Уроки языка

- Да почему, Гермес Аркадьевич? – див откинулся на спинку стула, бросив на стол карандаш, - Две основы. «Мы были полны» и «Нам казалось достижимым». Нужна запятая, почему нет? Вернув карандаш Кузе, Гермес Аркадьевич тяжело вздохнул. Учить парнишку было тяжело, тот будто специально тянул время занятия. - Ну, во-первых, не «нам казалось», а «все казалось» … — Вот бли-и-ин… - протянул он. - А, во-вторых, там есть общий второстепенный член предложения. — Это который «в начале года», да? Зачем вообще эти запятые нужны… - Напомни-ка мне, как ты так быстро выучил португальский? – усмехнулся Аверин, а после всерьез заинтересовался вопросом. Кузя, несмотря на часы занятий, все еще допускал ошибки, все еще его почерк больше походил на рунические скрипты древних скандинавов, чем на пропись. Однако учить его было приятно, хоть того и приходилось каждые пять минут возвращать к занятию, не давать смотреть в окно или коситься на дверь. Колдун воспринимал это скорее игрой, ритуалом. Вот Кузя корчит рожу, как только речь заходит о проверке заданий, вот граф объясняет парню что-то новое, а он сначала схватывает на лету, но на следующем занятии будто забывает, и приходится повторять. Кузя морщился, поджимал губы, но связь их показывала, что тому весело и… и что-то еще. То ли от кошачьих повадок, то ли от все еще слабого понимания чужих личных границ, див стремился то положить голову на плечо графа, то прижаться ближе, и Аверин чувствовал, как в парне играет сила, как бьется его сердце. Отгонять он его, правда, не собирался: если уж Кузе от этого проще учиться, он мешать не станет. Иногда и сам колдун тянул руки к разноцветным прядям, чтоб легонько и ласково их перебирать, пока див выполняет упражнение. Часто пальцы еще какое-то время от краски оставались яркими, и смывать ее не хотелось. - Ну и что. Он легче. – Кузя надул губы и отвел взгляд. - Ты бы ведь давно научился правильно писать, если бы хотел. Почему не хочешь? Чувствуя, что тот определенно растерялся и засмущался, Аверин заинтригованно уставился на мальчишку. Сейчас ему покажут, как надо юлить и уходить от ответа. Кузя сначала пожал плечами, но Гермес Аркадьевич не отводил взгляда, требуя более развернутого ответа. - Ну… я хочу. Русский же сложнее. Ага. Парень не сказал, чего хочет, а русский язык действительно один из самых сложных. - Кузя. - Хозяин, там тетя Марго пришла, я ей помочь обещал, - он попятился к двери, - Можно я пойду? - Задание напишу в тетради, - буркнул Аверин разочарованно, - Иди. Кузя выдохнул, кивнул, развернулся и удрал, только яркие волосы горели на солнечном свету. Что ж, в этот раз див врал не слишком хорошо, колдун надеялся на большее. Написав пару несложных номеров из учебника на полях тетради, тот вышел из комнаты и направился к себе. Сосредоточиться на чтении не выходило. Уж очень Кузя обрадовался, что разговор оборвался. Малец что-то скрывает? Задумал недоброе? Нет, уж как его в Академии ни учили не доверять диву полностью, а Кузя не мог сделать что-то не то за его спиной. Так, материалы дела. С дивом они разберутся после. В одной из квартир на Васильевском острове произошел погром, который устроил чей-то див. На прикрепленных к делу фотографиях картина была не из приятных: осколки зеркал, разбитый телевизор, разодранные диваны, матрасы и разбитые окна. Может, звероформа дива была кошачьей, почти как у его собственного, ведь для такого нужны были и когти, и сильные лапы. Был покалечен мужчина сорока лет, госпитализирован с переломом позвоночника и обеих рук, но больше никто не пострадал – за исключением нескольких ушибов и ссадин. Ничего не пропало. Желания работать было мало, но разобраться нужно. Для начала, собственно, чей это был див, а в идеале - что заставило его так сделать. Обычный сорвавшийся див просто сожрал бы всех жильцов, этот же действовал целенаправленно. Аверин перевернул лист. Белая бумага