Как прекрасный цветок

— Идё-ё-ём, Кей-чан! Я уверен, тебе там понравится! Там очень вкусненькие пироженки, а ещё торты, а ещё… — Рокута с яркими огоньками в глазах перечислял всё, что можно найти в недавно открывшейся кондитерской, которую он обнаружил на днях, пока гулял с Нанаши из TCW. Внутри всё скрутило от смешанных чувств. TCW — глупцы, ослеплённые иллюзиями дьявольского металла, позволяющие пережившему ад на земле товарищу продолжать разрушать свои тело и сознание. Так же, как и свои собственные. И то, что Мино…нет, что Рокута общался и дружил с одним из них оставляло во рту горький, мерзковатый привкус. Но кем бы он был, если бы сказал «прекрати»? Какое право он имел ставить брату запреты, особенно когда после каждой своей встречи с Нанаши он был так счастлив?.. — Снова выйдем за рамки бюджета… — Кей слегка покачал в сожалении головой, уже ожидая очередное «Ты слишком его балуешь» от Ицуки вечером. — Что за кондитерская? — О, она такая светлая, и там на витринах куча всего, и на вывеске собачка! А называется!.. — Рокута замер, широко распахнув глаза и растерянно уставившись впереди себя. — …называется… Как же она называется?.. В горле образовался болезненный ком, который было невозможно ни выплюнуть, ни проглотить. Из сияющего солнца его брат в одно мгновение превратился в растерянного потерявшегося щенка, не способного найти дорогу. — Блин, какой же я рассеянный балда!.. — но конечно он был слишком сильной личностью, чтобы не вытащить себя из этого состояния. Одна секунда — и вот Рокута уже тепло улыбнулся, и от этой улыбки всё внутри Кея прояснилось и наполнилось нежным теплом. Как бы хотелось его выплеснуть, как бы хотелось захлестнуть им брата всего с головой… — Кажется, я забыл и где она находится… — Вот как… — это не что-то, что можно было списать на рассеянность. Но поднимать неприятные темы в такой момент было бы по меньшей мере глупо — в конце концов, это редкая для них возможность побыть где-то вдвоём, за которую ему позже стоит ещё раз поблагодарить Ицуки. — Ничего страшного, не нужно беспокоиться… — Кей постарался подарить самую ободряющую и ласковую улыбку в ответ и сжал братскую ладонь. Та была больше его собственной, горячая и немного шершавая, с загрубевшей кожей, с которой не помогал ни один крем. Касаться её всегда было так приятно, что Мияма не мог отказаться от лишней возможности подержаться с Рокутой за руки. — Если что, у нас есть зацепка в виде вывески. Так что мы… могли бы поспрашивать у прохожих. — Но, Кей-чан… Ты будешь в порядке?.. — свободной рукой Рокута небрежно заправил прядь волос за ухо Кея. — Конечно. У меня с собой наушники и беруши. Не тревожься обо мне. Рокута поджал губы, из-за чего его лицо приняло совершенно очаровательное ребячье-капризное выражение: — Вот вечно ты с этим «не тревожьтесь обо мне», хотя сам тревожишься обо всём и обо всех. Кей-чан — дурашка. И с этими словами Рокута решительно тыкнул в лоб Кея пальцами. Сам же он лишь тихо вздохнул. Оправданий на это обвинение у него не было. — Туше, — он слабо улыбнулся. — Но сейчас я правда в порядке. Пойдём с… — Кей? Услышав знакомый голос, Мияма вздрогнул и слегка повёл плечами. Заметив его реакцию, Рокута, только успокоившийся, вновь напрягся и обеспокоенно на него посмотрел. Нет, стоило взять себя в руки и поскорее. Проведя в успокаивающем жесте большим пальцем по внешней стороне ладони брата, он, наконец, повернулся на голос, придав своему выражению беспристрастное сдержанное выражение. Хотя бы постаравшись сделать это. — Сёго, Кантаро, — задумчиво проговорил он, слегка наклонив голову в лёгком кивке. — Какая неожиданная встреча. — Действительно. Сёго застыл с растерянным выражением лица, Кантаро — с подавляемым раздражением. Он не тот, кто позволит себе убрать с лица жизнерадостность на улице, но не