Не оставляй меня, даже если все закончится

«Я люблю её так сильно, что убью любого, на кого она укажет – даже будь это забавы ради. Я люблю её настолько безумно, что отдам за неё свою жизнь, не раздумывая ни секунды...» Две девушки сидели на прохладном полу в тускло освещённом номере отеля. Было около трёх часов ночи. Свет от маленькой прикроватной лампы падал мягко, не желая тревожить. — Что тебе нравится во мне больше всего? — прошептала Розэ, поджав под себя ноги. Она только что закончила наносить персиковый лак на ногти и теперь осторожно дула на них. «Её голос для меня слаще пения райских птиц.» — Мне нравятся твои волосы, — начала Дженни. — Они же наращённые, — хихикнула блондинка. — Я знаю, и это самое лучше наращивание, которое я у кого-либо видела. Твоя мастерица — гениальная женщина. — Да, это так, я ей обязательно передам, она будет в восторге, — Розанна облизнула губы и влажно чмокнула подругу в щёку, — Что ещё? — Твой очаровательный нос. — Ой, ну как это мило! – саркастически протянула Розэ, но в глазах её блеснула радость. — А ещё мне очень нравится... — Джен запнулась. «Ты. Мне очень нравишься ты. Нет. Не просто нравишься. Внутри всё горит, когда ты рядом. Я словно теряю себя рядом с тобой.» — ...твоя доброта и искренность. — Дженни, ты меня удивила. Я не думала, что услышу от тебя подобное, — смутилась блондинка и заправила прядку волос за ухо. — Это чистая правда. Розэ мягко коснулась губами другой щеки Ким, от чего та вздрогнула. Блондинка была так близко, что дыхания девушек смешались. — Спасибо. — За что? — удивилась Пак. — За поцелуй. — А я ещё вот так могу... Розэ оказалась в паре сантиметров от лица Дженни и вгляделась в глубину её верных, словно у собаки, глаз, прежде чем накрыть чужие губы своими. Губы Розэ были мягкими, на вкус словно сладкий персик. Она целовала медленно, но с ощутимым напором, пытаясь контролировать процесс. «Ты моя самая прекрасная принцесса, каких нет даже в сказках.» Дженни откровенно поплыла. Запах Розэ: ваниль, дорогой парфюм и шампанское, выпитое накануне вечером, — ударил точно в мозг. Его было приятно вдыхать и чувствовать, как он медленно растекается по венам. Дженни не удержалась и вплела пальцы в эти светлые шелковистые волосы, чуть потянув. Рози пискнула прямо в рот шатенки, и та поймала этот звук, который ещё долго будет звучать у неё в голове, не давая спать по ночам. Розанна отстранилась первой, потому что ей показалось, что воздуха начало не хватать. Между губ девушек тянулась вязкая нить слюны, которая медленно оборвалась. — Ты вкусная, — выдохнула Розэ, облизнувшись. — Ты тоже. Розанна устало зевнула, поднялась с пола и потянула Дженни за собой. Шатенка послушно встала. Пак заправила выбившуюся черную прядь волос подруге за ухо и провела тонкими пальцами по её щеке. — Твоя кожа такая приятная, пользуешься тем средством, что я тебе дарила? — С любопытством спросила Рози. Дженни получила от подруги какое-то невероятно дорогое и распиаренное средство по уходу за кожей лица на своё 30-летие, но ещё не успела им воспользоваться. — Каждый день, — прошептала Ким, — Спасибо тебе. Тёмные, почти чёрные глаза Розэ блестели в полутьме словно два мокрых алмаза. Чарующая улыбка украсила её губы. — Да не за что, — махнула рукой блондинка, — этой штукой я и сама пользуюсь, она реально кайфовая. Дженни не слушала подругу. Она зачарованно смотрела то на её искрящиеся глаза, то на пухлые влажные губы, в которые хотелось впиться жадно, не спрашивая разрешения. «Во мне каждый раз закипало дикое желание. Но каждый раз я себя останавливала. Страх. Я так сильно боюсь, что Рози оттолкнет меня, возмутится такой самовольности. Поэтому я смиренно жду, когда она первая потянется за поцелуем. И жадь обычно долго не приходится. Только для неё это совершенно ничего не значит.» Розанна встала, подойдя к низенькому прикроватному столику и открыла верхний ящик. Она достала закрытую пачку вишнёвых Chapman, — Будешь? — Когда ты начала курить? — Давно, не помнишь? — Пожала плечами блондинка, доставая тонкую сигарету из пачки, — Но я не часто это