ярко подсветила подкрашенные красным пальцы. Кузя. Надо будет заставить его тщательнее мыть кожу головы. Нет, нет, пусть. После истории с Пустошью колдуну приятно было видеть шерсть по всему дому, хотя Маргарита ежедневно убиралась, следы ярких волос на подушках Кузи. И на собственных руках. Кузя здесь, с ним, в одном городе, в одной квартире. Нет, надо хотя бы перечитать материалы. По словам соседей, за неделю до произошедшего хозяин квартиры домой вернулся позже обычного. Он был пьян и донельзя раздражен. Пока история больше походила на месть. Надо разобраться, с кем у мужчины были конфликты, где он был неделю назад. Скорее всего, див действовал под личиной, опознать его по внешности невозможно. Завтра нужно будет сходить туда с Кузей. Аверин поймал себя на мысли, что хотел бы, чтоб тот сейчас зашел, они вместе прочитали бы дело, потом Кузя стал бы котом, и колдун забрался бы пальцами в мягкую шерстку, почесал за ухом, усадил бы на колени… И Гермес Аркадьевич чувствовал, что див стоит за дверью, может, мнется с ноги на ногу, дотрагивается до ручки и тут же одергивает себя, хочет постучать… Если граф позовет его сейчас, Кузя поймет, что его заметили, и засмущается еще больше, чем утром. Нужно дать время, хотя все в нем хотело окликнуть, позвать, пригласить. Скрипнул пол. Парень ушел, и колдун с чувством неудовлетворенности вернулся к делу, успевшему опротиветь. Он позвонил, в Управлении ему сообщили, что неделю назад пострадавший был на вечеринке у знакомых; Аверину предоставили список гостей, упомянули тех, у кого есть фамильяры. Кому из списка потерпевший – Гермес даже не помнил его имени - смог насолить? Колдуну было необъяснимо отвратительно от одного вида мужчины, и чутье его обычно не обманывало. Из всех гостей вечера фамильяры были только у двух мелких чиновников, с которыми потерпевший познакомился там же, в семье девушки, пришедшей туда с подругой и у офицера средних лет, но про конфликты между ними сказано не было ровным счетом ничего. Граф точно знал, что близок к разгадке. Решение требовало всего лишь пару визитов с Кузей… - Гермес Аркадьевич, там это... обед. Я себе бутерброды сделал, я, наверное, домашку пойду делать… - и он опять улизнул. Аверин хотел было дать приказ остаться, но передумал. Зачем действовать силой, если можно, в конце концов, просто поговорить. Маргарита накрывала на стол. Обернувшись на графа, она заговорила: - Ох, Гермес Аркадьевич, не поверите, от обеда отказался ваш «племянник»! – кавычки дрожали, и Аверин пытался убедить себя, что она просто все еще считает Кузю тайным сыном графа. - Просто удивительно, Маргарита, - он пожал плечами. - Учиться убежал. Вы поговорите с ним, пожалуйста, «сытое брюхо к учению глухо» только на словах! Худющий весь… - Я принесу обед в его комнату. Где у нас поднос? *** Кузя старательно выводил буквы. Он держал карандаш вертикально, чтоб почерк казался еще кривее, перечитывал, стирал некоторые буквы и на их месте ставил неправильные. Потом запятые – вот эту ошибку допустить будет глупо, и хозяин все поймет. А вот тут сложное место, он поставит ненужную запятую, ему все объяснят, и Гермес Аркадьевич будет только с ним, опять погладит по голове, опять разрешит прижаться. Задание выполнено идеально плохо. Кузя, жуя бутерброд, встал и принялся расхаживать по комнате. Ему надо объяснить, как он выучил португальский и почему русский язык идет так мучительно? Хорошо, он скажет, но не основную правду. Нельзя, чтоб хозяин это узнал, а вдруг он разочаруется? - Ну вы же мне ничего плохого не делаете, когда я ошибаюсь. А там задание! И еще Педру… Он, конечно, обалденный, ну, ну не такой, как вы… Нет, надо доработать. - Гермес Аркадьевич, - вещал див стенам, - В стрессовых ситуациях мы сами не знаем, на что способны! А вдруг колдун сам устроит ему «стрессовую ситуацию»? - Мне хотелось выполнить задание, чтоб не разочаровать вас. Чтоб вы