Мусор, который не сгорает

Воздух на свалке был тяжелым, спертым, пропитанным сладковатой вонью разложения и ржавчины. Занка стоял на вершине холма из спрессованного мусора, сжимая свой посох. Тело ломило, но не от вчерашней стычки с мелким мусорным зверем. Это была другая боль, въевшаяся под кожу, в мышцы, в самую суть. Та самая, что началась с Хё. Та самая, что закончилась на Джаббере. Он помнил это чувство - как силы утекают из тела, оставляя лишь ватную беспомощность. Как мир плывет, а проклятый ублюдок с растянутым ртом хохочет, глядя на то, как Занка корчится. Помнил, как тяжёлые воспоминания, преувеличенные токсинами, стали проноситься перед глазами. Помнил боль, помнил конвульсии, помнил раздирающее до костей чувство унижения, когда он проиграл. Снова. Но это же чувство подтолкнуло его работать над собой и дальше. Падать, вставать, снова падать и снова вставать, и так до тех пор, пока Занка не перестанет падать. У него не было за спиной козырей, да и какими-то навыками он не отличался. Занка был не более, чем простаком. Обычным гивером. Но у него было и кое-что ещё, отличающее его от гениев - упорство. Занка сделал глубокий вдох, сосредоточившись на тяжести посоха в руках. Ему нужно было уничтожить стаю мелких мусорных тварей, терроризирующих деревню неподалёку от штаба. Задание пустяковое, но он вкладывал в него всю свою решимость. — Ну и ну~у, кого я вижу! Живой, целый и даже на ногах! Сердце Занки пропустило удар, прежде чем разум успел опознать голос. Он резко развернулся. Джаббер, мать его, Вонгар, стоял в двадцати шагах, засунув руки в карманы своих дурацких штанов. Его узкое лицо со смуглой кожей и вечной полуулыбкой выглядело… усталым. Раздраженным. В глазах не было того привычного безумного огня, и это напрягало ещё больше. — Чего вылупился, злюка? — протянул Джаббер. — Босс меня послал за новыми побрякушками. Сказал, тут есть пара перспективных мест. А тут ты. Мешаешь. — Я на задании, — голос Занки прозвучал хрипло, но твердо. Он не отводил взгляда. — Проваливай. Джаббер склонил голову набок, изучая его. Казалось, он совсем не впечатлён попытками Занки. Словно после той битвы для Джаббера он перестал существовать, став очередным недостойным его внимания куском мусора. Ску-ка-а. Уже дважды Занка не мог с ним достойно подраться, зачем-то скрывая своего «гения». И, кажется, показывать его Занка не планировал и сегодня. — Босс зол, — неожиданно признался Джаббер, будто размышляя вслух. — Из-за той мусорной твари. Из-за того, что вы тогда натворили. Мне перепало. Знаешь, как это неприятно? — его губы растянулись в оскале. — А тут ты. Стоишь. Здоровый. Со своим джинки. Смекаешь? — Проваливай, — Занка повторил, оскалившись. — А если я сделаю его своим? — Джаббер вынул руки из карманов. Занка не стал ждать. Он рванул вперед, активируя Асистафф и вкладывая в удар всю сваю накопившуюся злость, всю боль от унижения, всю решимость стать сильнее. Босс вандалов не отступил, продолжая собирать чужие джинки для нового проекта. Нужно было рассказать уборщикам, а пока… Джаббер посмел покуситься на посох Занки. Но этого не произойдёт. Посох свистнул, разрезая воздух. Джаббер даже не дернулся - просто исчез, оставив после себя лишь размытый силуэт, тающий в грязном воздухе. — Медленно, — донеслось справа. Занка развернулся на пятке, посох описал широкую дугу. Краем глаза он уловил движение. Джаббер возник из пустоты в паре метров, но не стал атаковать, лишь наблюдал с кривой усмешкой. — Боишься подойти? — Занка сильнее сжал посох. — Кишка тонка? Усмешка сползла с лица Джаббера. Глаза сузились. Земля под ногами Занки взорвалась фонтаном