делаю, просто в последнее время не могу без них уснуть. — Ясно. — Так ты будешь или нет? — Буду. Дженни взяла из протянутой руки Розэ сигарету и повертела между пальцев. Они вышли на балкон — ночь в Гонконге была довольно холодной, но освежающей. Розэ прикурила и передала зажигалку Дженни. Они курили плечом к плечу, глядя на не знающий сна мегаполис. — Знаешь... — начала Розэ, не поворачивая головы, — тур почти закончен и мне кажется, что это всё... Мы прожили свои лучшие моменты и дожигаем остатки. У Дженни внутри что-то сжалось. Она прекрасно понимала, что Розэ имеет в виду. Тур закончится, камбэк пройдёт, они разъедутся. Что будет с группой? Когда они смогут собраться вместе снова? Возможно, теперь останутся лишь улыбки для камер и неизменное: «Мы сёстры, семья, лучшие подруги, нам друг друга не хватает...» Шатенка повернулась и взяла Рози за подбородок ледяными пальцами, заставляя посмотреть на себя. — И пускай. Даже если это последняя такая ночь, я заберу каждое её мгновение с собой. Розэ улыбнулась одновременно грустно и нежно. Глаза стали влажными, но девушка не позволила пролиться ни капле. Вместо этого она обняла Дженни и уткнулась лицом ей в шею. — Ты обещаешь, что когда все закончится... по-настоящему закончится... ты обещаешь... что придёшь ко мне? Просто без причины. Когда не будет такого жёсткого графика и мы перестанем гнаться за мечтами по всему земному шару. Ты придёшь и мы также будем сидеть в три часа ночи на полу при свете одной маленькой лампы, я буду снова красить ногти персиковым лаком, а ты соврёшь, что пользуешься моими подарками, ведь я знаю, что они тебе совершенно не нужны. Ты придёшь, даже если через десять лет мы станем совсем чужими... Дженни курила, одной рукой обнимая Розэ за тонкую талию. — Обещаю. «Я буду писать о тебе песни и петь их со сцены, а ты даже не будешь подозревать, что они посвящены тебе.» Они докурили в полной тишине. Затем Розэ молча взяла подругу за руку и повела обратно в комнату. Дженни не ушла к себе в номер, а легла в постель рядом со своей нежной блондинкой. Сегодня они проведут ночь вместе, как уже бывало много раз, когда они ещё все вместе жили в общежитии и каждый раз, когда группа отправлялась в мировой тур. Никто не знает, когда это повторится. Дженни слушала, как неровно бьётся сердце Розэ. Между ними было достаточно расстояния, чтобы не касаться друг друга, но чувствовать тепло от тел. «Если всё действительно изменится и у нас больше будет вот таких ночей, моя любовь останется жить внутри. Пусть я похороню её где-то глубоко. Пусть о ней никто и никогда не узнает. Пусть у нас уже будут свои семьи, свои ночи друг без друга. Я буду ждать. Я найду тебя снова. Не мировую звезду или к-поп айдола, а просто тебя. Ту тебя, которую знаю только я. И тогда, возможно, я наконец-то наберусь смелости. Ведь я никогда не полюблю кого-то сильнее, чем тебя. Это то, что во мне не сломается до конца жизни.» Дыхание Розэ выровнялось. И вдруг она повернулась всем телом, лицом к Дженни. Глаза блондинки в темноте казались бездонными. Розанна не улыбалась и не плакала. Просто смотрела. Ни слова. Ни малейшего движения. Время словно замерло. — Мы не можем это остановить, — наконец-то прошептала Розэ. Дженни не поняла, что она имеет в виду — эту ночь, конец тура, их самих... Но стоило взглянуть на дрожащие губы блондинки, и все стало ясно. Дженни наклонилась над Рози, смотря ей в глаза, давая время отстраниться. Но та оставалась неподвижной. Последнее соприкосновение губ вышло горько-сладким. Этот поцелуй хранил в себе вкус вишнёвых Chapman и соль слёз, которым так и не было суждено пролиться. Дженни пыталась запомнить каждый вдох и каждый милиметр этой близости. Розэ отвечала тихо, медленно, прижимаясь ближе. Это был первый раз, когда Дженни проявила инициативу, и Розэ не оттолкнула. Блондинка отстранилась первой, сразу же оборвав серебряную нить слюны и отвернувшись к стене. Наступила тяжёлая тишина. Больше не было ни слов, ни прикосновений, ни взгляда. Розэ лежала близко, но одновременно уже слишком далеко. Совсем скоро наступит рассвет.