я думал о тебе с ебаного сентября

за окном играет весеннее солнце, снег начинает таять, звонко ударяясь о подоконник каплями, но холод все равно пробирается через тонкую ткань одежды прохожих. но тут, на этой кровати, дима чувствует лишь бесконечное тепло и комфорт.  после учебы они, как обычно, вместе проводят время здесь, у сережи. для димы это самое родное место в мире на данный момент. он так привык находиться среди этих светлых стен с плакатами, сидеть на большой кровати сережи и ничего не делать, просто находиться рядом.  сережа давно уже нравится ицкову больше, чем друг. диме нравится, как тот морщит нос, когда слышит очередное задание на дом, которое по итогу благополучно спишет у димы. нравится, как волнистые голубые волосы падают ему на лицо, пока он изредка пытается записывать лекции. потом все равно сдается, ведь знает, что дима все запишет и поможет на следующей проверочной. диме даже нравится, как сережа ест, размазывая по своему лицу крем от пирожных. и если честно, то дима бы это слизал. он обожает все в сереже, любит каждую мелочь. все недостатки превращаются в особенности в его влюбленной голове.  но сережа… он вообще ничего не замечает, да? не замечает этих взглядов, которые задерживаются на секунды дольше, чем позволено? не замечает, что ицков для него специально пишет сочинения другими словами, чтобы сереже не попало за списывание? не замечает, что дима отказывается от всех знакомств, ведь у него есть голубоволосый сережа? волосы, кстати, дима сам лично красил и может написать реферат про их мягкость и гладкость, даже после осветлителя.  и как сделать первый шаг? подойти и сказать все в лицо? или написать записку? отправить в «анонимные сообщения» в телеграм, чтобы потом сережа выложил этот вопросик в свой тгк на всеобщее обозрение? может мелом начиркать на асфальте, как в старые-добрые… только лета дождаться надо.  ицков уже себе всю голову забил этим сережей. ему даже на учебу приятнее ходить, зная, что они встретятся. а уж если сережа не идет, то дима абсолютно точно тоже. ведь без сережи рядом учиться он уже не умеет. и чувства димы растут с каждым днем все больше. они познакомились в сентябре, в этом учебном году и сразу же сконнектились. сережа подсел к диме, а тот моментально потерял голову, смотря на эти острые скулы, волнистые волосы и прокол брови. и если сначала это была легкая влюбленность, то теперь дима мог плакать по ночам от безысходности. ему бы к егэ готовиться, а не страдать.  но дима не мог готовиться. он вообще в последнее время ничего не мог. только тихо плакать, утыкаясь лицом в подушку, чтобы никто не услышал, пока слезы текли сами собой, не принося никакого облегчения. он плакал от бессилия, от того, как сильно тянет к сереже, и от того, как это чувство разрывает его на части. но сейчас, в этом пространстве ему хорошо. сережа рядом, а дима на время забывает о всех своих страданиях, утопая в простом общении.  — бля, дим, эта сучка опять мне двойку въебала за пробник.  не удивительно.  дима отвлекается от своих размышлений и смотрит на сережу, который проверяет свой электронный журнал.  — ну, так… ты хоть немного готовишься? — дима знал, что нет. сережа, казалось, вообще не приспособлен к учебе. ему лишь бы тонкие сигаретки покурить и с димой поболтать.  сережа в ответ на это страдальчески простонал и откинулся на подушки: — я не могу. оно просто не учится, понимаешь? ну да, конечно, не учится. он бы хоть раз попробовал. дима хмыкает и возвращается к просмотру телефона.  — дим? может поможешь? хоть одну задачу объясни плиз. я с тобой лучше понимаю, — сережа делает невинное лицо, выпрашивая помощь. он знал, что его тяжеловато учить, но ведь дима не откажет.  — ну, не знаю… — дима специально делает вид, что задумался, чтобы подразнить. ему нравятся, когда тот упрашивает, обещая что-то взамен.  — ну, пожалуйста, дим. ты же не хочешь, чтобы я провалил егэ и остался на второй год? а я правда провалю, если ты не поможешь.  сережа так искусно всегда давит на жалость, что мучить его одно удовольствие.  — после несдачи егэ не оставляют на второй год, идиот.  — ну мне все равно будет грустно, если я не сдам эту ебучую математику. а если я буду грустить, то мы не сможем с тобой гулять летом. а я знаю, что ты хочешь гулять, блять, — прямое попадание в ицкова. конечно, он хочет гулять с сережей. особенно летом. он уже не представлял свою жизнь без него и лето с сережей было его отдельной мечтой.  — и еще я сделаю все, что захочешь, только помоги.  он заманивает ицкова, как только может, уже зная, что тот согласен на все его идеи. и помощь в том числе.  — господи, ладно. иди сюда, — сережа послушно подсаживается ближе так, что их колени слегка соприкоснулись. он внимательно смотрит на диму, понимая, что тот слегка нервничает от контакта.  сережа приторно улыбается и протягивает сборник с вариантом егэ, который он так и не решил на прошлой неделе.  — только попробуй не слушать, сука, — дима только нагоняет вокруг себя такую атмосферу. на деле хочется выкинуть этот сборник, прижаться к сереже всем телом и целоваться, пока родители не придут. целоваться так, чтобы слезы по ночам текли от счастья, а не от боли.  и если бы только сережа знал, какой дима хрупкий внутри и глубоко нуждающийся в его тепле и нежности… дима смотрит в сборник, где не решено ни одной задачи и качает головой. мысли разбегаются от близости сережи рядом. как он может чему-то учить, когда даже прочитать задачу становится проблемой? — и что именно ты не понимаешь? — голос звучит на удивление без дрожи, хотя внутри все сжалось от близости.  — ни одного задания, димочка, — это прозвище слетает с губ сережи так легко и беззаботно, окутывая диму теплом и запретным желанием. но ицков, не желая показать свою уязвимость, притворно корчит лицо в неодобрении, хотя сам по ночам будет вспоминать эту интонацию и уже до боли знакомый голос, произносящий его имя так ласково.  — ладно, тогда… — димы тыкает пальцем в самое легкое задание, по его мнению, стараясь не смотреть на сережу, — попробуй решить это, а я подскажу, если будет неправильно.  — оки, — сережа подмигивает и в этом жесте вся вселенная легкомыслия и обаяния.  он тянется к рюкзаку за карандашом, но когда садится обратно, то оказывается совсем близко к диме. их ноги почти прижимаются друг к другу по всей длине и дима инстинктивно отклоняется назад, чтобы дать пространство хотя бы верхней части тела, пока сережа склоняется над книжкой.  его мозг кричит, что это слишком близко и опасно. но что он может сделать? не отодвигаться же и тем самым привлекать к себе подозрение. придется терпеть, чувствуя, что с каждой секундой волнение разрастается в геометрической прогрессии.  — я уже не понимаю, — сережа хмурится, смотря перед собой на простейшее уравнение так, будто дима заставил его выучить все иероглифы за десять минут.  — сереж, ты даже не профиль сдаешь. это же простое квадратное уравнение, — если дима и злится, то только на себя за эти эмоции, которые передают в его тело дрожь и учащенное сердцебиение.  — ну, а я что поделаю? мой мозг не предназначен для этой хуйни, — он разворачивается к диме и смотрит своими непонимающими глазами.   — просто надо, бля, слушать на уроках, а не в телефон рубиться, — дима огрызается, но в голосе нет строгости или раздражения, а лишь констатация факта.  — ну не злись, дим… ты же за нас двоих учишься, — сережа тянет руку ближе и гладит его плечо пальцами. прямо как кошка, когда пытается успокоить и задобрить хозяина ради своей выгоды. вот только он никакая не кошка. и сережа абсолютно не представляет, насколько сильно эти движения действуют на диму.  — а экзамен я тоже буду за тебя сдавать? — дима старается, чтобы голос звучал язвительно, но получается каким-то сдавленным. — ну… в теории мы с тобой же похожи…  сережу, видимо, вообще не смущает голубой цвет на своих волосах и совершенно разные лица, на одном из которых красуется прокол. — господи, давай дальше, — дима уже обреченно вздыхает, наклоняясь и  смотря на задание.  он начинает объяснять основные правила квадратного уравнения, начиная с азов, но сережа вообще не слушает — его глаза прикованы к диме. наблюдать за тем, как пухлые губы открываются при каждом слове, а пальцы жестикулируют, вероятно, намного интереснее, чем скучные примеры.  дима запинается на полуслове, ощущая этот обволакивающий взгляд физически. скулы начинает жечь румянцем и он злится на себя за эту реакцию. — ты совсем охуел? сам просишь помочь, а по итогу че? — дима притворно злится, ведь на деле плавится от этой слежки за собой. он старается взять себя в руки, ведь слова вот-вот начнут путаться от стресса.  — я просто задумался, — сережа так нарочито мило и невинно улыбается, что дима сжимает челюсть. он, блять, просто издевается над ним.  — и о чем же ты можешь думать? дима сразу же жалеет, что вообще открыл рот, подначивая продолжить этот непонятный диалог.  — ну… есть один вопросик.  — ? — дим, а… тебе нравится кто-то? дима непонимающе смотрит на него и сердце замирает на секунду, а потом начинает быстро колотиться с утроенной силой. что за неожиданный и прямолинейный вопрос не по теме? как вообще они перешли от примеров по математике к этому? воздух в легких заканчивается и диме кажется, что он сейчас задохнется. — нет, — дима отвечает медленно, наблюдая за тем как сережины уголки губ поднимаются выше, а сам опускает глаза на свои колени, где лежит сборник.  — точно? может кто-то конкретный? дима в ступоре от этой настойчивости. страх того, что сережа обо всем догадался, что он прочитал ицкова, как открытую книгу, заседает в горле. перед глазами уже варианты, где сережа смеется над ним и прогоняет, а завтра специально отсядет к какой-нибудь однокласснице, чье имя дима с трудом помнил. может, он хочет рассказать об этом классу, чтобы дима стал достоянием общественности и издеваться над ним? но сережа же не такой… диме хочется в это верить.  — сережа, че за хуйня? — он изо всех сил старается, чтобы паники в голосе не было слышно, но по реакции сережи абсолютно не понятно, получилось у него или нет.  — мне просто интересно, правда, — голос сережи мягкий, дима не слышит в нем ни капли сарказма или издевательства.  он молчит и молится, чтобы сережа сейчас просто посмеялся и перевел все в шутку. чтобы это мучение закончилось и дима мог снова спокойно дышать, а не сидеть, как на допросе.  — ну так..? — я же сказал — нет. работай дальше, блять, — край открытой страницы уже весь смятый под пальцами димы и напоминает его собственное состояние.  — дим… ну посмотри на меня, пожалуйста, — он не сдается и начинает упрашивать. и так сложно не повестись на этот голос, проникающий прямо в сердце, но дима держится.  — нахуя? — хочу увидеть твое лицо, — и в этой простоте кроется что-то такое интимное, от чего хочется провалиться сквозь землю.  — насмотрелся за этот год уже, — дима ненавидит себя за этот глупый, дрожащий голос.  сережа снова трогает его за плечо и слегка поглаживает. и дима надеется, что он не замечает, как тело застывает под этими руками и как задерживается дыхание. но, кажется, сережа чувствует эту нервозность каждой клеточкой, потому что в следующую секунду дима не чувствует прикосновений вообще. и это одновременно и облегчение, и желание, чтобы он снова дотронулся и никогда не отпускал.  — дим, не злись… — снова повторяется сережа. — можно я задам еще вопрос? — я не злюсь.  дима нагло врет, рассматривая ткань на своих джинсах.  — так можно вопрос? — голос сережи сейчас робкий и необычайно нежный, что дима не в силах держаться дальше. все равно же добьется своего.  — блядь, ладно.  — я просто думаю, что тебе кто-то нравится и… я думаю, что знаю кто… и я бы хотел, чтобы ты мне ответил честно, — он замолкает на секунду после этих слов, поджимая губы. и если бы дима сейчас не был на таком стрессе, то заметил бы, что ему самому нелегко: — сможешь? дима сглатывает и не хочет отвечать. он не двигается, зато внутри него кровь бежит по венам, отдаваясь пульсацией в висках, в кончиках пальцев. он умрет, но не сможет сейчас произнести ровным счетом ничего.  он не сможет признаться во всем, что творится с ним.  — это я..? — сережа не может ждать и разрезает тишину своим шепотом. смотрит на диму, который выглядит таким ранимым и потерянным.  сереже самому страшно от собственной смелости, от того, что он сейчас делает. дима сидит, вжав голову в плечи и сжимая сборник так, будто это он виноват в происходящем. сереже очень хочется его обнять, загородить от всего мира, но вместо этого он просто сдвигается еще ближе. сейчас между их коленями вообще нет места и очень хочется прикоснуться, но он боится напугать.  — ты не отвечаешь мне, дим… ответь на вопрос, пожалуйста.   дима молчит целую вечность, не зная, что ему делать. мысли путаются и он хочет умереть прямо здесь и сейчас. он загнанно дышит, но решается, переходя на такой шепот, который слышен лишь в этой оглушительной тишине: — …ты же знаешь ответ.  дима неосознанно двигает рукой ближе к сережиной — все происходит, словно во сне. это длится всего секунду, но когда он понимает, что сделал, сердце останавливается, а затем проваливается в пустоту. он сам себя сейчас так позорно выдал. сказал все без единого слова.  сережа шумно выдыхает, как будто все это время не дышал и сердце начинает бешено колотиться. он хочет схватить его руки в свои, сжать в своих ладонях, но вместо этого просто позволяет своим пальцам нежно проскользнуть по его ладони и прикоснуться к внутренней стороне запястья. он чуть сжимает, чтобы успокоить, но чувствует, как собственная рука дрожит.  — тогда… значит да? дима не может ничего сказать, потому что все слова будто пропали из головы, оставив только стук собственного сердца и пульсацию в висках. он чувствует, что сережа разжимает пальцы на запястье и отстраняется на несколько сантиметров.  диму накрывает волна ужаса: из-за своей дурацкой тупизны и заторможенности он сейчас упустил такой важный момент. сережа сам сделал первый шаг, а он просто замер, как идиот.  но в эту же секунду он чувствует, как сережа медленно поднимает руку и с болезненной нежностью касается его щеки кончиками пальцев. дима замирает, боясь пошевелиться.  руки трясутся так сильно, что он сжимает их и впивается ногтями в ладони, пытаясь унять дрожь. он не верит в происходящее. он так сильно хочет, чтобы сережа спрятал его от всего мира в своих объятиях хотя бы на сегодняшний день. хочет, чтобы этот момент длился целую вечность.  но ему нужно что-то сказать. сережа ждет и в его глазах плещется собственный страх. в горле димы пересохло, язык прилип к небу и если он сейчас скажет что-нибудь, то это будет неразборчивый писк. он сглатывает, чувствуя как саднит горло и наконец-то открывает рот: — да… нравишься, сереж.  голос ожидаемо тихий и хриплый, когда он произносит слова на выдохе.  сережа замирает, слыша то, что давно витало между ними — подтверждение, что они больше, чем друзья. его пальцы на щеке димы дрожат, но губы растягивает нежная улыбка.  он делает глубокий вдох.  — тогда… ты мой? на сегодня… и не только? — он звучит хрипло, будто боится услышать ответ, но все равно спрашивает. — если хочешь.  сережа подается ближе, нежно проводя по его скуле, останавливается у подбородка, осторожно поднимая голову за подбородок и заставляя посмотреть прямо в глаза: — хочу… блять, я охуеть, как давно мечтаю об этом, дима.  сережа произносит это так тихо, но дима слышит каждый звук и чувствует дыхание на своем лице. он ощущает нежные пальцы сережи на своей коже. на той самой коже, которая по ночам подверженна бесконечному потоку слез.  