и запахнет огнем

парковка за мексиканским кафе, в которое они попали после потасовки в баре, совершенно обычная и непримечательная. длинные ряды пустующих парковочных мест тянутся белесыми разметками на ровном асфальте. тут хорошо. холодный воздух ночного лос-анджелеса проникает под ткань рабочей рубашки, лижет кожу и мурашками скатывается по предплечьям до холоднеющих пальцев. роберт доходит до низенького бордюра, опускается на него, кряхтя и ежась. зябко поводит плечами, щурится от дующего в лицо ветра. этот ветер, холодный и проникающий, приносит с собой запахи. роберт закрывает глаза. что-то концентрированное, горькое, тяжело оседающее в горле — хочется кашлять. запах плотного дыма, какой бывает только от крупных пожаров; горящее дерево, старое и сухое; кислота подожженных волос. он вдыхает полной грудью, считает шаги. один. два. три. — ты не представляешь, каких усилий мне стоит не сжечь тебя прямо сейчас, — фламбе останавливается совсем близко, в нескольких сантиметрах. роберт чувствует исходящее от него тепло и выпрямляется. — я в любом случае не в том положении, чтобы сопротивляться, — отвечает он сдержанно. и поднимает взгляд. фламбе стоит над ним, склонив голову. его густые брови сведены к переносице так, что между ними пролегла гневная морщинка. челюсть ходит ходуном — роберту думается, что в этот момент фламбе от злости скользит языком по щели отсутствующего зуба. он выглядит так, словно готов вспыхнуть спичкой в любой момент, разгореться пожаром, захватив и роберта, и деревья неподалеку, и мексиканское кафе. роберту кажется, что его легкие снова наполняются дымом, словно он сидит перед костром. запоздало в голову закрадывается мысль — рядом с ним сейчас нет ни души. никого, кто мог бы встать перед ним, загородив от пламени. если фламбе действительно решит превратить его в горсть пепла, ему ничего не помешает. может, роберту не стоило так опрометчиво позволять ему подкрадываться настолько близко. но фламбе молчит. его зрачки бешено бегают с места на место, разглядывают, залезают под кожу. взгляд у него тоже горячий, обжигающий даже. удав, выжидающий нужного момента перед тем, как напасть на кролика. — зачем ты здесь? — спрашивает роберт наконец, опуская глаза. — мы думали, ты улетел. — я улетел, — фламбе чеканит слова, бросает их резко и твердо, — но, знаешь, я не из тех нытиков, которые просто так хавают все, что с ними происходит. — хочешь реванш? — хочу врезать тебе, — он уже почти рычит. роберт слышит в его голосе треск горящих веток. он поднимается на ноги, ощущая тянущую тяжесть в коленях. ветер треплет ему волосы. роберт поворачивается к фламбе лицом. — почему ты предупреждаешь меня? удар фламбе приходится куда-то в область носа. кулак у него тяжелый и твердый. жар от боли распространяется по всей голове, роберт резко щелкает зубами и отшатывается, едва удерживаясь на ногах, держась за ушибленное место. в глазах гуляют вспышки, и именно они мешают ему разглядеть замах фламбе. второй раз он ударяет роберта в висок, и тот больно падает на задницу. по лицу стекает что-то горячее, металлическое на вкус. от удара на глазах выступили слезы. роберт промаргивается и щурится, приподнимается, опираясь на локти. лицо фламбе искажено затихающим гневом. он тяжело дышит, и роберт отчетливо видит, как дымится его голова. совсем как в мультиках, думает он. на секунду ему даже кажется, что дым сейчас повалит и из ноздрей фламбе, но этого не происходит. роберт ждет продолжения — дальнейших ударов, может, пинков или все-таки поджога. мерзкий сладковатый запах горящей кожи, липкие ссадины, вонь горелой одежды… — какой же ты все-таки урод, — хрипло шелестит фламбе. он отходит на пару шагов и смотрит, смотрит, словно хочет загипнотизировать его. роберт пробует встать. голова кружится, содранные ладони саднят, когда он опирается ими об асфальт. поднимается на ноги, пошатываясь и держась за голову. кровь течет по его губам, он машинально слизывает ее. она капает на одежду, оставаясь на ней ржавыми разводами. роберт разглядывает пятна, пытаясь вспомнить, остались ли у него чистые рубашки. его вдруг окутывает странное спокойствие. мир вокруг постепенно восстанавливается. возвращается ощущение холода на коже, звуки далекой автострады. роберт ждет, когда фламбе, оторвавшись огнем от земли, улетит, оставив его в покое. считает секунды, но тот все стоит, даже, кажется, любуется огнями ночного города. роберт