Maybe in another universe

          Осень в этом году выдалась особенно холодная. Ветер гнал пожухлые листья по земле, поднимая самые сухие высоко в воздух. За ними особенно сильно любила наблюдать Уиллоу, сбегая из королевского дворца. Она, укрытая своим длинным плащом, смотрела вдаль, очарованная красотой здешних мест.           Там, далеко за горизонтом, за лесами и реками, лежал Ховоргард — северное королевство, с которым Ления враждовала так долго, что уже никто не помнил, с чего началось это противостояние. Быть может, одна из держав напала на другую, может, виною стала неурожай, из-за чего народ умирал, не сумев обеспечить питанием ни себя, ни свою семью.           Уиллоу никогда не была в Ховоргарде — до ужаса боялась пересечь границу — но знала о нем все. Она могла пересказать притчи старого короля, который пугал народ огромным злым драконом за пределами их земли; представляла цвет бескрайних зеленых полей, где каждый год юные девицы сажали молодые деревья; и конечно, она знала об одном очень добром и вежливом рыцаре, чье лицо украшает чуть ли не каждую ее работу. Их приходилось прятать — не потому, что получалось плохо, а из-за отца, наверняка сумевшего бы узнать одного из своих супостатов.           Уиллоу узнала про Ховоргард от него.           Их встречу нельзя было назвать случайностью — скорее, злой насмешкой судьбы: рыцарь вражеского королевства, заблудившийся в запретном лесу, и принцесса, сбежавшая от надоедливых придворных церемоний. С самого начала им был уготован конец, в котором они точно не были счастливы вместе.           — Они заметили, как я сбегал к Вам.           — Что? — Уиллоу оцепенела — не так она представляла их новую встречу, — Но как? Вы же говорили, что хорошо скрываетесь, что никто не должен увидеть! — она развернулась к нему. В свете солнца блеснули на ее ресницах хрустальные капли.           Рыцарь не ответил сразу — раздумывал о том, как правильнее будет сообщить.           — Завтра меня казнят, — юноша аккуратно коснулся чужого подбородка, слегка приподнимая, чтобы в последний раз заглянуть в прелестные зелёные глаза, которые он так сильно любил. — Позвольте же мне сделать это, пока не стало слишком поздно.           Заметив согласный кивок Уиллоу, рыцарь придвинулся чуть ближе, не отводя взгляд от уже закрывшихся глаз принцессы. Он замер всего на мгновение, словно стоял на краю пропасти, готовясь прыгнуть вниз, его дрожащая рука бережно легла ей на щеку, поглаживая скулу подушечкой большого пальца, стирая последнюю упавшую слезинку.           Его дыхание смешалось с ее дыханием за миг до прикосновения, словно юноша дарил принцессе последний глоток воздуха. Рыцарь закрыл глаза. Переживания терзали душу, но сейчас, рядом с этой милой девушкой, ему было всё равно на то, что случится с ним по возвращении в своё королевство. Он соврал, когда говорил о завтрашней казни — она случится уже сегодня вечером. Но вряд ли Уиллоу отпустит его, если узнает правду.           Губы Уиллоу были прохладными и мягкими, как лепестки роз, и он бережно, едва ощутимо сжимал их, боясь спугнуть это хрупкое счастье. Она не могла знать точно, но была уверена, что сердце рыцаря под железными доспехами бьётся с её практически в унисон — слишком быстро для тех, кому вообще не нужно было встречаться. Поцелуй длился ровно столько, сколько длится вздох, но этого хватило, чтобы наполнить пустоту внутри него светом ее глаз.           — Уиллоу, я люблю Вас. Давайте сбежим. Будем жить вместе, вдали от дома.           — Боюсь, вынуждена отказать Вам. Отец нашел мне жениха, скоро должна состояться наша свадьба. Если я сбегу, он начнет искать меня и казнит некоторых придворных, обвинив их в случившемся. Я не позволю, чтобы из-за меня пострадали невиновные люди, — девушка накрыла руки рыцаря своими. — Но я всё равно люблю вас, Михаил.                     