мусора. Он не увидел, как Джаббер преодолел расстояние, - просто в последнюю долю секунды рефлексы заорали: «Блок!», он вскинул посох горизонтально, и в следующий миг удар Манкиры пришелся в древко с такой силой, что руки Занки онемели до локтей. Его отбросило на несколько метров, ноги прочертили борозды в мусоре. Джаббер не дал опомниться, налетел вихрем, посыпал удары. Занка видел их все. Каждый. И каждый блок отзывался болью в предплечьях, но он держал оборону, ловя ритм. Джаббер работал легко, текуче, будто танцевал. Короткие выпады, обманчивые движения, уходы в пустоту и появления с неожиданных сторон. Он бил не чтобы убить - чтобы поиграть. Но Занка не падал. — Упрямый. Почему ты не раскрываешься, Занка-кун? — разочарованно проурчал Джаббер, возникая слева и тут же исчезая, чтобы атаковать справа. Занка пропустил удар в плечо, зашипел, но устоял. По нему прошлось лишь два когтя, и Занка молился, чтобы ни в одном из них не было парализующего яда. И, буквально через пару секунд, его догадки подтвердились: всё тело пронзило распирающей болью, словно кровь внутри вен вскипела и вспенилась - это был тот самый яд, который Джаббер получил внутри мусорного зверя. И в этот момент что-то щелкнуло в голове. Боль отступила на второй план. Осталась только цель. Он перестал реагировать на финты. Перестал пытаться угадать, откуда Джаббер появится в следующий раз. Он просто почувствовал. Воздух кольнуло слева. Занка не глядя рубанул посохом наотмашь. Древко встретилось с чем-то твердым. Раздался глухой удар, и Джаббер, громко застонав, кубарем покатился по склону, вздымая тучи пыли и мелкого хлама. Занка моргнул. Сердце колотилось где-то в горле. Он попал. Впервые за весь бой он реально, по-настоящему попал по этому скользкому ублюдку. Но он не смел расслабиться. Он должен был не просто сражаться, а добить Джаббера, заткнув в себе принцип «уборщики не вредят людям». Этого можно. Этого Занка будет избивать до тех пор, пока от фрика не останется вязкое месиво, не способное даже на кряхтение. Джаббер поднялся на ноги метрах в десяти ниже по склону, отряхивая балахон. На скуле алела ссадина, из разбитой губы сочилась кровь. Он провел пальцем по ране, посмотрел на красную полоску. — Ого, — выдохнул он тихо. И по лицу вновь поплыла широкая, маниакальная улыбка. Что ж, это уже интереснее.   Занка не стал ждать, пока тот опомнится. Он прыгнул вниз, используя склон для разгона. Посох закрутился в руках, разгоняя воздух со свистом. Джабберу даже не нужно было поднимать в воздух пыль, чтобы скрываться, нанося всё более неожиданные атаки. Почему он не использует полную форму своих колец? Что-то не так.   Занка резко остановился, воткнул посох в мусор и, используя его как рычаг, развернулся в обратную сторону, выбрасывая ногу в боковом ударе. Нога встретила пустоту, но ровно в том месте, где через мгновение возник Джаббер, не успев затормозить. Удар пришелся точно в корпус. Джаббера сложило пополам, и он проехался спиной по груде ржавого металла, с грохотом врезавшись в покореженный остов автомобиля. Занка не дал ему подняться. Он налетел, как ураган. Посох мелькал с такой скоростью, что превратился в размытое пятно. Удары сыпались градом: по рукам, по корпусу, по ногам, не давая Джабберу снова уйти в пустоту. Джаббер уходил, уворачивался, блокировал когтями, но Занка был неудержим. Каждый удар нес в себе все тренировки, весь стыд, все мысли «я стану лучше». Древко со свистом рассекло воздух, целя в голову. Джаббер упал на спину, уходя от удара, и Занка навис над ним, занося посох для финального, сокрушительного удара. — Вставай, гений, — выдохнул он, глядя