Не смотрите в глаза Пак Чимину

Вообще Юнги никогда не курил. Даже во время съёмок легендарной "Haegeum" сигарета в его губах была лишь пару минут, для образа. Сразу после команды "снято" он сморщился и выбросил окурок в ближайшую урну. И теперь, спустя несколько лет, он стоит позади огромного грузовика, забыв потушить оставшуюся после съёмок нового клипа сигарету, наблюдая, как светлая макушка Чимина только что скрылась в трейлере напротив. Окурок неприятно обжëг пальцы и Юнги вздрогнул, медленно сминая в руке его крошечный остаток. – Юнги-хён, ты очень брутально выглядишь, – пробегающий мимо Чонгук успел сделать несколько снимков на телефон и не отказал себе в удовольствии в очередной раз спародировать знаменитый танец Юнги из "That, That", исчезая в гримëрной вслед за Чимином. Юнги чуть прикрыл глаза. Буквально через месяц должен состояться их триумфальный мировой камбэк, а воспоминания тринадцатилетней давности так свежи, будто это было вчера.

***

–Какой ещë фан-сервис? – Юнги медленно дочитал свой первый пятилетний контракт, возмущëнно откладывая его в сторону. – Вы вообще помните, что изначально я должен писать песни и заниматься продюсированием? – Это ведь тоже часть продвижения группы, – быстро нашëлся Бан Шихëк, придвигая листы бумаги обратно. Он лично беседовал с каждым мембером накануне подписания документов. –Пусть макнэ-лайн отвечает за такие телячьи нежности, – пробурчал Юнги, – они там прямо как два пельменя слиплись уже. – Ну хотя бы просто стой рядом и не дëргайся от каждого подошедшего с объятием, как от чумы, – не сдавался Шихëк. – Этого я не обещаю. Не люблю тактильный контакт, – покачал головой Мин. Продюсер вздохнул. Как они вообще взяли этого парня в группу будущих айдолов? Колючий, как репейник и дикий, как бездомный кот. – Кстати, пельменя будет три, – добавил он. – Ещё один появится чуть позже. – Вот и прекрасно, – пробурчал Юнги. –Пропишите, что я буду стоять рядом и только помешивать воду. Им вдвоём удалось даже рассмеяться на эту шутку, и Бан Шихëк только махнул рукой, всё-таки этот колючий мальчишка был гениален. Чимин действительно присоединился к группе последним. Первые пол-года он просто испуганно улыбался, помалкивал и как сумасшедший репетировал по ночам в тренировочном зале, не забывая падать в голодные обмороки от своей постоянной диеты. После очередной выматывающей репетиции, затянувшейся почти до полуночи, Юнги вернулся в тренировочный зал, вспомнив, что оставил там свой мобильный. Он обнаружил его на столе прямо при входе, положил в карман и вдруг замер на месте, услышав какой-то невнятный звук в противоположной стороне зала. На холодном полу в самом дальнем углу сидел Чимин, уронив светлую голову себе на колени, и, кажется, плакал? Юнги внезапно показалось, что его переехал грузовик с асфальтом. Как будто на него только что обрушилась вся тяжесть мира. Неужели этот самый жизнерадостный человек во вселенной умеет плакать? Или, может, это он от радости? – Ты чего? – почему-то излишне сурово поинтересовался Юнги, подходя ближе. Чимин испуганно взглянул на старшего, торопливо размазывая слёзы по щекам и слабо попытался улыбнуться. – Все в порядке, хён, устал немного, – его голос слегка дрожал. Юнги молча сел рядом прямо на пол, обхватив колени руками. –Давай выкладывай, что случилось, от усталости так не рыдают, – спокойно проговорил он. Чимин так горько вздохнул, что Юнги снова почувствовал, как ему становится нехорошо. – Я не справляюсь, хëн, – очень тихо проговорил блондин сдавленным голосом. –Не справляешься? – недоумëнно переспросил Шуга. Чимин только кивнул. Кажется, сил на разговор у него уже не было. Слëзы забрали последний воздух из лёгких. – Ну, тогда давай разберëмся, – спокойно продолжил Юнги. – Когда ты не справляешься? Когда берëшь самую высокую ноту в группе? Или когда взлетаешь выше всех на сцене? Когда садишься на шпагат или первый схватываешь сложную хореографию Хосока? Чимин потрясённо взглянул на хёна. В таком ключе он никогда о себе не думал. –Я точно знаю, что могу лучше, – упрямо повторил он. – Наши мемберы такие талантливые... Юнги внимательно посмотрел на младшего, словно видел его в первый раз. –Мы все можем ещё лучше, Чимин, – устало вздохнул он. – И поэтому мы каждый день репетируем и совершенствуемся, все вместе, двадцать четыре на семь. Так что прекрати немедленно себя так изводить, это не прибавит тебе ни сил, ни таланта. И ешь давай нормально, смотреть уже не на что, – сердито добавил он. – Ещё раз упадëшь от голода в обморок - насильно накормлю тебя джин-рамëном. – Спасибо, хён, – тихо поблагодарил Чимин и мягко положил свою ладонь сверху на ладонь Юнги. Тот вздрогнул, но руки не отнял. – Очень рад, что тебе хочется на меня смотреть, – не удержавшись, прибавил он с хитрой улыбкой, блестя ещё мокрыми от слёз глазами. Юнги только фыркнул: –Фан-сервис подвезли, что ли... Вставай давай, потопали на ужин. Кажется, именно так началась их дружба. Юнги одновременно подшучивал над младшим и внимательно, словно коршун, наблюдал за его ослепительной улыбкой, не скрывается ли за ней снова отчаяние и боль. А спустя ещё пару лет Чимин вдруг резко повзрослел и превратился в настоящего красавца, научившись прекрасно флиртовать с публикой, очаровывать одним лишь взглядом и взмахом ресниц. Он обольстительно улыбался в камеру на концертах, тут же мило смущался, звонко хохотал и снова флиртовал, вызывая лёгкую усмешку старших, пока в один прекрасный день на заключительном концерте в Вегасе этот лукавый взгляд не уставился в упор на самого Юнги. Тот от неожиданности несколько раз поморгал и отодвинулся в сторону, решив, что Чимин играет на камеру, но тот не сдавался, пристально глядя в глаза Юнги своим фирменным прищуром. Он подошёл вплотную к Мину, закинул руку ему на плечо, и пропел, не отводя своего откровенного янтарного взгляда от тёмных глаз Юнги: "So what?". От неожиданности Шуга завис в этом многозначительном зрительном контакте намного дольше, чем это позволяли приличия. И вот теперь эти прекрасные, искренние глаза смотрят прямо на Юнги, а пухлые губы, кажется, что-то ему говорят. – Юнгияя, – нежно тормошит его блондин, – ты чего? Он только что вернулся из гримëрки, застав неподвижного Юнги у декорации. А Юнги ничего. Юнги никак не может забыть один очень важный для него эпизод, который до сих пор язык не поворачивается назвать фан-сервисом.