поднимает на него глаза. — …есть закурить? — хмуро спрашивает фламбе. — ты серьезно? — роберт выгибает разбитую бровь, глядя на него почти неверяще, — это то, что ты делаешь после избиения? стреляешь сиги? — ой, завали, гандон, — отмахивается фламбе, — ты знаешь, что тебе прилетело по справедливости. а в этом чертовом латексе не предусмотрены карманы. так у тебя есть закурить? между ними ненадолго виснет тишина. потом ее разрушает тяжелый вздох роберта и шорох копошений. он шарит по карманам, находит там смятую пачку сигарет. не глядя, он предлагает ее фламбе. тот вытягивает одну. роберт собирается спросить, как же он собрался поджечь ее без зажигалки, но тут фламбе вытягивает пальцы левой руки, щелкает, и они тут же вспыхивают маленьким пламенем. а, ну да. следующие несколько минут они стоят молча. закрыв глаза, роберт слушает шелест листьев и чужое дыхание. фламбе затягивается шумно, так же шумно выдыхает дым — как школьник, выпендривающийся перед одноклассниками. они молчат так долго, что роберту начинает казаться — уже не заговорят, поэтому голос фламбе, разрезавший тишину, звучит особенно неожиданно и резко. — я собирался уйти из «я-команды», — признается он, хмуря брови, но голос его звучит как-то растерянно. — это почему еще? — роберт открывает глаза, утирает кровь под носом. она уже почти перестала течь и сейчас только противно запекалась на коже. — не хотел тебя видеть, — фламбе, кажется, трудно признаваться в подобных вещах: он затягивается чаще и глубже, старательно пряча глаза, звуча нарочито небрежно. — не мог поверить, что ты оказался этим чмом. — ты про меха-мэна? — нет, про дюймовочку, блять, — фламбе резко отбрасывает сигарету и бросает на роберта раздраженный взгляд. глаза его поблескивают в темноте. — ты что, реально тупой? роберт поджимает губы. это именно тот момент, когда нужно сказать что-то важное. подбадривающее, может. произнести свою супер-геройскую речь. обычно это дается ему легко — он смог ободрить невидиву, смог успокоить водобоя. он должен был сделать то же самое с фламбе — но почему в этот раз слова упрямо отказываются запрыгивать на язык? — ну, знаешь, тебе прилетело по справедливости… — неуверенно начинает он, передразнивая фламбе. — заткнись, урод. — …ты устроил серьезный пожар, в котором пострадали мирные люди, — продолжает роберт, игнорируя его, — может, сидя в кабине меха-мэна, я не считал, что ты имеешь право на прощение. но сейчас, когда мы проработали вместе достаточно, чтобы немного узнать друг друга… фламбе, я вижу, что ты меняешься. по крайней мере, стараешься. мне кажется, в последнее время мы даже… не так плохо ладим, — не считая того, что ты чуть не сжег меня пару часов назад — и я не хочу, чтобы какая-то ерунда из прошлого повлияла на это. просто чтобы ты знал — пусть меха-мэн и не видел в тебе ничего хорошего, но я, роберт, вижу. фламбе молчит. роберт видит, как его ноздри подрагивают от перенапряжения. он дышит тяжело, словно каждый вдох стоит ему конских усилий, сжимает и разжимает кулаки. роберт думает, не решил ли он врезать ему еще раз. но фламбе лишь тихо бубнит себе под нос: — меня зовут чад, — его голос звучит сдавленно, едва слышно. — что ты сказал? — меня зовут чад, — повторяет фламбе уже громче, кусая губу, словно стыдясь, — просто… чтобы ты знал. роберт не отвечает ему. вместо этого он некоторое время разглядывает его профиль — смуглый, горбоносый, с сильной челюстью и волевым подбородком. раз за разом фламбе кидает на него затравленные взгляды, ожидая ответа, и с каждым разом молчание роберта вводит его в тупик все сильнее. — приятно познакомиться, чад, — произносит наконец роберт, и фраза это звучит странно мягко. — ага, неважно, — торопливо отвечает фламбе, — ну, я пошел. — стой, — окликает его роберт, — сделаешь мне одолжение? фламбе, уже успевший развернуться, глядит на него через плечо. — чего? — скажи: «шла саша по шоссе и сосала сушку». — ты ебнутый? — фламбе хмурится, потом упирает в землю сосредоточенный взгляд, — сла саса… тьфу, да пошел ты. роберт хрипло хохочет. фламбе больше не пытается произнести эту глупую скороговорку — буквы вырываются у него изо рта шепелявым свистом. вместо этого он сжимает губы, пряча улыбку, и совершает рывок. вырвавшееся из-под ног пламя отрывает его от земли, молниеносно растворяя в ночном воздухе. роберт смотрит вслед удаляющейся в небе горящей точке. на парковке остается спертый запах огня.