но сейчас сережа такой нежный и мягкий с ним, что слезы наполняют большие зеленые глазки не от боли, а от облегчения, от бесконечной любви к человеку напротив. значит, у него есть шанс?  сережа тянет несопротивляющегося диму на себя, аккуратно усаживает на колени и крепко удерживает его в своих объятиях. он чуть наклоняется, уткнувшись лицом ему в шею, и медленно выдыхает.  — я думал о тебе с ебаного сентября, — сережа чуть целует его в шею, чувствуя дрожь и вкус его кожи на губах.  сердце димы пропускает удар от этих слов. он плавится от этого легкого, такого долгожданного поцелуя, пусть даже не в губы. его никто никогда не целовал так бережно и аккуратно. он тихонечко скулит от приятных ощущений, желая, чтобы сережа никогда не прекращал, ведь даже после этого мимолетного касания, у димы замирает все внутри. сердце сильно сжимается, живот сводит от приятных ощущений, а руки не прекращают мелко дрожать.  — сережа, не останавливайся… дима дрожит в его объятиях, пока сережа тихонечко хмыкает, чувствуя как тот отзывается на малейший контакт. ему определенно нравится то, как ицков реагирует на его прикосновения. он сильнее сжимает его руками, не давая сдвинуться с места на своих коленях. — не буду.   он снова легонько целует его в шею, а потом чуть прикусывает кожу над ключицей. не сильно, но достаточно, чтобы оставить на ней маленький след зубов.  дима задыхается от этого и сильнее вжимается в сережу. он все еще дрожит — все слишком чувствительно и нежно для него. по спине пробегает волна дрожи и он выгибается, чтобы сильнее вжаться в сережу, который наблюдает как тонкая шея краснеет под губами. он чувствует каждым касанием то, как сильно дима нуждается в прикосновениях.  его пальцы нежно скользят по спине парня, чувствуя всю дрожь. сережа и сам волновался до безумия, но старался держаться и не разрушить этот хрупкий момент.  — вот так… хорошо? он целует основание его шеи чуть ниже уха несколькими легкими поцелуями и чувствует, как дима вздрагивает в ответ.  — ты меня убьешь своими вопросами.  конечно, диме хорошо. ему так приятно, что ноги трясутся, несмотря на то, что он сидит. своими бледными пальчиками он аккуратно зарывается в волосы сережи, будто боится, что тот его оттолкнет и направляет его голову, его губы обратно к своей шее, прося новые поцелуи.  сережа тихо смеется, чувствуя наглость димы, но подается ближе. куда он денется. целует основание шеи, чуть сильнее сжимая талию уже под тканью футболки: — так… значит я твой парень теперь? — губы скользят по коже к ключице, оставляя мокрый и горячий след. рука медленно сползает ниже, едва касаясь края джинс. — если продолжишь меня так целовать, то я подумаю… — диме жизненно необходимы эти поцелуи прямо сейчас.  сережа ухмыляется, чувствуя дрожь димы под своими губами. его поцелуи становятся еще более цепкими: он буквально обжигает кожу горячим дыханием. сережа медленно проводит языком вдоль ключицы, заставляя Диму вздрогнуть.  — вот так? или тебе нужно… сильнее? — его зубы слегка прикусывают нежную кожу ровно настолько, чтобы оставить крошечный след.  потом ладонью прижимает шею к себе и целует уже ниже: горло, место соединения с плечом. каждый сантиметр белоснежной кожи обрабатывается влажными губами до блеска. — да… вот именно так.  дима задыхается от его губ, напрочь забывая обо всем и обо всех. сейчас важен только сережа и его нежные, такие сладкие губы на теле. он гладит выкрашенный затылок сережи, поощряя и прижимая все ближе.  — еще, пожалуйста.  сережа хрипло стонет в ответ и прикусывает мягкий участок кожи под челюстью, чуть сильнее, чем раньше, чтобы оставить свой след. пальцы ныряют глубже и гладят нежное тело под одеждой, изредка царапая накрашенными ногтями.  дима совсем тихонечко скулит, но сережа все слышит. так приятно, что пальчики дрожат. поцелуи заставляют дышать ртом, перебирая голубые пряди сережи.  — так хорошо? или тебе нужно еще сильнее? он пальцами отодвигает воротник растянутой футболки и проводит языком по ключице — медленно, с наслаждением. потом снова поднимается выше, слегка ведет зубами вдоль уха и хрипло говорит: — хочешь, я оставлю метки на твоей спине? дима прижимается к сереже всем телом и утыкается в шею, дрожа и шумно дыша. прячется там, как бездомный котенок. он несколько раз кивает и это посылается сереже по всему телу. и сережа получает огромное удовольствие от реакции димы. наклоняет голову и снова целует его шею, чуть сдвигаясь в сторону и медленно спускаясь к плечам, прикусывает кожу, оставляя на ней следы.   — это будет красиво… ты будешь весь в моих губах, — ведет губами вдоль ключицы, все больше и сильнее вдавливая диму в себя, который буквально тает у него в руках, прижимаясь к нему всем телом настолько плотно, насколько вообще возможно. его пальцы сжимают ткань на сереже, когда губы снова прикусывают кожу на ключице. бледная кожа расцвечивается следами от его губ. — …и в моих зубах тоже, — он оставляет несколько меток на спине, любуясь результатом.  потом отрывается от него, придерживая за талию. нежно целует в щеку и успокаивающе ведет ладонями по спине. дима смотрит прямо ему в глаза и очень аккуратно дрожащими пальцами касается его рук. он хочет поцелуй в губы, но язык не поворачивается сказать об этом прямо, хотя только что он чувствовал эти самые губы на себе.  сережа видел, как тот нервно и немного стеснительно трогал его руки своими, опустив красивые глазки. — эй... глянь на меня.  он послушно смотрит, и сережа замечает, что дима сейчас вообще послушный. это только с ним так? он проводит большим пальцем по нижней губе и медленно наклоняется ближе к диме.  — хочешь… чтобы я поцеловал тебя? здесь? — шепотом произносит сережа горячим дыханием на кожу Димы.  дима кивает и его губы тут же накрывают чужие в нежном поцелуе. просто прикосновение губ к губам, почти невесомое. но от этого у димы все замирает в груди. он чувствует мягкие, обветренные, идеальные губы сережи своими. те губы, о которых он мечтал и которые ненавидел. он всхлипывает в поцелуй, ничуть не стыдясь.  сережа крепче сжимает его в своих объятиях, сильнее прижимает к себе. его сердце бешено колотится, когда он чувствует редкие слезы димы и дрожащие губы. сережа чувствует, как он тонет в этих губах, в нежном теле, к которому он так давно хотел прикоснуться своими руками и губами, прильнув к его хрупкости.  дима медленно отвечает на поцелуй, пока сережа углубляет его. он чувствует свои слезы от переизбытка всего, но еще чувствует мягкость и влажность губ сережи. поцелуй становится все увереннее, а затем нежное прикосновение языка, чтобы углубить это касание. дима снова всхлипывает в поцелуй и прижимается еще ближе.  такой податливый и только для сережи.  сережа чувствует эти пухлые губы, чувствует влажность языка своим собственным. он чуть прикусывает его губу, чтобы услышать тихий скулеж и стон прямо себе в рот. дима с трудом отрывается от сережи и смотрит широко открытыми глазками. он сейчас похож на потерянного котенка, пока его руки нежно проводят по лабрету в брови сережи, который сам тяжело дышит, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.  он смотрит прямо в глаза напротив, чувствуя как внутри что-то переворачивается, когда дима выглядит таким маленьким, с припухшими губами после его поцелуев.  и сережа снова накрывает его губы, утопая в поцелуе.  ощущение, как дима прижимается к нему сильнее, сводит с ума. его дыхание сбивчивое, а губы дрожат. и сережа не может удержаться и снова слегка прикусывает нижнюю губу перед тем, как оторваться.  — такой хороший… щеки димы пылают красным. эти слова совсем обычные, но от чего-то дима ощущает в них пошлость и подтекст.  он медленно кивает и наслаждается.  ему нравится.  ему нравится все, что говорит сережа. ему нравится сам сережа в целом.