также приготовил несколько салатов и позаимствовал емкости для них. Ему пришлось долго выбирать чай в магазине, а затем заваривать его в специальном чайнике.       Жан даже не предполагал, что существует такое количество посуды. В гнезде были только тарелки, кастрюли и сковороды. Чайник он видел, но им редко позволяли чай. В основном им давали кофе, чтобы они не засыпали на ночных тренировках, что плохо сказывалось на их сердечно-сосудистых системах, но ни Рико, ни Тетсуи это не волновало.       До места они приехали быстро. привычно взявшись за руки они пошли к лужайке. Когда Жан расстелил плед и расставил закуски, глаза Джереми заискрились, а губы расплылись в улыбке.       Он чувствовал, как щеки потеплели, а сердце забилось быстрее. Он принял решение еще в тот момент, когда начал готовиться к поездке.       После того, как половина запасов была съедена, она разлеглись на пледе, прижавшись друг к другу.       «Я думаю, что мне нужно признаться тебе», — прошептал Жан, не решая нарушать атмосферу спокойствия, царившую вокруг.       «Ты убил кого-то?», — прошептал в ответ Джереми, смотря на него со всей возможной серьезностью.       «Нет, дурак», — усмехнулся Жан. — «Я подумал, что тебе стоит знать, что я влюблен в тебя».       Парень резко поднялся, приближая лицо к лицу Моро.       «Ты сейчас говоришь правду?».       «Да».       «Это хорошо. Потому что, кажется, я тоже».       «Кажется?», — улыбнулся Жан, изогнув бровь.       Джереми закатил глаза, но улыбка на его лице сигнализировала о другом.       «Я тоже влюблен в тебя, Жан Моро», — провозгласил он. — «А теперь поцелуй меня».       Жан поспешил выполнить просьбу-приказ парня. Теперь, кажется, его парня.