Хлопок входной двери нарушил тишину, нарушая комфорт, из-за чего последняя частичка вдохновения улетучилась, затерявшись где-то в воздухе. Майк застыл над печатной машинкой, прислушиваясь к звукам наверху.           — Нэнси? Мы не ожидали тебя увидеть. Приходи, я сейчас поставлю чайник, — раздался голос матери.           Все друзья Майка уехали при первой возможности: Дастин теперь живёт в Бостоне, отучившись в каком-то супер-престижном университете; Лукас с Макс перебрались в Чикаго — сначала из-за учебы, потом из-за работы, а после они просто остались там, потому что в Чикаго было больше возможностей и меньше воспоминаний о прошлом; Джонатан давно жил в Мадисоне с Нэнси, строил карьеру фотографа; даже Эл, которая когда-то была центром его вселенной, нашла себя в Нью-Йорке и занималась помощью детям-сиротам.            Они перезванивались. Иногда. По праздникам. Майку каждый раз кажется, что он разговаривает с незнакомцами.           Уилл никогда не брал трубку. На следующий же день после выпускного он уехал в другой штат, даже никого не предупредив. Кажется, Нэнси как-то упоминала, что Уилл живёт недалеко от них, но о нем самом молчала — они редко виделись и узнать хоть что-то моментов у нее не выдавалось.           А Майк остался.           Он не мог объяснить почему. Может, боялся. Всю свою жизнь он чего-то боялся — сначала монстров из Бездны, потом потери близких, а потом... потом он просто привык бояться. Бояться сделать лишний шаг, бояться признаться, бояться повзрослеть и осознать, кем он стал. И виноват сам Майк: если бы тогда на вышке он не испугался и сказал то, что и хотел изначально, возможно, всё сейчас было бы совсем по-другому.           Родители не давили. Мать ставила на стол ужин и спрашивала, как продвигается его роман, отец хлопал по плечу и говорил что-то про «настоящую работу», а Майк кивал и спускался в подвал, который был единственным местом, где он чувствовал себя живым.           Майк поднялся наверх. В прихожей стояла его сестра. Нэнси выглядела... другой. Взрослой. Она оживленно рассказывала с матерью, вытаскивая что-то из большой черной сумки.           — Майк! — Нэнси заметила его и улыбнулась, подошла ближе, чтобы обнять брата. — Ты ещё не спишь? Как всегда писательствуешь?           — Ага, — буркнул он, чувствуя себя рядом с ней снова тем неловким подростком. — А ты чего приехала? Просто так?           — Ну, вообще мы с Джонатаном отвозили миссис Байерс домой, и я решила зайти к вам. Я соскучилась.           — Миссис Байерс приезжала к вам?           — Нет. В смысле? Она была на свадьбе Уилла и Карлтона. А ты кстати почему не пришел? Там все твои друзья были.           — Уилла и Карлтона...? — Майк не договорил. Он просто не смог. У Уилла была свадьба, а Майк о ней узнает только через сестру. Неужели его и правда не пригласили? Но Уилер даже не знал о том, что у Уилла есть парень и что он скорее всего счастлив с ним, забыв про Майка.           Внезапно он осознал, как на самом деле они отдалились с Байерсом — или кто он там теперь. Поначалу это казалось необходимым: Уилл только переехал и должен обустроиться в новом городе, найти друзей, хорошо учиться в университете — конечно у него не будет много времени на написание писем в Хоукинс. Ну а потом Майка начало тревожить отсутствие ответов на свои сообщения, но он снова придумывал оправдания: долгая доставка, письмо не дошло до адресата и многое другое, что Уилер успел сочинить себе несколько раз.           Он не готов был принять то, что Уилл просто не хочет с ним разговаривать.           — Ну да. Однополые браки уже как год разрешены, ты чего? И стой, тебя что, не пригласили? Я думала, вы лучшие друзья.           Майк моргнул, не веря в услышанное. Он честно пытался осознать всё, принять выбор Уилла и ответить сестре хоть как-то. Он даже не заметил, когда именно его глаза защипало. Слезы текли сами собой, соленые и горячие, пока он стоял, уставившись в одну точку за Нэнси.           — Эм... Не уверен, что мы сейчас можем называться хотя бы друзьями. Он не ответил мне ни на один звонок с тех пор, как переехал. Я сначала даже думал, что ошибся номером.           Майк вспомнил, как Уилл подарил ему картину, сказав, что она от Эл. Уилер сразу подумал, что что-то не так — Эл даже не знала о Подземельях-и-Драконах (да и вряд ли бы ей понравилось нечто такое), поэтому она уж точно не могла попросить нарисовать партию в их dnd-образах. Смотря на плачущего Уилла, он хотел лишь успокоить его, снова обнять, как будто никогда и не было ни Изнанки, ни Демогоргонов, ни чего-либо ещё потустороннего. Но Майк отвернулся. Потому что было страшно. Потому что проще быть героем для Эл, чем признаться, что его тянет к лучшему другу.           Это... неправильно.           Уилл тогда сказал, что Майк — сердце партии. Но как он может быть чьим-то сердцем, если собственное бьётся не в ритм его мыслей.           Майк никогда не понимал себя. Теперь это уже вряд ли когда-то изменится.           — Майкл Уилер, верно? — издатель, мистер Гаррисон, сидел напротив, вертя в руках книгу. Кабинет утопал в бумагах и пах кофе и типографской краской — самый лучший запах на свете, как считал Майк. — Прошло много лет с выпуска предыдущего тома, — мужчина посмотрел на дату на рукописи. — Шесть лет, Майкл. Я уж думал, вы никогда не допишите. Уверены, что хотите выпустить продолжение вашего романа в продажу? — он опустил очки на нос и уставился на Майка поверх стекол. — Читатели уже забыли об этой истории.           Майк сцепил пальцы в замок на коленях. Ладони вспотели, но голос прозвучал твердо:           — Да, я уверен.           Мистер Гаррисон вздохнул и пробежал глазами по титульному листу, внимательно изучая.           — А что насчёт аннотации? — издатель поднял на Майка взгляд. — Я пробежал глазами по последним главам. История заканчивается... не так, как я ожидал. Ваша аннотация... «Возможно, в другой вселенной», — он покачал головой. — Думаю, это собьёт читателей с толку. Может, стоит её сменить? Мы помогаем нашим авторам придумать аннотацию, если у них выходит плохо.          В кабинете повисла тишина. Майк смотрел на издателя, не зная, как объяснить своё странное решение. Хотя он всё равно не поймет.           — Эм... Нет. Не стоит. Пожалуйста, оставьте ее такой, это очень важно для меня.           Мистер Гаррисон внимательно посмотрел на молодого человека. Усталые глаза его, видавшего много графоманов и неудавшихся писателей, вдруг смягчились. Он понял, что это не вопрос коммерции, это вопрос личного.           — Хорошо, Майкл, — кивнул мужчина, откладывая листы в сторону. — Оставим. Черт с ними, с читателями. Иногда искусство должно быть именно таким — сбивающим с толку. Подготовим договор. Поздравляю с изданием финального тома Вашего романа.        Колокола сегодня звенели особенно громко, сообщая о предстоящей свадьбе.           Уиллоу до сих пор не могла поверить, что это случится так скоро — уже через пару часов. Несколько дней она мучила себя ожиданием: что произойдет дальше, что будет потом, через несколько лет?           Она смотрела в зеркало. Вокруг надетого на нее длинного тяжёлого белого платья, расшитого тонкими золотыми нитями, суетились фрейлины — они несколько раз поправляли подол, украшали фату так, чтобы выглядело красиво настолько, насколько вообще возможно, укладывали последние локоны. Уиллоу отметила про себя, что девицы постарались на славу — в этом наряде она выглядела особенно хорошо.           