в расширенные глаза Джаббера. — Я еще не закончил. Джаббер смотрел на него снизу-вверх с щенячьим восторгом. Тело ломило, дышать было всё тяжелее, а в штанах стало ужасно тесно. Это всё ещё тот злюка, что никак не мог раскрыться, но с их последней встречи в нём явно что-то изменилось. И Джаббер очень хотел продолжить их «прелюдию», но Зодил… У Джаббера было мало времени. Возможно, если он лишит Занку своей игрушки, то следующую он создаст лучше. Мощнее. Опаснее. Джаббер с силой закусил нижнюю губу и застонал: — Согла-а-асен. Не закончил. И лягнул Занку между ног. Тот взвыл, невольно делая несколько шагов в сторону и тут же получая щедрую порцию песка, грязи и осколков от мусора себе в лицо. Сзади, из-за спины, раздался тихий смешок. — Красиво работал. Честно. Я даже залюбовался. Занка дернулся развернуться, но в тот же миг холодные пальцы сомкнулись на его запястье, а ладонь уперлась в поясницу, царапая. Мир кувыркнулся, и он полетел в груду мусора, сбивая дыхание и глотая пыль. Он закашлялся, судорожно попытался перевернуться на спину, но чужая нога с силой вжала его обратно. И вот теперь он почувствовал настоящую боль - не ту, что была при первой ране. Теперь всё его тело выворачивало наизнанку. Джаббер, сверив того замелевшим взглядом, облизнул пересохшие губы. Второй ногой он наступил на запястье Занки и, не церемонясь, грубо вырвал посох. — Нет! — Занка забрыкался, забыв о боли, забыв обо всём. Джаббер ушёл от неуклюжего выпада и, размахнувшись, со всей дури огрел его посохом по голове. Удар получился такой силы, что Занка не просто упал - его подбросило и швырнуло лицом в мусор. В ушах взорвался колокольный звон, перед глазами поплыли черные пятна. Он попытался подняться, но руки подломились, и он рухнул снова. Сквозь звон и пелену боли он видел, как Джаббер, хмыкнув, отшвырнул посох в сторону - тот с глухим стуком покатился по груде хлама. Затем гений присел перед ним на корточки, и приподнял его лицо, придерживая лезвиями за подбородок и вкачивая новую порцию яда. — Не смей… — прохрипел Занка, протягивая дрожащую руку. Пальцы схватили пустоту. Джаббер перехватил его запястье, сжал до хруста костей и, глядя прямо в мутнеющие глаза, медленно, смакуя момент, мягко прижался губами к подушечкам пальцев. — Босс будет доволен, — сказал он спокойно. — А ты... — Джаббер замялся, глядя на распростертого на мусоре парня. — Ты правда был хорош. Почти. О-ох, хотел бы я сейчас с тобой зависнуть, чува-ак! Прям как в прошлый раз. Но работа не терпит отлагательств. Он встал, отряхнул колени и, подобрав посох, пошел прочь, насвистывая какую-то дурацкую мелодию. Занка остался лежать. Кровь из рассеченной головы заливала глаз, смешиваясь с грязью и слезами бессильной ярости. Он смотрел, как фигура Джаббера тает среди мусорных завалов, и корчился от боли, переживая последние секунды перед тем, как галлюциноген начнёт действовать. Он не просто простак. Теперь он - просто мусор. Мусор, у которого отобрали всё. Занка всегда считал Асистафф просто расходным ресурсом, но теперь, по-настоящему потеряв его, он впал в отчаяние. С губ срывались уродливый, отчаянный скулёж. Пустота внутри была хуже, чем от яда. Яд убивал тело. Эта пустота сжигала душу. «Ты был хорош. Почти». Перед глазами бензиновыми разводами мелькало затянутое смогом небо. Его цель не исчезла, но теперь казалась недостижимой. Глядя в это равнодушное небо, чувствуя, как земля уходит из-под спины, Занка позволял себе эти мгновения слабости. Мгновения, чтобы просто лежать. Разбитым. Опустошенным. Просто простаком, которому снова напомнили его место. А потом он потерял от боли сознание.