стоило обманываться его улыбкой — будучи морально самым младшим членом команды он воспринял его уход хуже всего. — О-о-о! Вы же VISTY! Вот не думал, что смогу наткнуться на ещё больше рэперов вот так на улице! Сначала Рю и Шики, теперь вы! Я такой везучий, правда ведь, Кей-чан? Правда-правда? Кей растерянно хлопнул глазами, а после не сдержал тёплой, нежной улыбки — Рокута сейчас походил на большую, ласковую собачку, принёсшую палочку и жаждущую, чтобы ту кинули ему вновь. Даже если Кей проживёт под одной крышей с Рокутой всю жизнь — едва ли он найдёт границы радости и нежности своего брата. — Самый-пресамый, — он кивнул с совершенно уверенным выражением лица, после чего перевёл взгляд на бывших согруппников. Кажется, они оба были обезоружены. Кей мысленно усмехнулся. Здесь пролегала грань между ношением масок айдолов и настоящей, самой чистой, незапятнанной радостью, на какую был способен только Рокута. — Ого, ты и за пределами сцены настоящий ком энергии, — Сёго, как и подобает лидеру, первым взял себя в руки и дружелюбно улыбнулся. — Рад нашей встрече. Меня зовут Сёго. Протянув руку, он явно не ожидал всего энтузиазма, с каким Рокута мог её пожать. Сжав чужую ладонь в своей, он решительно ею затряс. — Рокута! — Кей слегка повысил голос, заметив, как изумлённо расширились глаза Ямато, и как он слегка поморщился. — Что мы говорили про контроль силы? — его голос был мягок, но настойчив. Иногда Рокута слишком возбуждался… — Ох, божечки-божечки! — выдохнув, он отпустил чужую руку и виновато почесал взлохмоченный затылок. — Прости пожалуйста-препожалуйста! Я просто очень-очень сильный, но иногда забываю об этом… — Ничего страшного, — Сёго улыбнулся, и Кей почувствовал где-то в глубоко внутри, что залюбовался этой улыбкой. — Ты точно в порядке? — Кантаро потерял лицо и слегка нахмурился, придирчиво рассматривая руку лидера. — Она красная! — Я могу ей шевелить, не переживай. — Хм… Ладушки, если ты так говоришь, — кивнул юноша и обернулся, вновь натянув улыбку, будто и не хмурился только что. — А зачем вы в городе? — О, я хотел показать Кей-чану одну кондитерскую, в которой был на днях, но я забыл о ней всё, кроме меню и вывески с собачкой! — Даже название не помнишь? — наклонил голову Кантаро, и его панамка слегка накренилась набок. — Не-а! — Ого, а тебе не сложно запоминать тексты и мелодии? —Мисудзи распахнул глаза. — Конечно нет! У Кей-чана слишком крутые песни, чтобы их забыть! Кей мог представить, как Кантаро мысленно скривился в этот момент, но вслух паренёк лишь на улыбке протянул: — О-о-о, ты его прямо очень сильно любишь… — Конечно-конечно люблю! Кей-чан очень добрый и заботливый! И талантливый! — Это так, — Сёго улыбнулся. — Мы, кстати, сами направлялись в эту кондитерскую. Если хотите, мы могли бы дойти туда вместе. Это было очень плохой идеей и обещало стать чем-то максимально неловким и дискомфортным для них всех. Почему Сёго хотел пережить эту продолжительную неловкость?.. — Я за! — Рокута радостно воскликнул поднял руку, в которой сжал руку изумлённого Кантаро, которого он уже явно записал себе в друзья. Ну что за ребёнок… — И мы могли бы купить тебе что-то… Ну… Чтобы руку скомпенсировать… — его улыбка стала неловкой. — Не стоит, я же даже не пострадал… — Ну пожалуйста… О нет, щенячьи глазки. Что-то, чему Кей совершенно не мог сопротивляться. И, судя по тому, как растерянно Сёго забегал глазами (нет, Сёго, даже не смотри в эту сторону. Мияма — последний, кто сможет помочь тебе в данной ситуации), и как по его лицу протекла капелька пота, он — тоже. — … Ладно, ты умеешь убеждать, — в голубых глазах Сёго мелькнула теплота, так хорошо знакомая Кею со времён своего бытия в группе. Сёго был прирождённым лидером — добрым, чутким, заботливым к каждому участнику. У него всегда находилось доброе слово и для