мною гордились, понимаете? Я на пределе возможностей учил, а тут… Ну… В своем темпе. Что-то внутри затрепетало. Где-то рядом хозяин. За дверью, если точнее. Стоит так же, как и он сам час назад? Слышал ли он его репетицию? - Кузь, открой, - донеслось из-за двери. Его услышали. Точно услышали. Он послушался, забрал у графа поднос и поставил на столик. С чего это они обедают у него? С чего это он обедает? Он же отказался! - Я отпустил Маргариту. Может, пообедаем вместе? - див не знал, как описать изменения в тоне хозяина. Его голос обнимал, лился теплым молоком в его душу – если, конечно, она у Кузи есть, и кожа от этого приятно дрожала, покрывалась табунами мурашек. Сбежать расхотелось, он хотел было убрать тетради, но Гермес Аркадьевич уже водил по ним взглядом. Остановился. Поднес работу к лицу, после – на свет. Вот это уже настораживало – он ошибся слишком глупо, и теперь хозяин считает его идиотом? - Я исправлю, дайте только… - Если ты думал, что я не увижу следы карандаша, то ты ошибся. Хотя бы давил не так сильно, что ли. - Вы все поняли, хозяин? Репетиция точно коту под хвост, теперь нужно придумать что-то еще. Он налил себе чай, опустил взгляд на кружку и замер. Подставил сам себя, получается. Можно было бы сказать, что это – всего лишь одно из испытаний. Все дивы испытывают хозяев, вот Кузя так и проверял терпение. Но даже отчасти это правдой не было, и див, пойманный, затравленный, переместился на кровать, сел по-турецки и спрятался в одеяло. Он чувствовал на себе взгляд Аверина, чувствовал что-то светлое, исходящее от графа, что-то, что заставило бы целую Пустошь растаять. Его не презирают, им не разочарованы, но полностью доверять ощущениям мальчишка боялся. - Я же поговорить пришел, - голос хозяина опять стал теплым и сладким, слаще зефира, какао.Кузя молчал. Прямого вопроса не было, говорить он не обязан. - Мне не хотелось бы на тебя давить, - начал колдун, - Уж точно не на тебя. Я, знаешь, раньше тоже много чего о дивах думал. Почти что гордился, что не бью. На деле я был ближе к тем, кто дивов чертями называл, чем к правде. Он догадывается. Кузя не совсем понимал, к чему клонит хозяин, но чувствовал, что что-то переменилось. Аверин теперь не смотрел на него, даже не смотрел на тетрадь, выдавшую дива головой. Он бурил взглядом пол. Разговор тяжелый и для графа тоже? - Знаешь, хотел было поехать с тобой на место преступления, но буквально пять минут назад потерпевший дал новые показания. - Что за потерпевший? – Кузя обрадовался: может, они соскочат с неприятной темы. - С Васьки который, - парень кивнул, и колдун продолжил, - На том… собрании он попытался изна… напасть на девушку. Ей удалось сбежать. -А, это тот, где див человека покалечил? То есть, он за нее мстить пошел? - Да. Девушку жаль, но фамильяр у них хороший был. Не знаю, что теперь с ним будет, конечно. Значит, любил ее настолько, что готов был на риск пойти, действовал глупо, на эмоциях, - на последних словах парень напрягся, - Но я не о работе говорить пришел, - Кузя напрягся еще сильнее, - Детали выясним завтра. Вы, дивы, такие… удивительные и разные. Кузя чувствовал, что хозяин хочет сказать что-то еще, но они оба молчали. Еда остыла, чай был выпит, и отвлечься, чтоб притвориться, что все как обычно, было не на что. Кузя плотнее замотался в одеяло, зажмурился, и тут же почувствовал, как на кровать опустились. Он ощущал тяжесть на макушке – видимо, его гладили. - Давай ты мне сам все расскажешь, а уж после решим, что делать. - Гермес Аркадьевич, - пролепетал Кузя, - вы меня только когда я кот и гладите. А это другое, понимаете? Ну, как питомца будто бы. Как обычного кота. Люди котов любят, я знаю. А человеком, ну, это как будто бы меня самого. Не потому что котов любите, а потому что меня… ну… Ну вот, сейчас что-то будет. Он готовился к смеху, к снисхождению, к жалости, к объяснениям, что для хозяина Кузя что