Уиллоу в принципе была красивой — с этим нельзя было спорить. Бледная, почти фарфоровая, кожа контрастировала с темно-каштановыми волосами, делая акцент на мягких чертах лица, которые манили одним лишь своим видом. А глаза... О её глазах говорили все, кто хоть раз видел принцессу по-настоящему: невозможно было забыть такую прелесть. А их зелёный цвет подчеркивается жёлтыми розочками на венке свадебного наряда — этот цвет ей очень подходил. Многие жители Лении полюбили девушку. Да что уж там жители, даже юноши из королевских семей других земель боролись за её сердце, не подозревая, что оно уже занято другим.           В дверь постучались, перед тем как она открылась. Это вошла Джейлин Байлифф — мать Уиллоу.           — Ты такая красивая в этом платье, доченька.           Джейлин слабо улыбнулась, сдерживая слёзы. Скоро её младшая дочь выйдет замуж, и она останется одна. Всего год назад Элен сыграла свадьбу с Дасье, став королевой Изнамора. Она обрела своё счастье рядом с любимым человеком, и мама очень гордится ею. Джейлин хочет, чтобы все её дети не знали горя в будущем, были с теми, кто желает им лишь лучшего.            Именно поэтому, узнав, что её сын, Джонан, наконец нашел себе невесту — Нетти — она, несмотря на то, что девушка была дочкой обычного кузнеца, дала согласие. Король же сначала впал в ярость («Как это возможно, чтобы единственный мой наследник полюбил какую-то простушку?!»), но совсем недавно оттаял. Он разрешил им быть вместе, но только с условием, что свадьба состоится не менее, чем через год после венчания Уиллоу.           Джонан и Нетти не жаловались. Они были рады даже тому, что теперь могут не прятать свою чувства, открыто показывая их на публике.           После последней встречи с Михаилом Уиллоу не могла перестать думать о нём: выживет ли он, сумеет сбежать или останется умирать, уже убитый её отказом. Принцесса не жалела о своем ответе, но терзающие мысли напрочь поселились в голове.           Что изменилось, согласившись бы она тогда? Могли бы они в будущем жить в какой-то маленькой деревне в лесу опасной Эбиссии или продавать портреты богатым купцам в Сильверимуне?           Хотя, возможно, всё было бы так же, как и сейчас.           В тот день, вернувшись в замок в слезах, она застала Джейлин возле двери в свои покои. Уиллоу всегда доверяла матери, поэтому, не сумев сдержаться, рассказала ей обо всём. Это было глупо, по-детски и наивно — но всё же помогло.           Не желая больше видеть свою дочь такой расстроенной, женщина сразу же пошла к мужу. Уиллоу не знала, о чем они говорили (и вряд ли когда узнает: Джейлин молчит, словно это самый сокровенный секрет), но в тот же час Бобальд направился в Ховоргард.           Переговоры глав двух королевств длились по меньшей мере 3 часа. Уиллоу надеялась, что из-за этого было решено отменить все казни. Зная Михаила уже год, она могла точно сказать, когда он лжет, недоговаривает или скрывает что-либо. И он соврал, говоря про свою завтрашнюю гибель. Когда она произойдет точно, принцесса не знала, но перед уездом короля, слёзно просила его проследить за тем, чтобы ни один рыцарь не пострадал.           Вернулся Бобальд Байлифф уже вечером. То, что у него есть хорошие вести не только для их королевской семьи, но и для всего народа, выдавала широкая улыбка, словно освещающая темное небо. Уиллоу спустилась во двор, чтобы встретить отца, но замерла на месте, увидев рядом с ним юношу в серебряных доспехах и красным нарисованным сердцем на щите, которое она нарисовала во время одной из их первой встреч. Девушка не сомневалась, что узнала бы Михаила по одному лишь силуэту.           Наконец, отойдя от шока, она подбежала к рыцарю, обняв его так крепко, чтобы он точно больше не исчез. Из глаз снова выкатились слезинки, и как в прошлый раз, Михаил аккуратно вытер их с щек принцессы.           Сегодня была ее свадьба с Михаилом, и только одно Уиллоу знала точно: она благодарит судьбу за то, что та когда-то познакомила ее с одним очень добрым и вежливым рыцарем, чье лицо будет ещё не раз встречаться на нарисованных ею картинах.