расстроенного хейтерскими постами Кантаро, и для чрезмерно волнующегося из-за внешности Томы, и для взволнованного грузом своей роли «идеального принца» Аоя. Кей не нуждался в тёплых словах — так он думал. Но у Сёго они находились и для него. Мияма никогда не делился переживаниями, но с лидером было приятно говорить обо всём сразу и ни о чём одновременно; было приятно видеть нежную теплоту небесных глаз, обращённую в его сторону и будто забиравшую часть неподъёмного груза с плеч, даже без знания того, что это за груз; было приятно ощущать объятия, которые они разделяли, будучи наедине. Больше, чем что-либо на свете, Сёго ненавидел быть в тени, и всё же его душа была настолько большой, что была способна принять того, кто неизбежно, вопреки собственным желаниям отбрасывал эту тень. Кей не искал тёплых слов и любви, но отвергнуть протянутое на ладони раскрытое нараспашку сердце было выше его сил. — Кажется, на завтрашний бюджет у нас останется ноль йен, — Кей мягко улыбнулся. — М, о чём ты? — Сёго с любопытством на него взглянул и начал медленно идти в нужную сторону, решив выступить в роли провожатого. — О, это братишка Ицуки! Он у нас заведует денежками, — раздался голос Рокуты чуть позади. — Если потратим в день больше, чем он определил, то излишек отнимается из следующего дня. — Ого, как строго! — Так почему ты не настоял?.. — Потому что Кей-чан очень-очень добрый! — Рокута хихикнул. — Братишка Ицуки вечно ворчит, что Кей-чан меня очень сильно балует! — Ого, как будто это он твой старший братик! — Кантаро рассмеялся вслед за ним. — Сёго ведёт себя с нами как братишка и тоже может баловать! Внутри Кея всё заледенело. Вряд ли Кантаро понимал, насколько точны его слова. Насколько он сейчас близок к правде… — О, ну вообще-то… — Рокута. — Это действительно его голос? Это он сейчас говорит таким холодным тоном?.. — Ни слова больше. — И-извини… Я немного забылся… Всё… вышло из-под контроля. Это не было каким-то страшным секретом, — как минимум правду знали TCW, — но почему-то мысль о том, что об этом узнают его бывшие товарищи… стягивала горло удушающей петлёй. Он смог вынести обиду, разочарование, злобу, но… Он не вынесет жалости. — Кантаро, Рокута, — голос Сёго прозвучал как в тумане. — Давайте вы пойдёте вперёд, а мы с Кеем вас догоним? — А, но… Кей-чан? Мияма шумно выдохнул: — Идите. Я вижу, что ты уже голоден. Кантаро, как бы себя не вёл, был на удивление проницательным мальчишкой. Поняв всё без лишних слов, он схватил Рокуту за руку и потянул за собой, тут же увлекая в какой-то разговор и вытаскивая телефон, явно собираясь сделать по пути несколько совместных фото. Брат ещё некоторое время оглядывался, но всё же, как мог заметить Кей, погрузился в общение с ровесником. — Кей, — мягкий голос Сёго вывел его из прострации. — Рокута, он… — Не… не надо, — он ответил слишком быстро, и его голос так противно дрогнул сейчас, создавая ненужные дисгармонию и диссонанс, которые тут же отдались болью в висках. — Ты как обычно держишь всё в себе, — тёплые руки Сёго мягко подхватили его за плечи. А после он заговорил, будто ещё тише, чем до этого. — Прошу, позволь мне тебя понять. Пожалуйста. Это «пожалуйста» прозвучало так, как могло прозвучать только у Ямато Сёго. Эта нежная голубая палитра его отзвуков, несмотря на холодность оттенков оказавшаяся такой тёплой, будто созданной для того, чтобы дополнить летний солнечный пейзаж. Кей поднял на него взгляд. Сёго выглядел взволнованным и никак не скрывал этого. Излом его угольных бровей, волнение в небесно-голубых глазах, слегка приоткрытые и будто подрагивающие губы… Неужели он продолжал волноваться за него даже сейчас? Даже после всех несчастий, обрушившихся на него из-за его, Кея, ухода? — Я не смогу рассказать тебе всё. — Тогда хотя бы то, что можешь. Рокута — твой брат? Кей