кот, что человек – все тот же див, что разницы для колдуна нет. Но в ту же секунду он оказался в коконе из рук, его приподняли и перетащили на колени. Так, значит, хозяин не против? - Ну и во время занятий мы только вдвоем, - продолжал див, - Вы гладите меня, это приятно. Гермес Аркадьевич, ну, блин, не знаю я, что говорить… Кузя сидел на хозяине, пока его руки властно, почти с колдовской силой, гладили его бока, спину. Див скинул с себя одеяло, чтоб ярче ощущать прикосновения, боднулся о шею колдуна и уткнулся в его грудь. - Если мы вместо занятий будем так сидеть и обниматься, ты перестанешь саботировать? - Да все я перестану, вообще самым лучшим буду! - Вот и славно, Кузенька, вот и славно, - прошептал Аверин, разворачивая дива спиной к себе. Колдун провел тыльной стороной ладони по гладкой дивьей щеке, после поцеловал ее, коротко, невесомо. Кузя видел, что так делают люди в любовных сериалах, и почему-то после этого захотелось и обратиться котом, сбежать под кровать, и остаться тут, раздеться, чтоб еще острее чувствовать ласку, чтоб связь кричала еще громче, чтоб сила колдуна, сквозившая в каждом движении, окончательно его опьянила, расслабила, чтоб он сказал хозяину вообще все, о чем когда-то думал, что хотел скрыть. Он выбрал второе. Его прижимали к себе, как игрушку, в то же время кончиками пальцев водили под футболкой, на шее и ключицах, и диву было настолько приятно, что он заставлял себя не дергаться и не хихикать, а ловить каждую секунду с хозяином. Сейчас он собственность. С другим колдуном он бы бунтовал, показывал самолюбие и независимость, но с Гермесом Аркадьевичем хотелось сжаться, разрешить делать с собой все и отдаться. Теперь свободная от объятий рука хозяина массировала его голову, легонько почесывала, царапала. Ух, все будет в его пигменте! Див считал это своей меткой и улыбался каждый раз, когда видел чуть покрасневшие ногти хозяина, обычно ухоженные и такие идеальные. - Гермес Аркадьевич, - шепнул он, - А вы меня любите? Кузю, как тряпичную куклу, прижали к себе еще сильнее, и он услышал: - Теперь уверен, что да. - Ой. Обалдеть. И я вас люблю, хозяин, - Кузя робко улыбнулся, - А можно и мне вас обнять? Колдун ослабил хватку, и див набросился на него уже сам. Он то покрывал лицо графа поцелуями, то спускался на шею, и целовал уже крепче, дольше. Он действовал молниеносно, чтоб Гермес Аркадьевич не успел передумать, остановить, но тот лишь улыбался и придерживал парнишку. Одурманенный свободной и накопившейся за все то время нежностью, он терся, жался, почти мурчал, то приближался к губам хозяина, то отдалялся в нерешительности. - Гермес Аркадьевич, - промяукал он, - Вы правда все это время меня почти сыном считали, и только сейчас поняли, что ну… нет? Хозяин потрепал волосы дива и ответил: - Ну, понял я давно, а вот остальным это показывать не хотел. Согласись, намного проще объяснить тому же Виктору, что ты мне как сын, чем сказать правду. Правду же говорить не всегда легко и приятно. Кузь, ты не лучше. С ошибками своими… - Вы не злитесь? Колдун хмыкнул, потом рассмеялся. Кузя не совсем понял, что тут смешного, но связь говорила, что смеются не над ним, а, значит, все в порядке. - Не злюсь. В следующий раз говори словами. Через рот. Или пиши записки, если стесняешься. - Только на этот раз правильно, да? – с грустью сказал Кузя. - Было бы славно, но не обязательно. Пойдем-ка обедать, а то Маргарита за тебя переживает. - Погодите! – вырвалось из парня. Он сделал несколько шумных вдохов и выдохов, а после впился в губы хозяина, тонкими руками обвил шею, навалился всем весом и скользнул языком в его рот. Он хотел было вести сам, но граф быстро перехватил инициативу, и Кузя расслабился, растаял, позволяя себя целовать. В сериалах это выглядело нелепо. Сейчас у него «сносило крышу», как он сам бы и сказал – от пьянящий силы, от связи, от того, что Кузя наконец добился своего.