отвёл взгляд, будто пытаясь спрятаться от чужого участия. И всё же, переступая через себя, едва ли не одними губами выдохнул тихое: — Да, — и после небольшой паузы зачем-то дополнил. — Он не помнит этого. За то время, что мы были в разлуке он потерял память, — ладони сжались от собственного бессилия. Ицуки сказал, что его музыка может исцелять. Так… сколько времени должно будет пройти, прежде чем его брат вспомнит о нём? И сколько времени должно будет пройти, прежде чем он сможет почувствовать себя его братом? — Вот как… Мне… — Избавь меня от жалости, — Кей отрезал, наконец, взглянув в чужие глаза. Неужели это то, что испытал Нацуме Рю тогда?.. Под его взглядом Сёго растерянно хлопнул глазами, после чего улыбнулся. Снова с этой странной нежностью, которую не должно было обращать в сторону предателя, едва не разрушившего его карьеру. — Хорошо, не буду. Но ты не можешь запретить мне сочувствовать тебе. — Я смотрю, кто-то стал лучше в переговорах, — Кей слабо улыбнулся. — Даже не говори об этом, — Сёго тихо посмеялся. — У меня чувство, будто я хожу по минному полю. — Прости. — Лучше бы ты извинился за то, что ушёл, никому ничего не объяснив. — Я должен был. — Уйти? — Сёго слегка нахмурил брови. — Возможно. Но уходить так, как это сделал ты, было совсем необязательно. По крайней мере, если бы ты дал хотя бы намёк, мы не чувствовали бы себя так, будто гений бросил нас, найдя вариант получше. Кей прикрыл глаза. Они так и стояли как два придурка, и Сёго всё ещё придерживал его плечи, словно он был какой-то хрупкой драгоценностью. Прекрасным цветком в колбе. — Я никогда не думал о вас так… — его голос звучал так тихо. Шелестел, будто подхваченный лёгким ветром лист. — Вы все необычайно талантливые и трудолюбивые люди. И мне нравилось работать с вами. Мне нравилось репетировать, выступать, участвовать в стримах, говорить с тобой… Какой был смысл говорить это сейчас, когда совершённое уже свершилось, и его слова не поменяют той боли, которую он уже причинил? И он продолжает снова причинять боль, как сейчас вот Рокуте своим холодным тоном… Хватка на его плечах слегка сжалась, заставив поднять взгляд. Сёго смотрел на него широко распахнутыми глазами, а на его губах сияла растерянная, так нехарактерно для него робкая улыбка. — Сёго?.. — Кей, тебе идёт быть искренним, — лишь тихо проговорил он и, прикрыв глаза, прислонился своим лбом ко лбу Кея. — Если бы только ты не боялся открывать другим свою душу. — У меня есть свои обстоятельства, — ответил он так же тихо, словно боясь разрушить очарование момента. Его руки сами собой легли на чужую талию, слегка сжав ткань футболки. — Но однажды… Я расскажу тебе всё. — Это обещание? Тёплое лицо Сёго был сейчас так близко. Совсем как тогда, когда они были наедине и позволяли себе какие-то мелочи, какие не следовало бы делать на публике. Ничего слишком откровенного — лежание в постели в обнимку, невинные касания губ украдкой, и всё же для Кея это уже было так много. — Это обещание. — Я это запомню, — Сёго слабо улыбнулся, и его хватка вокруг плеч превратилась в полноценное объятие. Всё ещё бесконечно нежное и эфемерное, и вместе с тем обволакивающее с ног до головы. — Сёго, — тихо отозвался Кей. — Нас ждут. — …Блин. Ты прав, — он тихо посмеялся, нехотя расцепляя и руки и протягивая ладонь. Кей не нуждался в словах любви и привязанностях иных, нежели его товарищи по 1nm8 — так ему казалось до сегодняшней встречи. И всё же отвергнуть протянутое ему раскрытое нараспашку израненное сердце было выше его сил. Только теперь он решился на прежде неведомый риск — собрав в кучу разбитое на осколки собственное сердце, он робко и неуверенно протянул его в своей ладони в ответ. Сёго просиял и переплёл ласково пальцы. И почему-то вопреки всему Кей почувствовал, что сейчас он поступил правильно.